Как красиво они горят

      В фургоне почти не пахнет сыростью. Почти — за то время, что он колесил по болотам, местные миазмы, конечно, просочились и сюда. Но всё-таки больше он пахнет сам собой. Старым деревом, книжной пылью, высохшей соломой и остатками утренней похлёбки. Безопасностью и покоем.       В фургон почти не проникают звуки снаружи. Они глухо отдаются где-то там, вне, а здесь — только скрип половиц, соломенный шорох и сонное чириканье дремлющих бесов.       Фургон — отличное место чтобы спрятаться.       Так она и делает — найдя самый тёмный, самый глухой угол, тяжело сползает на пол, прислонившись к стене, откидывает назад голову, упираясь затылком в слегка отсыревшее дерево. Чувство опоры дарит успокоение, и даже темнота здесь — вовсе не такая, как на ночном болоте, где из каждой тени, кажется, к тебе тянутся чьи-то узловатые руки. Темнота в фургоне мягкая, обволакивающая — своя, заботливо укрывающая от тягот внешнего мира и чужих глаз.       Ей сейчас, пожалуй, очень хочется побыть одной.       Трудно поверить в то что Ночекрылые — друзья? Они ведь теперь твои друзья, так это называется? — не винят её в сегодняшнем проигрыше Затворникам. Сразу после Обряда они лишь веселились и отшучивались, радуясь, что просто поскорее уберутся с проклятого болота, так что нечего тут расстраиваться. Что ж, пожалуй, и к лучшему… для них?       А для тебя?       Что делать, если ты не привыкла проигрывать?       Все ведь так рассчитывали на неё. Ты — Чтец. Незаменимый член отряда. Ты обязательно приведёшь нас к победе. И она действительно старалась, ведь теперь кроме Ночекрылых, фургона, Обрядов, карты звёздного неба и старой пыльной книги у неё больше ничего не было. Как можно было… как ты посмела их подвести?       Это всё твоя вина.       Ты недостаточно их тренировала. Ты недостаточно подготовилась сама. Ты была слишком рассредоточена. И слишком самоуверенна. Ведь с самого начала победы давались так легко, Обряд за Обрядом, и желанная свобода казалась всё ближе… Ты слишком сильно поверила в то, что можешь всё.       Опять.       Такое ведь уже было, правда?       Она тяжело выдыхает, выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Несколько таких выдохов вполне успешно заменят слёзы — она ведь ни разу не заплакала тогда, когда её за руку выволокли из собственного дома, когда на её глазах жгли драгоценные книги, когда держали под стражей, когда судили и когда выбросили в Нижнекрай, словно мешок с мусором. Вот и сейчас плакать не будет.       Может, лучше бы они тоже тебя выбросили. Зачем им такой бесполезный Чтец? Какой от тебя толк?       Половицы фургона особенно сильно скрипят под тяжёлой поступью — нетрудно угадать шаги Джодариэль, по сравнению с которой остальные члены Ночекрылых почти бесшумны. Конечно, найти Чтеца ей не составляет труда. Это только кажется, что в фургоне вообще можно спрятаться.       Наверно, сейчас она скажет — выметайся. Я знала, что добром это не кончится. Иди на все четыре стороны или оставайся в этом болоте, не важно. Ночекрылым ты больше не нужна.       Но Джодариэль протягивает ей руку. Точно так же, как Хедвин в тот день, когда фургон внезапно остановился посреди Нижнекрая, чтобы подобрать груду рваного тряпья, оказавшуюся человеком.       — Чтец.       Джодариэль говорит — её голос низко вибрирует, почти что сотрясая стены фургона — спокойно, без тени раздражения, будто бы ничего не произошло:       — Небо прояснилось. Укажи нам место следующего Обряда. — И молчит — секунду, две, три… А потом добавляет непривычно тепло: — Слушай, если ты не… если тебе надо побыть в одиночестве… мы…       — Всё в порядке. — Она хватается за протянутую руку и поднимается на ноги. Делает последний глубокий вдох-выдох. Отряхивает со штанов и накидки налипшие соломинки.       — Пойдём.       Снаружи каждый из Ночекрылых занят чем-нибудь своим. Руки носится по стоянке, проверяя, не забыты ли какие-нибудь подстилки и котелки. Хедвин выспрашивает что-то у менестреля, на плече которого задремал уставший после Обряда бес. Шэй беседует с корягой. Но когда с порога раздаётся знакомый скрип, они бросают всё и собираются полукругом у входа в дом на колёсах.       Джодариэль выходит из фургона первой, снова подаёт руку, чтобы помочь Чтецу спуститься по лесенке и присоединяется к остальным.       Теперь все смотрят только на тебя.       Они ждут.       Укажи им путь.       И она поднимает глаза в звёздное небо. Как обычно.