Когда дрожат пальцы

      Цепляясь одной рукой за хлипкую раму, а другой ковыряя шпилькой заклинивший замок оконной створки, шут балансировал на узком карнизе. Внизу, в дождливой дымке, маячила мощеная мостовая. Сарментий поморщился, представив неприятный хруст собственных костей при их резком соприкосновении с брусчаткой. Поднял в который раз сползшую на лицо маску, выбрал другую шпильку из зажатых в губах и попробовал снова. Еще через несколько минут замок наконец-то поддался и скоморох осторожно толкнул створку. Та бесшумно поддалась, и шут удовлетворенно кивнул - смазанные заранее петли не подвели, не зря мучился с масленкой.       Парень покрепче ухватился обеими руками за железный остов фонаря под крышей и ловким движением забросил тонкое тело в слуховое окно. На минуту задержался на крохотном подоконнике, убрал шпильки в карман и спрыгнул на пол чуть левее окна - прямо под ним доски ощутимо скрипели. А чужой сон, как известно каждому, кто бывал в лесах и подземельях Гамлета, нужно беречь.       Сарментий бесшумно прокрался по комнате к кровати в дальнем углу. Все, кто его знал, не поверили бы, что вечно шумный и буйный шут способен двигаться так тихо. Ни одна из половиц ни скрипнула под ногами, и даже старый стул не издал ни звука, когда он положил на него снятый с плеч мешок. Парень привычным жестом пригладил растрепанные волосы, глубоко вдохнул и склонился над свернувшимся на кровати человеком. Покачал головой, глядя на хрупкую фигурку девушки, укрыл ту одеялом, подоткнул его - в таверне всегда было холодно - хозяин экономил на угле, а из всех щелей жутко тянуло мерзкой болотной сыростью из леса, окружавшего проклятый город. Задержался на секунду, глядя на дорогое лицо с милым курносым носиком, улыбнулся сам себе и все так же тихо прокрался к жаровне.        Когда сырые дрова наконец-то разгорелись как следует и в комнате на чердаке хоть немного потеплело, Сарментий принес поближе к свету высокие сапоги девушки, достал инструменты и принялся за работу. На починку сапог и необычной клювастой маски ушло несколько часов, еще полчаса - чтобы натереть обувь воском. Ведь ходить по гамлетовским болотам в протекающей обуви не только неприятно, но еще и опасно.        Шут вернул обувь и маску на место, тщательно затер следы воска на полу, поправил уже прогоревшие угли в жаровне. Снова подошел к кровати и склонился над спящей. Хотел было поправить сбившиеся волосы девушки, но пальцы неожиданно задрожали и Сарментий одернул руку. Потом задумался, улыбнулся, склонился к девушке... От нее пахло терпкими травами, шут наклонился еще ниже... Но так и не решился. Горько усмехнулся сам себе - столько молчал, чего уж теперь признаваться?       Джинглс тряхнул головой, отгоняя наваждение, поправил упавшую на лицо маску. Еще раз оглядел комнату - не оставил ли он где следов? Убедившись в том, что его визит так и останется в тайне, шут вернулся к окну, выбрался наружу и аккуратно запер за собой окно. Снова пришлось повозиться со шпильками, но в этот раз замок поддался быстрее. Вот и славно - не хватало, чтобы кто-то видел его в таком странном месте. Шут спустился вниз по водосточной трубе и поспешил обратно, в свою комнату на первом этаже трактира. Уже светало, и в дверях Сарментий столкнулся с вернувшимся с ночного бдения-молитвы в монастыре крестоносцем. Благородный презрительно вздернул небритый подбородок:       - Тебе стоит вести себя пристойнее, скоморох. И оставить свои ночные похождения.       - Потерпи немного, друг, - звонко рассмеялся парень, быстренько меняя походку, чтобы сойти за пьяного, - в раю моя рожа тебе глаза мозолить не будет!       Рыцарь злобно фыркнул в след, а Джинглс хлопнул дверью и сразу же растянулся на жесткой постели - до похода оставалось всего ничего, так что стоило хотя бы попытаться вздремнуть.