Когда дрожат пальцы

      Пока Боудика торопливо стирала с потайного фонаря слизь и грязь и разжигала от него факела, чтобы осветить крохотную пыльную комнатку, а Рейнольд с грохотом выбрасывал в грязный коридор оглушенного свинолюда и подпирал старую дверь обломками мебели, Абель торопливо разбирала свои многочисленные сумки. В углу, на сваленном старом мусоре, стараясь стонать потише, держался за распоротый бок шут. Дикарка потянула носом, облизнулась и ухмыльнулась, глядя на раненного.       Сарментий хмыкнул, поморщившись от боли, ради шутки попытался мазнуть собственной кровью по носу девушке. Но слабость, тело подвело и шут чуть не свалился с кучи, на которой его устроили женщины.       - Уймись уже! - шикнула на него из-под клювастой маски Абель. Голос нехорошо дрогнул, девушка закусила губу и раскрыла набор своих инструментов. Сразу взяла побольше бинтов, сложила в подобие тампонов. Тихо и глубоко вздохнула, стараясь скрыть волнение, и попросила Сарментия:       - Убери руку, сейчас все поправлю.       Шут сверкнул глазами из-под маски, отнял руку от раны. Абель аккуратно подняла мокрое от крови старое трико и хотела было испуганно вздохнуть, но горло сжало холодом. Плохая рана. Слишком много крови, слишком глубоко, слишком грязно, слишком удачно вошел крюк, слишком сильно задета печень. Все слишком, слишком плохо. Подошедший крестоносец бросил взгляд и покачал головой:       - Молись, безбожник. Только это тебе сейчас и поможет, - бросил он, собирая дрова и устраивая костер.       - Замолчи! Врач здесь не ты! - злобно огрызнулась доктор, в глубине души понимая, что старый вояка прав.       - Ран я повидал не меньше твоего. Будет чудо, если скоморох доживет до утра.       - Не каркай под руку, - снова огрызнулась Абель и взялась за инструменты.       Если, чтобы Сарментий пережил эту ночь, нужно чудо, то она это чудо сотворит своими же руками. Проверила иглы, нить и приготовилась зашивать рану. В тусклом свете на фоне бледной до синевы кожи кровь выглядела почти черной, а след крюка - пастью жуткого чудовища. Девушка сняла перчатки, тщательно вымыла руки остатками воды из личной фляги. Скорее чтобы успокоиться, чем ради чистоты операции - оружие свинолюдов даже в страшном сне никто бы не назвал чистым. Смочила в травяной настойке бинт и принялась стирать кровь. Тощие ребра шута ходили ходуном, он тяжело и быстро дышал, стараясь молча терпеть боль.       Абель старательно вычищала рану, убирая грязь и сгустки крови. Наконец, можно было и зашивать. Девушка ополоснула руки в блюдце, окрасив воду алым, и взялась за иглу. Примерилась, прикидывая, с какой стороны начинать, и собиралась уже сделать первый стежок, как пальцы задрожали и от неожиданности она почти выронила иглу.       - Эй, эй, Абель... Не волнуйся ты так. Все у тебя получится, - попытался приободрить её Сарментий, - А если и не получится, то не жалко, - рассмеялся было он, но тут же оборвал смех и застонал от боли.       - Замолчи! - отрезала девушка, - Тебе нельзя говорить! - и решительно вогнала иглу в худой бок шута, стягивая рваные края раны.       Пальцы еще подрагивали, но Абель упорно стежок за стежком, зашивая рану, стараясь не пропустить ни кусочка разорванной плоти и собрать все обратно, воедино, и вернуть шуту его ловкое и подвижное тело.       Пальцы работали, а сама девушка бесконечно прокручивала в голове одни и не же мысли. Зачем, ну зачем он полез вперед, вызывая весь огонь на себя? Да, ситуация была не лучшая, Боудика старалась отдышаться от свежей раны, а Рейнольду нужно было всего пара мгновений, чтобы снова прикрыть всех. И его латы уж точно выдержали бы удар лучше, чем беззащитное тело шута. Но нет же, вместо того, чтобы подождать, может быть попытаться ослабить своими широкими ударами врагов, Сарментий вылетел вперед, стараясь собой прикрыть остальных. От пары ударов ему удалось увернуться, но вот третий чуть было не убил его. Пришлось отступить и теперь, в темноте, среди подземелья, пытаться спасти жизнь этому придурку. Злая доктор резко дернула нить и шут застонал.       - Ох, прости, Сарментий, - опешила Абель.       - Ничего-ничего, ты, главное, не отвлекайся. Тренируйся. Вдруг кого полезного зашивать придется... - сверкнул глазами из-под маски шут, но смеяться своим звонким и заразительным смехом не решился.       - Заткнись! Ты тоже полезный! - разозлилась Абель и принялась остервенело рыться в своих сумках и мешочках, - Вот, выпей! - девушка сунула ему пузырек с противоядием.        Она не была уверена, что это поможет, но без снадобья у шута было намного меньше шансов дожить до следующего утра. Сарментий покорно выпил содержимое пузырька и позволил себя перевязать. Рейнольд и Боудика уже устроили полноценный костер и приготовили рагу. Пищу разделили на три части.       - Поешь. Завтра день будет непростой, - Боудика протянула одну из тарелок Абель.       - Спасибо, - доктор ковырнула рагу.       Аппетита не было вообще, но она заставила себя есть. Сарментий потянул носом.       - Прости, тебе нельзя.       - Нда? А я было подумал, что трупам еда не положена.       - Ты слишком болтлив для трупа, - хмыкнула Боудика, - но если не заткнешься, то рискуешь им вскоре стать.       Шут покорно замолчал. Под маской не было видно, но Абель готова была поклясться, что парень сейчас имеет зеленовато-синий цвет и постоянно морщиться от боли.       Первой на дежурство решила остаться доктор - заодно присмотреть за раненным. Сарментий был слишком слаб, а её противоядия и люди покрепче переносили с трудом, что уж говорить об этом щуплом парнишке. Благо, пока он похоже спал, да и сама Абель подрёмывала. Даже вопли проклятых свиней не могли полностью прогнать сон.       - Абель... Абель... Абель... - девушка поняла не сразу, что ей это не снится.       - Сарментий? Что? Что-то случилось? - доктор зевнула и склонилась над шутом, - тебе хуже?       - Нет. Я спросить хотел.       Девушка напряглась. Она никогда не любила разговоры о "шансах", но все же ответила:       - О чем же?       - Сапоги твои как?       - В смысле - сапоги? - растерялась Абель. Она ожидала чего угодно, но не этого.       - Ну, сапоги не текут? Ноги не мокнут?       Девушке понадобилось еще почти минута, чтобы понять вопрос:       - Ааа... Нет, не текут.       - Вот и славно, - удовлетворенно кивнул шут, стараясь устроиться поудобнее.       - А... Это ты к чему?       - Да так, - скоморох пожал плечами, - просто спросил.       Девушка перепугалась. Такие странные вопросы - уж не бредит ли он? Абель подняла маску с кровавыми слезами и потрогала лоб. Горячий. А сам Сарментий бледный, почти как тень, и только глаза горят. Лихорадка. Это даже не плохо, и не очень плохо. Это практически приговор. На глазах сами собой выступили слезы. Не первая смерть, и уж точно не последняя. Но почему именно его, бестолкового скомороха, ей так жаль?       - Эй, эй, Абель? Не грусти. Я выкарабкаюсь, вот увидишь, - попытался подбодрить её шут, и стер шершавым пальцем слезинку со щеки, - Какая ты все же красивая... - не к месту продолжил Сарментий.       Красивая? Точно бредит. Взгляд еще такой... нехороший, чуть расфокусированный, потерянный. Будто бы он уже и не здесь.       - Да, конечно... Ты не говори только, хорошо? Постарайся заснуть. Тебе очень нужно отдохнуть, хорошо, Сарментий?       Шут кивнул, уронив маску обратно на лицо, и покорно замолчал, а вскоре и вовсе затих. Пока дышал, и Абель хотелось верить, что эту ночь он все же переживет. Почему-то душили слезы, но плакать было нельзя - разбудишь и других, и самого шута. Перед глазами сами собой всплывали воспоминания. Вот шут где-то в этом проклятом лесу, что подступает к самому городу, нашел незабудку и сунул ей в руки. Как она костерила Сарментия за его шутки на грани фола. Как парень часто отдавал ей свою порцию супа на привале, утверждая, что не голоден. Как точил её нож, давай отдохнуть и поспать чуть больше. Как однажды принес ей новую маску взамен потерянной, черт знает где умудрившись раздобыть её в этой дыре. С каждым случаем, всплывающем в памяти, Абель все сложнее было сдержать рыдания. И все больнее было осознание, что эта смерть не станет просто еще одной в череде.       Дыхание шута становилось все тише. Абель заметалась. Она уже сделала все, что могла и теперь помочь Сарментию ей было нечем. Надеясь хоть как-то подбодрить парня, показать ему, что в такой момент он все же не один, доктор дрожащей рукой сжала ладонь музыканта в тонкой перчатке. И неожиданно для неё, шут ответил таким же рукопожатием и благодарно посмотрел на свою напарницу.       - Все было не зря, Абель, - тихо сказал Сарментий, - теперь я знаю, что все было не зря. Ты не забывай меня, если сможешь.       Слезы брызнули из глаз и тихий плач превратился в истерические рыдания. Она уже не помнила, как её крики подняли с постели Боудику и Рейнольда, как дикарка сунула ей какое-то снадобье, как Рейнольд присел над шутом, что-то спрашивая у него, как все плыло перед глазами и наконец провалилось во тьму.       Пришедшее утро принесло не только затишье за баррикадой, но и то самое чудо, о котором говорил крестоносец. Жар у шута спал, и тот даже смог подняться на ноги. Отступая из зверинца, Абель была так сосредоточена на Сарментии, что вовсе не заметила посеревшее от ночного бдения и исступленных молитв лицо Рейнольда.