Как красиво они горят

      Честно признаюсь (хотя кому признаваться? это мой дневник) — друзей у меня никогда особенно не было. Я имею в виду, до недавних пор.       Так уж вышло. В детстве я была слишком слабой и болезненной, чтобы часто гулять с соседскими ребятишками. К тому времени, как мне удавалось снова выйти на улицу, все уже успевали забыть о моëм существовании.       Так что, когда отец научил меня читать, его немногочисленная коллекция книг заменила мне друзей детства.       Став взрослой и уехав из родного захолустья в большой город, я даже не надеялась завести каких-нибудь приятелей. Я уже знала, как опасно быть Чтецом: пример отца научил не заводить лишних связей, чтобы не подвергать опасности ни других, ни себя. Я же рисковала уже потому, что работала с людьми: в мой дом постоянно приходили посетители, желавшие починить одежду или заказать новую, снять мерки и выбрать ткани. С посетителями я опасалась, да и попросту не любила разводить болтовню, а кроме них мой круг общения ограничивался несколькими "коллегами", с которыми я редко виделась вживую, и продавцами из ближайших лавочек, где я то и дело отоваривалась самым необходимым. Многие из них были ко мне очень добры (например, та пёсья тётушка из булочной — вечно норовила подсунуть мне пару лишних пирожков, причитая, что я слишком худая…), но вряд ли я могла назвать их друзьями.       По правде говоря, сразу, как только оказываешься на обратной стороне Содружества — то есть, когда обучаешься наконец разбирать непонятные закорючки на страницах книг и соотносить их смысл с окружающей тебя реальностью — сразу понимаешь, что никакого содружества здесь, собственно, нет. Наоборот, каждый сам за себя — со своей моралью, своей болью или своим грехом. Пытаясь их с кем-то разделить, ты лишь ставишь этого кого-то в опасное положение.       Мне же всегда нравилось быть одной. Самой за себя. Не зависеть ни от кого и не ждать ничьей помощи. Я прекрасно справлялась со всем и так. Наверное, такой хотел бы видеть меня отец — ведь это было именно то, на что он сам оказался не способен.       По крайней мере, во всём этом я изо всех сил себя убеждала.       Нравилась ли мне на самом деле такая жизнь? Кто знает. Но я к ней привыкла. И думала, что никогда не узнаю другой.       И потому когда меня выволакивали из горящего дома, а потом бросали в камеру, мне не было обидно оттого, что никто не вступился за меня, не пришëл спасти. Я лишь радовалась, что никто не был мне настолько близок, чтобы в итоге пострадать из-за меня — пожалуй, это осознание даже придавало мне сил.       Поначалу я думала, что с Ночекрылыми будет так же. Мы просто оказались полезны друг другу. Им нужны были мои навыки Чтеца, а мне — крыша над головой и уверенность, что я не умру с голоду. Ради этого я была согласна хоть в непонятных Обрядах участвовать, хоть на столе сплясать изо всех своих хромающих сил. И большего, казалось, не нужно.       И я старалась. Да, в общем-то, и продолжаю стараться до сих пор, но тогда, в самом начале, мною двигали два пламенных желания: выбраться из Нижнекрая любым способом и как-то отработать оказанное мне гостеприимство. Я сразу предупредила Ночекрылых, что не дам спуску на тренировках, и они приняли это удивительно легко для людей, с которыми мы даже не успели толком познакомиться. И, как ни удивительно, за ничтожно короткое время мы действительно превратились в слаженную команду. Может быть, из-за таинственной природы Обрядов, благодаря которой разумы нескольких словно сливаются в одно целое. А может, просто потому, что совместное выживание в пустошах сближает как ничто другое. Мы колесили по пустошам Нижнекрая, управлялись с фургоном, делили на всех нехитрую пищу и грелись по вечерам у костра. Я вместе со всеми радовалась тому, что наши общие старания дают плоды — мы одерживали победу за победой в уже настоящих, не тренировочных Обрядах, хотя не каждая из них давалась так уж легко. Некоторые из моих спутников даже поверили, что нам сопутствует удача. Мне же самой хотелось думать что я, как Чтец Ночекрылых, что бы это ни значило, делаю достаточно. Делаю всё правильно. И в какой-то момент я даже была полностью уверена, что это действительно так.       Но даже столь слаженной работы и череды побед было недостаточно, чтобы я поверила во что-то большее, чем просто взаимовыгодное сотрудничество.       Чтобы по-настоящему понять, что у меня появились друзья, а не случайные попутчики, мне, напротив, оказалось нужно проиграть.