Ренессанс

      Как оказалось, доехать до столицы это только половина дела. Попасть внутрь оказалось не менее затруднительно. Все дело в том, что с недавних пор въезд в столицу доступен лишь по вступительному взносу для тех, кто там не проживает, а для торговцев только по предъявлению удостоверения из некой Торговой Ассоциации Альбиона. Петри, как оказалось, ею не обладал.       — Я всю жизнь вез зерно из Рёумдейла в столицу! Всю жизнь, ты слышишь меня, дубина?       «Так вот, как называется та деревня…»       — Эй, если не будешь следить за языком, я тебе его отрежу, понял, колхозник ебучий?       — Вы уж простите нашего товарища! — резко вмешался в перепалку Хамнет. — Мы просто от столицы живем довольно-таки далеко и эта новость застала нас врасплох… Давайте мы просто оплатим взнос за нас троих!       — Не надо им ничего платить! Пятнадцать серебряных глореасов… Это ж, блять, грабеж!       — Тогда все, что находится в повозке, придется оставить, — перебил стражник Петри, — торговать без удостоверения запрещено.       — Боже мой, сука, в каком месте я похож на этих расфуфыренных пидоров-торгашей, ебена мать?! Я груз доставляю! Слышишь меня? ДОСТАВЛЯЮ! — прокричал Петри последнее слово.       Стражник в доспехах медного цвета исподлобья глянул на Петри так, что я внезапно запереживал за жизнь кучера.       — В таком случае у вас на руках должен быть нормативный документ по официальному образцу, в котором перечислен товар, его количество или вес, указаны фамилия, имя и название организации отправителя и адресата соответственно, а также печать организации-получателя.       «Похоже, бюрократия на российский манер присутствует и здесь»       Петри хотел было выругаться, но Хамнет зажал ему рот рукой и взял роль переговорщика на себя.       — Конечно, мы все понимаем, но, может, обойдемся без всех этих разборок? Так сказать, в качестве исключения.       Между пальцев Хамнет держал золотую монету, что картинно блеснула в лучах солнца.       Стражник даже не поменялся в лице, оглянулся и взял монету.       — Взнос придется оплатить все равно.       Хамнет без лишних слов полез в мешочек с монетами, откуда выудил пятнадцать серебряных: по пять монет за каждое лицо в повозке.       Далее нашу телегу досмотрели, после чего нам выдали пропускные с нашими именами и подписью местного таможенника. Нам пожелали хорошего дня и пропустили в город.       — Не знаю зачем, но спасибо, — обратился Петри к Хамнету.       — Награда за то, что довез нас без лишнего шуму, дружище.       Я усмехнулся. «Без лишнего шуму»? На днях я впервые пырнул человека в спину, из-за чего не мог нормально спать все эти дни. Вспоминая ту стычку с бандитами, меня до сих пор охватывает дрожь. Не из-за страха, вовсе нет. Скорее из-за осознания всего происходящего со мной за последние пару дней. Таков уж я. Мне свойственно предаваться рассуждениям о происходящем, расставлять все по полочкам и анализировать. Если в моей привычной жизни это было полезным и положительным качеством, помогающим объективно и здраво смотреть на вещи, то сейчас я не уверен, справится ли мой разум и моя психика, учитывая события, происходящие здесь.       — Я сбагрю груз и потом отвезу вас куда вам там надо. Дальше наши пути разойдутся.       — Спасибо тебе еще раз, Петри!       Я не разделял положительного настроя Хамнета.       Въехав в город, пред нами предстала довольно оживленная улица. Дорога была вымощена из камня, что напоминало мне Европу. Улица была широкой настолько, что походила на московский Проспект Мира. Трафик, если бесчисленное множество телег, карет и дилижансов можно так обозвать, был плотным, но организованным. Соблюдалось правостороннее движение. Что особенно меня удивило, так это регулировщики с факелами, что стояли на самых загруженных перекрестках. Были даже пешеходные переходы. Привычную зебру здесь заменял такой же регулировщик с двумя факелами. Если руки расставлены - проезд запрещен. Руки опущены - разрешен.       Здания вокруг контрастировали. Чередовались одноэтажные деревянные дома с многоэтажными каменными, построенными в готическом стиле. Множество строений имело уникальную облицовку, красиво украшенные фасады, резные детали и статуи, заостренные шпили и крыши с крутым скатом. Вдали виднелась другая часть города, где располагались дома на небольшом холмистом возвышении. Они располагались в идеальной симметрии относительно друг друга, в отличие от того же Рёумдейла.       Дополняя и без того изумительный облик города, впереди красовался тот самый дворец. Среди общего городского плана, он казался необычайно огромным. На первый взгляд, он имел высоту где-то под сотню метров, а если считать со шпилем, так все сто пятьдесят.       — Ну и ну, — бубнил Хамнет. Наверное, он чувствовал сейчас себя так, как чувствует себя приезжий из провинции, впервые увидевший Москва-сити.       Во мне же бушевали крайне противоречащие друг другу чувства. Я был рад увидеть цивилизацию, находиться подальше от войны, но вся та ситуация в которой я оказался, вынуждала меня плыть по течению в надежде найти хоть какие ответы. Моя жизнь сейчас зависит от моего умения адаптироваться, что, к несчастью, не сильно развито. В Москве я жил в типичном для большинства людей дне сурка и всегда знал, что будет завтра. Будущее мое было заранее предопределено и спланировано, и все, что от меня требовалось, это следовать заранее проложенному пути. А оказавшись в каком-то средневековье, я растерялся. Кто вообще сумеет адаптироваться в такой ситуации?       Петри уведомил нас о приближении к первой точке назначения. Уже через пять минут мы оказались в порту.       Отражающееся в воде утреннее солнце на мгновение ослепило меня. Проморгавшись, я смог в подробностях разглядеть местную гавань. Вдалеке красовались здоровенные линкоры и фрегаты, что я приметил еще с холма; оттуда хорошо виднелся авангард из флота. Они перекрывали залив и сторожили водное пространство столицы Альбиона. Бухта была разделена на две части каналом, проходящем через весь город, и заканчивался он здесь, впадая в не то в море, не то в какое-то озеро. В порту кипела работа, это было самым оживленным местом в городе из тех, что мы увидели за те короткие двадцать минут. Люди всех мастей, с подавляющим большинством в лице рабочих и бедняков, занимались разного рода деятельностью. Здоровые мужчины крепкого телосложения загружали и разгружали грузы с кораблей, кучера вроде Петри занимались логистикой, заполняя какие-то бумаги и разгружая свои повозки. Были и портовые проститутки. Одна уже успела предложить нам свои услуги. Мы втроем любезно отказались. Хамнет даже немного смутился, на его щеках появился румянец.       «У него не было женщины? Сколько ему вообще лет? На вид он выглядит как довольно здоровый мужик примерно одного со мной возраста, а то и старше»       — Приехали, — сказал Петри остановив повозку, — ждите здесь, потом разгрузиться поможете. Я попробую перепродать свое барахло.       Мы с Хамнетом остались и молча сидели некоторое время, пока в своей привычной манеры рыжий не нарушил тишину.       — Эй, Юлий, ты ведь бывал в подобных городах?       Ответил я не сразу. Я засмотрелся на компанию каких-то ребятишек, двух пацанов и одну девчонку. Один из мальчиков читал какую-то книжку, лежащую на досках пирса, другой запускал блинчики из камней по водной глади и что-то воодушевленно рассказывал, заряжая своего товарища энергией, а девочка делала ему, самому громкому в компании, замечания с призывом вести себя аккуратнее у воды.       — Нет. Не совсем. Я бывал в крупных городах, но те не были похожими на этот.       — Значит ты меня можешь понять. Как-то тут все… Безжизненно. Людей много, а чувство такое, будто в лесу потерялся.       — М-да, знакомое чувство, — иронизируя хмыкнул я.       — Ладно тебе, выше нос, приятель! Прорвемся как-нибудь! Будем следовать плану, а?       — Будем.       — К слову, насчет твоей штуковины и одежды. Их лучше спрятать, сам понимаешь. Если нас будут осматривать, это вызовет вопросы. Тебя могут счесть за шпиона.       — Я думал об этом. Мои вещи могут послужить хорошей разменной монетой в случае чего. Условный торговец с руками урвет иностранную диковинку. Я бы их спрятал пока.       — Не знаю даже где их прятать. Может, отдадим Петри? На передержку.       — Опасно. Что, если он решит в них покопошиться? Поймет, что подобных вещей здесь не водится, да доложит кому-нибудь. А потом не нас, так меня одного схватят за мягкое место.       — Зря ты так. Нормальный он мужик! Отец у меня с похожим характером. Твердый, как камень, грубый, как помол, но честный. К тому же, мы ему помогли, я уверен, он нам благодарен.       Хамнет прав. Что в этом месте, что у себя дома, я относился к каждому неблизкому мне человеку настороженно, с навостренными клыками, не подпуская близко к себе. Возможно, стоит попробовать. Терять, по крайней мере, мне все равно нечего.       — Убедил.       Хамнет удовлетворительно кивнул и оставил попытки вновь завести диалог, поняв что на болтовню я не настроен.       Спустя пару десятков минут, Петри окликнул нас, оторвав от созерцания нескончаемого потока людей в гавани.       Сделка оказалась успешной. Мы помогли ему разгрузиться. В процессе он завел балладу о «злоебучих новых правилах» и жаловался на то, что раньше было куда проще.       Спустя добрые полчаса мы наконец выдвинулись.       — Хер знает, какое вам до этого дело, но я здесь буду еще около недели. Клячу как понадобится заберете, найти меня сможете в постоялом дворе недалеко отсюда, называется "Шумная гавань".       — Петри, есть просьба, — обратился я.       — Чем смогу тем помогу. Ну?       Я поднял полотняный мешок, в котором находилась моя одежда и телефон и показал Петри.       — Оставишь у себя на время? Это важно.       — Без проблем. В конце концов вы мне и так сильно помогли. М-хех, но лучше бы, конечно, ту золотую монету вы отдали мне, мое зерно не окупило ту взятку.       — Не говори глупостей, Петри. Попасть сюда было в наших же интересах. Не бросать же тебя за стенами города, правильно?       На размышления Хамнета Петри лишь злобно хмыкнул. Неужто смутился? Это меня развеселило.

***

      — Все, мужики, дальше не проехать.       Мы находились на холмистом возвышении в районе, что я приметил ранее. Здесь располагались богатые, красивые дома с кирпичной кладкой вишневого и темно-шоколадного цветов. Между домами были чистые узенькие переулочки. Крыши домов были соединены подвесными мостиками из светлого дерева, фасады украшали горшки с какими-то незнакомыми мне цветами, располагающимися на отливах окон. На этом же холме, чуть дальше, виднелся храм, построенный в стиле, похожем на романский.       Если посмотреть чуть выше, то можно увидеть тот самый замок - пункт нашего назначения. Он располагался еще выше. Отсюда открывался неплохой вид на нижнюю часть города. Он был и в самом деле необъятно большим.       — В таком случае мы ненадолго прощаемся, Петри. Спасибо за помощь! — сказал Хамнет и протянул кучеру руку.       Петри молча пожал моему спутнику руку.       — Какое бы у вас не было дело к гребаному бочку с вином, успехов вам, мужики.       Следом протянул ему руку я. Петри некоторое время держал со мной зрительный контакт. Грустно было осознавать, что я могу видеть кучера в последний раз.       Попрощавшись, мы выдвинулись в сторону замка. Дорога заняла ни много ни мало полчаса. Все это время я флегматично осматривал город, глубоко внутри подавляя все сильнее нарастающую нервозность. Когда мы добрались до самой высокой части города, я уже изрядно запыхался и немного вспотел, всему виной весьма нелегкая стеганка. Все-таки здесь было намного более жарко, нежели в горах.       — Жарень... Не привык я к такой погоде, как здесь вообще люди живут? Я уже скучаю по снежному еловому лесу в округе своей деревушки...       — Что, так не нравятся шумные города?       — Да... Совсем другого ожидал, — грустно сказал Хамнет. Последовав моему совету, он расстегнул стеганку, и немного ослабил свой ремень.       — Тебе бы не понравился мой родной город.       — Что, там так же?       — Гораздо хуже, рыжий. Мой город больше этого раз так в сто! — сказал я раскинув руками.       Хамнет по-детски округлил глаза, будто не мог представить себе город хоть ненамного больше этого.       — Да ну, врешь! Это ж уже не город тогда, страна целая!       — Не умрем - расскажу тебе в подробностях о своей родине. Так что ты уж не налажай, а? — я по-дружески стукнул Хамнета в плечо.       — Ха-ха-ха-ха! — заливисто заржал Хамнет и стукнул меня в ответ, — насчет меня не переживай, иностранец!       Спустя еще минут двадцать, мы дошли до замка, оставалось лишь преодолеть многоступенчатую лестницу, ведущую ко входу, с которой мы справились весьма успешно. Мои ноги чуть ли не отваливались, а сердце билось как после марафона. Вблизи готический дворец был и правда огромным.       — Стоять! Кто идет?! — окликнул нас стражник, что стоял у ворот. Рядом с ним был еще один.       Я все еще пытался отдышаться, Хамнет заговорил первым.       — Мы солдаты, что обороняли ущелье Рёума! У нас срочное донесение конунгу!       — Не похожи вы на солдат. Идите отсюда! — заорал бородатый привратник.       — Мы исполняем приказ командира роты! Нам необходимо видеть его величество!       — Сказано - нет! Уебывайте, пока мы вас сами не выпроводили!       — Да подожди ты, — сказал второй стражник обращаясь к первому. — Пацаны, в последнее время конунга, скажу вам честно, заебали так, что теперь любая аудиенция проводится лишь по предварительной записи в доме правительства. Нужна вашей деревне жратва, скот, деньги, не ебет - идите туда и ждите, пока вас не примут. Врать нам только не надо.       Хамнет хотел было что-то сказать, но я его перебил.       — Вы должны понимать, что сейчас вы потворствуете врагу, раз мешаете нам. Вы понимаете что будет, когда конунг узнает, что вы помешали нам вовремя донести до него весть командующего? Более того, речь идет о потере наших позиций, — сказал я.       Бородатый стражник покраснел от злости.       — Сучонок, да я тебя!... — выпалил бородач и попытался сблизиться со мной, но второй стражник его остановил.       — Да погоди ты! Пацан, ты ведь осознаешь, что если ты нам сейчас солгал, то тебя ждет наказание? С такими вещами не шутят.       — Если бы мы захотели быть отправленными на эшафот, то выбрали бы более простой способ. Добираться до вас тяжеловато.       Стражник смерил меня взглядом. Он долго о чем-то размышлял и в конце концов собрался.       — Я пойду и доложу о вашем визите конунгу. Ожидайте здесь.       Стражник раскрыл ворота и вошел в замок.       — Повезло тебе, патлатый, что меня остановили. Я бы тебя с лестницы спустил.       — И как тебя, такого психованного, вообще на службу взяли? — огрызнулся Хамнет.       Стражник промолчал, лишь с тупым выражением лица бодался взглядом с Хамнетом. Мы отошли и сели на ступеньки.       Хамнет начал забивать трубку, но тут же вспомнил, что прикурить нечем. Выругавшись, рыжевласый повернулся к стражнику и спросил у него, нет ли у того огнива.       Стражник проигнорировал, и рассерженный Хамнет высыпал табак.       — Вот сволота!       — Не злись. Ты мне нужен сейчас с трезвой головой.       — Знаю, Юлий. Меня просто всегда раздражали эти столичные ломаки.       Мы некоторое время сидели молча, пока за нашими спинами не донесся знакомый голос привратника.       — Эй! Его величество вас ожидает!       — Ну, была не была!       Хамнет хлопнул себя по коленкам, поднялся и направился к вратам, однако пройти нам не дали.       — Сдаем оружие!       Мы быстро разоружились и отдали все наше снаряжение стражу, после чего наконец вошли в замок.        Врата распахнулись и нас пропустили внутрь. Мы оказались посреди огромного хола с высокими потолками, но здесь никого не было. Когда нас провели до конца этого коридора, мы оказались перед большой дверью, она и вела в тронный зал.       Мы прошли и оказались в большом зале, с еще более высокими потолками и очередной лестницей, достаточно высокой, чтобы перегородить нам обзор. Поднявшись, я смог оценить зал как подобает: слева и справа находились балкончики, огороженные мраморными перилами. Пол здесь был выложен из темной плитки того же материала. По всему залу разносилось эхо от наших шагов, как в пустой церкви. Темные стены были украшены знаменами уже знакомых мне цветов: синий и золотой со львом посередине.        В двух десятках метров от нас располагался на небольшой возвышенности трон, на котором восседал пожилой мужчина, лет так шестидесяти пяти. Он был одет в красивое сине-золотое одеяние, на почти полностью лысой голове был бронзового цвета обруч с солнечно-желтым топазом посередине. Глаза его были уставшими, широкими, пустыми, как у глупого ребенка.       Подле него стояло еще трое мужчин. Первым был мужчина в возрасте, одет он был в не особо богатую одежду: оливковый шерстяной фрак и темно-серую рубаху под ним, коричневые брюки и черные, грязные ботинки. У него редкие рыжие волосы с залысиной на макушке, усы-подковы и хитрый, как у лисы взгляд.       В непосредственной близости от конунга стоял высокий, тощего телосложения молодой человек в богатых одеждах: синего цвета фрак, черный жилет с узорами, белая рубашка и белый платок. На ногах черные брюки и высокие черные кожаные сапоги. У него короткие темные волосы и гладко выбритое лицо, а также очень суровый взгляд.       Стоящий в стороне мужчина носил латунного цвета доспехи с ликом льва на груди и держал руку на узорчатой гарде своего меча. Это морщинистый, белокурый, с легкой щетиной на лице вояка, с нескрываемым раздражением взирающий на нас.       Некоторое время мы молча переглядывались, на лбу у меня выступил пот.       — Докладывайте! — громко вскликнул мужчина в доспехах.       Хамнет прочистил горло и вышел вперед на два шага.       — Ваше величество! Меня зовут Хамнет Род, а это мой сослуживец, Юлий Лансель, мы из одной деревни. Около недели назад мы были призваны в армию Альбиона и прибыли в военный лагерь располагающийся в ущелье Рёума. Три ночи назад на лагерь была совершена атака, в результате которой мы были разбиты, а лагерь разорен и захвачен. Войска Нальбина превосходили нас в числе и скорее всего, выжили только мы.       — Если выжили только вы, то почему не доложили прежде всего эту весть ближайшим аванпостам? Как нам теперь узнать, что вы не лжете нам? Какой смысл проделывать такой путь сюда?       — Нам нет смысла врать, сэр. Мы прекрасно понимали ответственность, которую несем. Мы исполняли последнюю волю командира роты Йеспера Линдаля. Это он отдал приказ донести весть непосредственно до господина конунга лично, — сказал я. Из-за волнения, мне с трудом удавалось контролировать свою речь.       — Вот оно значит как, — начал свою речь скучающий старик, восседающий на троне. — Коли эти двое юношей нам не врут, то мы потеряли крупнейший аванпост на границе!        Йере Глореас устало потер свои веки.       — Лукас, мальчик мой, чем нам это грозит? — обратился конунг к человеку, что стоял подле него.       — Ничем хорошим, дедушка. Однако если то, что говорят эти люди правда, то нам открываются хорошие возможности завладеть инициативой.       — Ха! Это какие же, лорд Глореас?       — Прежде чем я скажу, лорд Манес, нам стоит окончательно убедиться в том, что они говорят нам правду. Хамнет Род, расскажите подробнее о нападении.       Хамнет не знал, куда деть руки. Внук конунга обладал слишком пронзительным и тяжелым взглядом.       — Д-да, млорд… Нападение было совершенно на закате, когда большинство солдат уже забилось по койкам. До этого была еще некая разведывательная миссия, в ходе которой как раз таки и был ранен командир Линдаль. Я слышал, ему ампутировали ногу тогда. Наш лагерь подвергся обстрелу требушетами, началось возгорание и паника. Мы с нашими однополчанами пытались дать отпор, но… нальбинцев было гораздо больше! Они убивали без разбора всех, даже поваров на кухне! Мы чудом избежали смерти, господин.       — Я был санитаром, милорд, — продолжил я. Лукас странно посмотрел на меня, мне пришлось особенно концентрироваться на том,что я говорю. — В верхнем госпитале, где я помогал раненным, лежал и командир. Это мне он поручил все это.       — А че-ж вы не сбежали тогда? А что, отличная возможность ведь представилась! — сказал неприятный мужик с усами.       — Наша деревня, господин, находится недалеко от тех мест. Мы видели, на что способен враг. В наших же интересах было сообщить о нападении, дабы избежать продвижение врага. Они не жалели никого, млорд, даже безоружных. Не будут жалеть и крестьян.       — Да… Подлый мерзавец Вилфред и не на такое способен, настолько он нас ненавидит… Ты прав, юноша… — грустно поддержал слова Хамнета конунг.       — Сэр Мики, слова этих людей не рознятся ведь с докладами нашими информаторов из рядов армии Нальбина? — не оборачиваясь спросил у усатого Лукас.       — Никак нет, господин, — с улыбкой ответил Мики.       Мы с Хамнетом переглянулись. Лорд Манес заметно переменился в лице. Видно, слова Лукаса были новостью для него.       — Лорд Глореас… С каких пор вы решили не делиться со мной, главнокомандующим армии, такими вещами?! Раз это все правда, то к чему весь этот спектакль?! И с каких это пор вы придумали себе, что имеете право на принятие подобного рода решений самостоятельно, без согласия других членов совета?       — Ваша горячая голова мешает вам стратегически мыслить, лорд Манес, а его величество предварительно одобрил мой план. Как я и сказал, нападение принесло нам определенное преимущество и хорошую возможность перевернуть ход войны. Недавно вы отчитывались об успешной подготовке новых, укомплектованных подразделений, а также о готовности нашего флота, не так ли, маршал?       — Да, это так, но тогда получается, что если кроме этих двоих никто не выжил, то мы потеряли около четырехсот человек личного состава, милорд, включая талантливых командующих. Жизни этих людей на вашей совести, и каким бы не был ваш план, я не смогу понять такое пренебрежение к жизням простых солдат.       — Если бы вы не упрямились, лорд Манес, то этих потерь можно было бы избежать. Сейчас же, жизни тех людей стали необходимой жертвой. Удержание перевала дорого нам обходилось и было скорее уязвимостью, нежели преимуществом. Сейчас это бремя пало на плечи врага.       — Господин старший наследник прав, лорд Манес, — начал Мики. — Враг понес немалые потери, он будет еще долго зализывать раны, бояться нам нечего, — сказал он с презрительной насмешкой над маршалом, что читалась в его глазах.       — Если враг укрепится, нам ни за что не вернуть ущелье! У нас катастрофическая нехватка дальнобойных орудий! Вы говорите, что у меня горячая голова, лорд Глореас, но риск, на который вы пошли даже не обговорив со мной, заставляет усомниться в вашей компетентности!       — Тишина! — рявкнул конунг. — Довольно этого безобразия, не хватало нам еще распрей! Сначала нам нужно решить, что делать с этими юношами!       — Очевидно что людей, рискнувших своими жизнями и передавших столь важную информацию нам, стоит представить к награде. Эти доблестные солдаты послужили на благо нашей страны, а такое должно поощряться. Вы так не считаете, лорд Манес?       Манес хмыкнул, но согласно кивнул.       — Дедушка?       Конунг тоже согласился.       — Хамнет Род, Юлий Лансель, нам еще понадобится ваша помощь. В ближайшее время мы будем выступать на недавно взятые Нальбином позиции, а пока отдохните. Отныне вы почетные гости в замке Теэму. От лица всего высшего военного командования, я благодарю вас за службу. Сегодня вы совершили подвиг, который дом Глореасов не забудет.       — Д-да… Спасибо вам, млорд! — воодушевленно воскликнул Хамнет.       — Сэр Мики проводит вас в гостевой дом. Вы получите медицинскую помощь при необходимости. После нашей контратаки, в которой вы примете участие, вы будете освобождены от военной службы, а лорд Манес представит вас к награде как героев.       Хамнет преклонил колено. Я, не успев сообразить вовремя, поспешно последовал за ним.