Ренессанс

В карманах наших сухари и сало,

Меч наточен, конь запряжен.

Сердце сжимается в груди,

Дом родной, ты жди нас, жди!

Ждёт нас безвестное далёко!

Эх, путь-дорога нелегка!

Но нам ли братцы с вами унывать?

Славу свою идем встречать!

      За недолгие три дня дороги мне довелось выучить с полдюжины различных песен. Военные баллады о лирической красотке Линде, о молодых сынах отчизны и о несгибаемой воле доблестного альбионца, которого сопровождают его четыре товарища: меч, копье, лук и кистень. Все они тесно въелись в мою память, пустив корни и даже зарядив меня неким патриотическим настроем, побуждающим верить в победу чужой мне страны и с нетерпением ждать боя. Да, мне в самом деле не терпелось. Всему виной, конечно же, не оголтелое стремление схлестнуться в битве, а желание поскорее застать развязку своих похождений здесь, в чужом мне мире.       Я ехал верхом на гнедом скакуне с красивой черной гривой, что по поручению самого лорда старшего наследника мне любезно предоставили. Не обделили и моего товарища. Хамнет, во весь голос запевая песню о "безвестном далёке" бодро скакал впереди основной колонны рядом со мной. В метрах двадцати впереди нас ехал непосредственно внук конунга со своей свитой, в числе которых и лорд Манес, маршал армии. Во главе всей колонны был еще один отряд воинов. Такое странное построение колонны легко объяснялось. В случае нападения, ключевые фигуры в лице лордов командующих легко скроются в толпе воинов, в то время как ведущие отряды отражали бы натиск, что даст достаточно времени на ротацию.       Вчера мы поднялись достаточно высоко в горы. Настолько, что сейчас мы пробивались сквозь активно бушующих снегопад, что замедлял наше продвижение.       Однако боевой дух это не сломило.       Наконец песня закончилась и воины могли расслабить голосовые связки.       — Юлий, приятель, чего не поешь?! — спросил меня Хамнет.       — Все еще не запомнил слова, дружище. Не хочу сбивать ритм.       — Ха-ха-ха! Будет тебе! Ты если вслушаешься, то поймешь, что тут каждый второй то слова спутает, то еще чего! Будь проще.       К нам подъехал Лукас Глореас.       — Как ваш настрой, господа? Готовы к предстоящей битве?       — Так точно, лорд Лукас! Настрой - боевой! — воодушевленно отрапортовал Хамнет.       — Что же, радостно слышать! Господа, наши разведчики сообщили о скором приближении к позициям нальбинской армии. Захваченный противниками форпост располагается в десяти километрах от нас. Мы разобьем лагерь и соорудим укрепления в километре от них, в лесной чаще. Дальнейшие указания я сообщу вам лично уже на месте.       — Так точно, милорд, — сказал я.       Лукас одобрительно кивнул и устремился давать дальнейшие указания остальным подразделениям. Меня же охватило необычайное волнение. Хамнет, заметив это, по-дружески протянул мне уже забитую и раскуренную трубку.       — Ты не переживай так! Будем держаться вместе, так не пропадем! — искренне и оптимистично сказал рыжеволосый.       Как Лукас и говорил, в течение часа мы уже были на месте и собирали штабную палатку вместе с Хамнетом и другими солдатами, в чье подразделение мы входили. Лагерь находился на просторном лугу среди заснеженной лесной чащи. Вокруг нас простирались высокие и снежные горы, красота которых будто убаюкивала.       Спустя еще недолгие полчаса вокруг стола под тентом собрались главнокомандующие вместе с офицерами рангом помладше. Мы с Хамнетом и отрядом тоже находились здесь. Пока серьезные дяденьки повторяли план, мы покорно стояли и слушали, стараясь не упустить ни единой детали.       По какой-то до сих пор не ясной мне причине, Лукас возлагал на нас необъяснимые по своему безрассудству надежды. Он зациклился на нас, как на важнейших фигурах в его предстоящей шахматной партии. Но почему? Мы не профессиональные воины, не имеем опыта в бою как такового. Дело в преданности? Или же он аки Александр Македонский или Наполеон Бонапарт знает в лицо каждого второго солдата, дабы путем межличностной аттракции завоевать особую преданность со стороны своего войска? Может все гораздо проще и он думает что мы, ввиду своего фанатичного патриотизма, отдадим жизнь ради успеха миссии? Коль так, осознает ли он, что наш поступок продиктован ничем иным, как банальным здравым смыслом? Наш, вернее, мой выбор был предельно прост: или я сбегаю и пытаюсь освоиться в незнакомом мне мире, да еще и со статусом дезертира, или использую единственный дарованный мне шанс чтобы выслужиться и получить возможность прожить определенное время в спокойствии и пытаться найти ответы.       — Сэр Харью, когда ваши люди закончат монтировать требушеты? — спросил Лукас командующего осадными войсками.       — Требушеты и снаряды будут полностью готовы уже к рассвету, милорд.       — Превосходно. Сэр Ремшу, правильно ли я понимаю, что в условиях столь сильного снегопада, ближайшие караваны со снабжением прибудут через два дня.       — Да, лорд Глореас.       — В таком случае, атака состоится в пять часов утра, — резюмировал Лукас и на некоторое время замолчал.       — Сакс, подойди, — обратился Манес к командиру нашего отряда, а тот, в свою очередь, кивком подозвал нас.       — Вашей задачей будет являться ликвидация часовых на аванпостах с двух высокогорных флангов, — сказал Манес и показал эти места на карте. — Это нужно для того, чтобы они не заметили и вовремя не оповестили войска в лагере о приближающихся орудиях, которыми мы обстреляем лагерь. Согласно разведданным, на каждом посту по двое часовых, что сменяют друг друга каждые шесть часов. Выдвигаетесь ночью. На вас лежит ответственность за обеспечение внезапности нашей атаки. Инструкцию приняли?       — Так точно, млорд!       — Замечательно. Свободны.       Хамнет и остальные солдаты направились к выходу.       — Кхм, лорд Глореас, лорд Манес… Разрешите обратиться!       Все обернулись на меня, отчего я опешил и засомневался в своей идее, что несколько мгновений назад показалась гениальной.       — У меня есть идея. Немного… авантюрная.       Манес нахмурился.       — Лансель, я сказал: «Свободны»! Все идеи после успешного выполнения задания!       — Лорд Манес, я бы хотел выслушать предложение Юлия. Говори, — обратился ко мне внук конунга.       — Спасибо.       Я собрался с мыслями и прокашлявшись, начал:       — Мы… Наш отряд… Почему бы нам не устроить диверсию?       Командующие переглянулись между собой, но воздержались от комментариев, давая мне продолжить.       — Наша цель - два поста в горах. Как видно на карте, обе вершины окружают лагерь с двух сторон и находятся практически вплотную. Также, согласно схеме самого лагеря, казармы располагаются по оба его края. Почему бы нам… Не взорвать обе вершины?       Стоящий подле Лукаса Мики противно усмехнулся, не то высмеивая мою идею, не то одобряя ее.       — Совершив взрыв, есть вероятность вызвать лавину, которая обрушится точно на казармы и похоронит большую часть войск под толстым слоем снега, а также создаст сильнейшую панику и дезориентирует солдат. Они и не поймут, что мы атакуем.       — Это полнейшее безумие и чепуха, — высказался один из командующих.       — Молодец, что изначально назвал свои бредни авантюрой. А теперь пойдем, — сказал Сакс и попытался взять меня за руку, чтобы увести.       — Юлий Лансель, это замечательная идея, — сказал Лукас Глореас.       Опешили все. Лукас смотрел на меня пронзительно, неотрывно. Смотрел не привычным холодным взглядом, а воодушевленным. Он… улыбался глазами.       — Но милорд, в таком случае… Вернее, если предположить, что план этого юноши увенчается успехом, как мы продвинем наше войско дальше? Лагерь будет завален снегом, а это единственный сухопутный проход дальше вниз!       — Позвольте добавить, — сказал я и резко высвободил руку. — Согласно карте, наблюдательные посты находятся на высоте около семидесяти метров над лагерем. Я не думаю, что лавина сделает плато непроходимым для нас. Под ударом окажутся лишь казармы и близлежащие объекты.       — И как же ты взорвешь горы, умник? — закономерно спросил Мики.       — Бочки с порохом. У нас же они имеются?       — Имеются, тупой ты болван. Ты десятипудовую бочку в горы как, в руках понесешь?       — Сэр Мики, сохраняйте спокойствие. Сэр Герцек, каковы наши запасы пороха?       — Порядка восьмидесяти пудов. Ровно восемь бочек.       — Что скажете насчет идеи этого юноши?       — Это… теоретически возможно. Вопрос лишь в том, сколько пороха понадобится для того, чтобы взрыв создал лавину, а также как его доставить. Я предполагаю, что для успешного взрыва достаточно половины содержимого бочки.       — Другими словами, порядка восьмидесяти килограммов.       Лукас выждал паузу и внимательно осмотрел наш отряд.       — В таком случае, вы должны доставить порох до вершины своими силами, господа. По двадцать шесть с небольшим килограммов на каждого. Командир Сакс, ваш отряд способен с этим справиться?       Сакс немного волнительно почесал свой щетинистый подбородок и бегло осмотрел каждого присутствующего в шатре, не в силах остановить свой взгляд на юном лорде.       — Да, млорд.       — Замечательно, — сказал Лукас выпрямившись и поправив свой блестящий синий нагрудник, в который был облачен.       В следующий час каждого из отряда снабдили кожаными вьюками - седельными сумками, что обычно вешают на лошадей. Это два кожаных мешка, соединенные между собой прочным ремнем. Каждый вьюк в пределах своей вместимости был заполнен порохом, несколько раз перевязан и закреплен маленькими ремешками.       Перекинув сумки через плечо, я в ту же секунду несколько раз пожалел о своей идее. Недовольны были и остальные. Мужики из отряда то и дело бросали на меня недобрые взгляды.       — Так каков план, Лансель? Как мы совершим взрыв?       — Порох взрывается лишь в замкнутом пространстве. Высыпав его - мы может и подожжем посты, но не взорвем его.       — Так, а нахер тогда ты предложил все это? — спросил меня один из отряда.       — На вышках есть бочки, в которых хранится провиант. Я был здесь три месяца назад, когда плато еще было под нашем контролем и разговаривал с одним из часовых. Деревянные бочки ведь подойдут? — спросил меня Сакс.       — Подойдут.       — Вот и решили. Делимся следующим образом: я беру новичков, а вы, парни, ступайте втроем.       Трое остальных кивнули.       — Взрыв должен произойти одновременно, примерно за полчаса до рассвета. По времени на обе вершины нам добираться примерно одинаково, а значит действуем по старинке. Как ваши часовые будут устранены - машете факелом до тех пор, пока мы не помашем в ответ. Далее по той же схеме проверяем готовность к детонации. После того как оба отряда будут готовы, у нас и у вас есть ровно минута, чтобы убежать и не попасть под лавину. Для этого проведите линию из пороха ведущую к самой бочке, примерно пятьдесят метров. Как подожжете - валите со всех ног. Всем все ясно?       — Да, командир! — ответили мы.       — Ну все, снаряжемся и выдвигаемся. Удачи парни!       — Взаимно, капитан!       Капитан Сакс, несмотря на относительно молодой возраст, кажется довольно опытным разведчиком. Его взаимопонимание с остальной частью отряда показывало, что совместные вылазки и диверсии для них не в первой.       — Ну ты, Юлий, конечно дал! Признавайся, выслужиться хотел? — весело спросил меня Хамнет. Несмотря на крутой подъем и сугробы по колено, рыжий парень вовсе не чувствовал усталости. Он говорил ровно, без признаков изнурения.       — Что, так заметно? — сбивчиво ответил я.       Мы дружно поржали. С Хамнетом я не ощущал тревоги, а опасная вылазка казалась лишь увлекательным приключением.       — Эй, прекращайте ржать! А не то нам пороху не понадобится чтоб лавина сошла!       — Ха-ха-ха! Ты прости нас капитан, мы вам немало хлопот доставили.       Сакс покачал головой. Было очевидно, что он не шибко доволен своей ситуацией.       — Все, чего я от вас прошу - не напортачьте. Не напортачьте и не помрите. Я уже устал хоронить ребят вроде вас.       — Ты не переживай, командир, мы не подведем! А что, все так плохо?       — Не то слово, — сурово сказал Сакс.       Я не видел его лица, но прекрасно мог представить себе его озлобленное, перемешенное с горечью выражение. Капитан обладал типичными солдатскими чертами, но на фоне других его выделяла эмпатичность.       — И в чем же причина? — спросил я.       — В чем причина? Их у меня наберется великое множество! Аристократы, глупцы-командующие, амбиции королей и конунгов! Вот почему, ответьте мне, я должен резать своего брата только из-за того, что мы оказались по разные стороны баррикад? Почему люди готовы убивать ради пьяного старика на троне?       — Пусть я и не образован, командир, но я думаю что нам не понять многих вещей! Кто знает, что происходит в их высоких кабинетах? Возможно, так просто нужно… — с ноткой тоски заключил Хамнет.       — Да? А я скажу тебе, Род, что дело в том, что у человека, получившего власть, сносит башню!       Поднимались мы уже порядка часа, однако это не составило и половины пути. Каждые пять минут я перекладывал ремень с сумками с одного плеча на другое, но это не сильно помогало.       Мы долгое время шли молча. Тишину прервал впереди идущий Сакс провалившийся по шею в какую-то яму, прикрытую рыхлым снегом. Хамнет успел подхватить командира сразу, а я оперативно подоспел на помощь. Совместными усилиями мы вытащили бедолагу.       Сакс не придал этому большого значения. Он нас не поблагодарил, лишь молча продолжил вести нас.       — Тише. Мы на месте.       Чуть дальше на возвышенности виднелась сторожевая вышка, построенная из сухих прочных бревен. На ее возвышенности, стоял часовой, одетый в уже знакомую мне красную стеганку, утепленную шерстью.       — Второй караульный скорее всего внутри на первом этаже. Лансель, сможешь снять того, наверху? — спросил меня шепотом Сакс.        Взяв в руки лук, я прикинул примерную дистанцию и возможную траекторию полета стрелы. В условиях особо сильного ветра шансы попадания были минимальны.       — Не уверен. Я не особо опытный стрелок.       Сакс нахмурился.       — Тогда поступим так. Ты идешь со мной, мы войдем в здание и грохнем того, что внутри. Ты, рыжий, останешься снаружи с сумками, будешь на подхвате.       — Так точно!       Так как часовой смотрел в сторону нашего направления, мы и Сакс начали обходить вышку, оставив сумки с порохом притаившемуся за деревом Хамнету. Найдя мертвую зону мы вплотную подошли к зданию. Окон не было, а следовательно, единственным способом попасть внутрь была парадная дверь.       Сакс приказал мне приготовиться. Я взял стрелу из колчана и не без труда надел ее на тетиву. Командир по готовности открыл дверь. Внутри было непроглядно темно, но привыкший к отсутствию света глаз сразу разглядел человека, вальяжно распластавшегося на койке прямо в доспехах. Сакс, почти бесшумно, как истинный разведчик, подошел к сопящему солдату. Он крепкой хваткой зажал тому рот и в ту же секунду вонзил нож прямо в шею, перерезая сонную артерию. Я успел инстинктивно отвернуться. До уха донесся приглушенный хрип, что быстро затих из-за пронизывающего сквозняка. Нальбинский часовой недолго подергался, после чего уснул навсегда.       Я собрался и осмотрел помещение. Здесь была лестница, ведущая наверх. Сакс жестами приказал мне аккуратно следовать за ним. Я последовал. Пройдя несколько лестничных пролетов, мы наконец оказались перед вертикальной лестницей, ведущей к люку. Сакс слегка приоткрыл его и осмотрелся. Он сообщил мне о том, что наверху часовой, стоящий к нам спиной и начал отсчет. По достижению трех секунд он открыл люк полностью и почти неслышно поднялся. Я вылез вслед за ним, но к несчастью для нас, часовой не вовремя обернулся и обнаружил нас.       — Ч-что за?! Р-ренли, подъе..!       Сакс накинулся на часового и сбил с ног до того, как тот закончил предложение. Командир прижал солдата весом своего тела и потянулся за ножом, но нальбинец левой рукой перехватил его правую, а своей ведущей сам нащупал нож и вонзил командиру в ягодицу. В то же мгновение часовой скинул с себя Сакса и на этот раз он оказался сверху.       — Убей же его! — свирепо прошипел Сакс.       Я натянул тетиву и выстрелил, но стрела прошла мимо шеи врага, буквально в сантиметре от него. Паника сковала мое тело, но действовать было необходимо. С разбега я нанес удар ногой прямо в голову нальбинцу. Воспользовавшись моментом Сакс оттолкнул от себя часового и принялся колотить того по лицу. Часовой умело уклонялся от ударов и поймав один из них приблизился к лицу Сакса и впился зубами в его щеку. Я же стоял столбом. Как бы мне того не хотелось, все равно бы пришлось замарать свои руки. Я вытащил свой нож и попытался вогнать в шею нальбинца, но промахнулся. Мне не удалось его убить, но удар пришелся на правую часть лица солдата. У него были полностью разрезаны щека и ухо. Он отпрянул и в ужасе посмотрел на меня, судорожно хватаясь за лицо, будто бы касания могли затянуть его раны. Сакс, не теряя времени, вытащил торчащий из своей ягодицы нож и вогнал под подбородок солдату. Тот все еще в ужасе смотрел на меня до тех пор, пока взгляд не расфокусировался. Его кровь ручьем текла на красный нагрудник, как из крана.       — Ты… что же ты так… как ты не попал-то? В упор! — спросил меня Сакс, потирая свою окровавленную щеку.       — Я запаниковал, — честно признался я.       — Ох, могучий Доннхад, за что мне это?… — раздосадовано выпалил Сакс и облокотился на деревянный борт. — Никогда больше не буду работать с сопляками!       — Как щека? — виновато спросил я спустя несколько секунд молчания.       — Если этот уродец не прокаженный, то жить буду, — сказал капитан пнув ногу мертвого противника, что так же лежал облокотившись на деревянную стенку.       Сакс некоторое время сидел, смотря куда-то вдаль. Я подошел к нему и подал руку. Он ответил и встал.       Прошло около получаса. Из-за ранения Сакса, все приготовления делали мы с Ханметом. Прогнозы оказались верны, в здании в самом деле находились бочки. Одну из них, наполовину заполненную картофелем, мы перевернули и опустошили, после чего пересыпали в нее весь имеющийся у нас порох. Заполнить бочку мы смогли чуть меньше, чем наполовину, однако я был почему-то уверен, что этого хватит для взрыва. Также мы проделали небольшое отверстие в нижней части бочки, которое заткнули веревкой, что станет импровизированным фитилем. Ее длины и толщины хватит примерно на одну, максимум полторы минуты горения, прежде чем огонь дойдет до бочки и подожжет порох.       Проблема заключалась в другом. Второй отряд так и не показался. Мы второй час непрерывно высматривали малейший блеск огня на той стороне, но наши союзники так и не показались. Это вызывало беспокойство. Настораживал еще и тот факт, что на востоке, вернее, как тут говорят, «справа по Мидасу», начало светать. Это значило, что пора действовать.       Сакс же безэмоционально глядел на соседнюю вершину. К слову, я сумел обработать его рану при помощи небольшой горстки пороха, которую я рассыпал на место ранения и поджег. Она тут же затянулась.       — Командир, боюсь, что нам пора приступать, — обратился к нему я. Он же сидел неподвижно как и ранее.       — Да. Давай кончать уже с этим.       Я вновь подал ему руку, после чего подхватил, помогая ему идти.       — Хамнет, все готово? — спросил рыжего я, выйдя из здания.       — Да. Осталось только увести капитана, а дальше мы справимся.       Хамнет перехватил Сакса и увел подальше от смотровой вышки. В это время я решил повторно проверить бочку для своего собственного спокойствия. В глаза бросился труп недавно убитого часового, которого зарезал командир. Он все так же лежал на койке, а его мутные глаза выражали панику, которую испытал несчастный солдат осознавая неизбежность своей кончины за пару мгновений до нее.       Я прикрыл его веки. Осматривая тело еще несколько секунд чувство отвращения пропало. Остались лишь сожаление и неприятное осознание того, что на его месте мог бы быть я. Парень ведь совсем еще молодой. Моя психика будто бы свыклась с правилами сей суровой реальности.       В здание вошел Хамнет. Завидев меня, он понял мое состояние и решил не начинать разговор. Мы лишь молча взяли бочку и вынесли ее наружу. Нести ее было тяжело. Занозы впивались в пальцы, а ноги спотыкались о сокрытые под толстым слоем снега корешки. Тем не менее, мы смогли донести ее и поставить в непосредственной близости от склона.       Когда все приготовления были закончены, я уж было собирался достать огниво, как вдруг Хамнет меня остановил и прижал пальцы к своим пухлым губам.       — Тише… Слышишь? — спросил он шепотом.       Где-то со стороны вышки доносился хруст снега. Судя по интенсивности, людей было несколько, двое или трое. Мы тут же затаились, благо из-за разницы высот нас не обнаружить.       — Вот сволота! — выругался Хамнет. — Как они про нас узнали?       Я молниеносно перебирал в голове одну идею за другой, пока не остановился на одной из самых рискованных.       — Надо поджигать и уходить. Они найдут тела часовых и поднимут тревогу. Тогда все наступление захлебнется.       — А если фитиль не успеет догореть и его потушат?! Тогда мы в жопе, Юлий! Ты и я! Надо замочить их, а потом уходить!       Я взглянул на Хамнета исподлобья. Он поджал губы, осознавая глупость своих слов. Мы оба понимали, что я не смогу помочь в драке с обученными и опытными солдатами, а один против двух и тем более трех человек он не выстоит.       Я достал свой нож и отрезал большую часть от фитиля, оставив около тридцати сантиметров. Следом я взял огниво и начал пытаться выдать искру.       — Тревога! Часовые убиты! Ищите, они не могли уйти далеко! — крикнул кто-то из новоприбывших солдат.       — Готов, Хамнет? У нас будет где-то тридцать секунд.       Хамнет кротко кивнул. В это же время шаги послышались в десяти метрах от нас. Спустя несколько секунд моих стараний, фитиль загорелся, а мы с Хамнетом рванули со всех ног.       — Диверсанты! Лови!       Мы бежали как будто от смерти. Буквально. Пока мы неслись в сторону пролеска, куда мы и должны были отступать, в опасной близости от меня пролетела стрела, но бежать зиг-загом не было времени. Адреналин кипел в моей крови, еще никогда я не соображал настолько трезво. Я предвидел каждый шаг, идеально владел своим телом и с особой прытью вилял между деревьев.       Однако я не заметил одного из нальбинцев, подло выскочившего на меня сбоку. Он свалил меня с ног и принялся удерживать достаточно крепко, чтобы я не имел никакой возможности вырваться. Он ударил меня несколько раз по лицу и что-то кричал, но я лишь слышал непонятный шум, заглушающий все голоса и все звуки вокруг.       Но кое-что заставило меня прийти в себя. Звук взрыва бочки оказался достаточно сильным, чтобы привести меня в чувство.       Нальбинец, схвативший меня, ослабил хват и обернулся. Он смотрел на черный столб дыма, что преобразовался в высокий гриб, исходивший от места взрыва бочки.       — Что это вы…       Я выхватил нож из-за пазухи и в ту же секунду полоснул солдата по горлу, его кровь тут же залила мне глаза и попала в рот. Он отреагировал не сразу, будто бы не осознав до конца то, что произошло. Я впился пальцами в рану на его шее, заставив слезть с меня, после чего окончательно вырвавшись, ударил ногой по лицу достаточно сильно, чтобы полностью скинуть его с себя.       Благо, Хамнет не бросил меня. Он схватил меня за руку и попытался оттащить, но далеко убежать мы не успели. Ноги будто бы повязли в сугробах. Я вспомнил то чувство, когда вода после прилива отходит обратно в море и ты чувствуешь это своими погрязшими в песке стопами. Мы не успели.       Заигравший вокруг гул состоял из совокупности треска деревьев, криков Хамнета и солдат, свиста ветра и грохота спускающийся лавины.       Хамнет, запутавшись в собственных ногах упал и покатился вниз вместе с лавиной. Я бросился за ним и успел схватить его за воротник. Он испуганно кричал и матерился, звал маму и кого-то проклинал. Я сумел ухватиться за торчащий корень какого-то дерева и упереться ногой во что-то твердое. Это придало мне стабильное положение. Оставшиеся двое солдат Нальбина не сумели выбраться или найти опору и их потянуло вниз вместе с обломками смотровой вышки. Сход лавины продолжался еще несколько минут, что ощущались нескончаемыми часами. Руки страшно болели от напряжения, но я не мог отпустить Хамнета.       Когда лавина остановилась, я наконец-то смог расслабиться. Хамнет цел; как говорится: "отделался легким испугом". А я лежал и смотрел на это странное лиловое небо и вдруг заливисто рассмеялся. Я смеялся до тех пор, пока первые лучи местного светила не обожгли мои глаза.       Поднявшись на бесснежную землю я аккуратно подошел к небольшому склону чтобы оценить обстановку внизу. Снег после лавины слегка осел, были видны горящие шатры и палатки, локальные столкновения между бойцами и наполовину исчезнувший под белой пеленой лагерь. Мой план сработал. Битва выиграна.       Спуск занял больше времени чем ожидалось. Сакс в порядке, Хамнет тоже. Мы вели командира под руки. Дойдя до лагеря мы застали большую колонну из пленных бойцов Нальбина. Среди них были также и санитары с кухарями. Их вели из лагеря в сторону нашего места размещения. Двигаясь вглубь лагеря, мы пытались найти кого-то из командующих. Где-то отдаленно еще был слышен звон мечей, добивали оставшихся.       Рядом с нами мародерствовали солдаты Альбиона, они забирали все золото и ценности, а также мечи и другое металлическое оружие. Дорога была усеяна телами солдат в красных стеганных куртках, однако тел мирных не было видно. Говорит ли это о том, что альбионцы в силу некого честолюбия не смели трогать безоружных? Вряд ли. Вероятно, это заслуга Манеса или Лукаса.       Мы прошли мимо столовой. Там, на холмике, совсем недавно мы с Хамнетом курили трубку. Пройдя к преторию, я увидел то место где нас регистрировали, оно было залито кровью. Из командирского шатра вышел Лукас Глореас и, завидев нас, неспешно подошел. Его красивые темно-синие доспехи с ликом льва на нагруднике были испачканы грязью, ровно как и его лицо. Его рапира с узорчатой серебряной гардой была испачкана в крови. Неужто он участвовал в битве?       — Капитан Сакс! Сэр Юлий, сэр Хамнет. Вы не ранены?       — Капитан ранен, млорд.       — Пустяки, Лансель смог меня подлатать.       Лукас глянул на меня и одобряюще кивнул.       — Вы справились, господа. Если бы не вы, наше войско понесло бы гораздо большие потери.       — А сколько… мы потеряли? — спросил капитан.       — Враг, согласно последним подсчетам, потерял семьдесят три человека убитыми. Сто десять человек ранено, они уже в нашем плену. Многие попросту сложили оружие, не ожидав атаки после схода лавины. Это известные потери, не считая тех, кого погребло под снегом. Мы уже ведем раскопки. Наше войско потеряло трех человек, пятеро ранены в ходе битвы. Это ошеломляющий успех, господа.       — А вы… не знаете что с моими парнями? Они не смогли взорвать свою вершину.       Лукас покачал головой.       — Боюсь, сэр Ласло, Макс и Виктор еще не появлялись.       — Ясно, — сказал Сакс поджав губы.       Лукас подошел ближе и положил свою руку на плечо Саксу.       — Твои парни не пропадут. Вы и не из такой задницы выбирались, помнишь?       Сакс опустил взгляд и кивнул.       — Я отправлю людей на их поиски, а пока идите отдохните. Вы все это заслужили.       Так мы и поступили.       Прошел день. Мы остались в лагере, в то время как большая часть войска выдвинулась дальше вглубь Нальбина, уничтожая аванпосты и захватывая деревни во главе с лордом Манесом. Лукас в скором времени отправится в столицу, где возглавит флотилию и блокирует столицу врага. Часть его флота, согласно плану, осуществит несколько высадок на вражеской территории для рассредоточения войск Нальбина.       Остальные разведчики из отряда Сакса так и не показались. Лукас сдержал свое обещание и поиски продолжаются до сих пор, но все мы понимали, что вероятнее всего эти парни мертвы.       Что касается нас с Хамнетом, то наши пути, вероятно, разделяются. Лорд старший наследник дал каждому из нас выбор на определение своего дальнейшего пути, как он и обещал однажды.       Я шел в палатку, где Хамнет должен был облачиться в свою новую броню. Более громоздкую чем ту, что мы носили раньше, но более «эффектную» и, на удивление, удобную. Когда я зашел, рыжий натягивал на свою голую задницу портки, перед тем как напялить на себя новые доспехи.       — Эй, спрашивать пред тем как зайти не надо? — наигранно возмущенно спросил меня Хамнет.       — Оу, да у нас тут теперь серьезный человек? А где же тот рыжий балбес, которого я знаю?       — Ты кого рыжим балбесом назвал? — спросил Хамнет, не сдерживая улыбки. — Я сейчас нужным людям пожалуюсь, и на плаху тебя отправлю, смекнул?       — Нихера себе! Это твоя-то благодарность за спасение? Надо было тебя тогда на горе не спасать, а толкнуть, да еще пендаля в дорогу прописать!       Хамнет рассмеялся. Пока он одевался, я забил нашу трубку табаком и закурил. Легкие уже привыкли к особо жгучему дыму, голова как раньше не кружилась.       — Скажи, это где такие трубки-то делают? Когда мы были в Эвердене, я не видел ничего похожего.       — Такие вещи надо уметь искать, иностранщина же! Не знаю где делают, но нам до таких технологий еще далеко. Страна наша жила в этой… как ее там?       — Изоляции?       — Да, точно! Вот и отстали мы по этой части. В деревне рассказывали, что за морем есть двигающиеся по железным прутьям крепости! Даже представить тяжело…       «Поезда?»       — В твоей стране, Юлий, есть что-то похожее?       — Есть. Только это не крепости, а большие крытые повозки, где передвигаются люди. За деньги они в несколько раз быстрее, чем на лошади, могут доехать из одного города в другой.       — Чудеса какие-то… Хотелось бы увидеть!       Я улыбнулся. Затянувшись вновь я поднялся и помог Хамнету застегнуть кирасу.       — Уверен в своем решении? Может, все-таки, поедешь со мной? В столице безопасно.       — Города большие это все-таки не мое. Будешь смеяться, но в казармах мне уютнее, чем в просторных спальнях замка.       — Если будешь и дальше так подниматься по карьерной лестнице, то переезд в более комфортное жилье тебе обеспечен. За неделю дослужиться до кавалера и получить почти гарантированное место в гвардии это сильно.       — Это твоя заслуга по большей части, Юлий.       — Давай не скромничай, — отрезал я.       Когда Хамнет был полностью облачен, я передал ему трубку. Во вторую руку он взял шлем.       Мы вышли из шатра. Я оглянулся и вдохнул полной грудью, выгоняя из легких остатки дыма.       — Ну а ты, Юлий, ты ведь теперь тоже кавалер как никак. Куда дальше?       — Если господин старший наследник не соврал, то буду спать в просторной кровати с шелковыми покрывалами, есть вкусную еду и находиться при дворе конунга. Короче, все то, чего тебе не светит как минимум еще пару месяцев, — сказал я, скукурузив надменное выражение лица.       — Вот гад! Не стыдно за спинами простых простолюдинов прятаться, а?       — Ни разу.       Вновь мы дружно рассмеялись. Докурив, Хамнет открыл крышечку трубки и высыпал табак, после чего отдал ее мне.       — Держи, Юлий. Придержи ее у себя пока что. Как война закончится, покурим вместе.       — Может, у себя оставишь? У меня будет что курить в замке.       — Нет уж, потерять боюсь. Да и будет у меня, помимо Айли, еще одна причина вернуться, ха-ха-ха! Кстати, приглядывай там за ней, чтобы никто не думал на моего рыжика покушаться!       — Ты сам за собой-то пригляди, чтоб не вернулся калекой или трупом.       — Куда я денусь! Мне еще семье о своих похождениях рассказывать!       Недалеко от нас, на красивых темных лошадях, уже восседали гвардейцы Манеса, с которыми Хамнет должен выдвинуться на позиции и примкнуть к войску.        Я осмотрел Хамнета, тщательно вглядываясь в лицо, пытаясь запомнить своего товарища как следует.       — Ну, пора прощаться, кажется?       — Да, — тихо ответил я.       Хамнет улыбнулся и протянул мне руку. Я пожал ее, после чего мы обнялись на прощание.       — Да хранят тебя Трое, Юлий. Надеюсь, мы скоро увидимся.       — Бывай, Хамнет. Спасибо тебе за то, что спасал меня множество раз.       Хамнет кивнул мне на прощание. Дойдя до гвардейцев, он сел на свою лошадь и уехал. Я проводил его взглядом. Теперь пришла и моя пора собираться. Меня ждала столица.