Ренессанс

      — Эй… Рыжий…       — Ау?..       — Так сколько тебе все-таки лет?       — А… Мне восемнадцать…       — Охренеть… Ты прикалываешься сейчас?       — С чего вдруг? Чистая правда.       Оставалось только затянуться из трубки. Я попал в другой мир. Этому, казалось бы, мужику, всего восемнадцать лет. Да что за день удивительных открытий?! Хотя бы горячая купель придала мне должное расслабление. Что еще забавно, этого парня я знаю чуть меньше недели, но уже кажется, будто мы знакомы вечность. Хамнет стал для меня полноценным товарищем, верным другом, трижды спасителем.       — Юлий… Ты обещал рассказать о своей родине, помнишь?..       — Да, точняк…       Голова была как в тумане. Я формулировал мысль где-то минуты две, но Хамнет спокойно ждал. Мне очень хотелось поделиться с ним своей историей, рассказать, что я не из его времени, мира, не с его планеты, но все же решил не торопиться с откровениями, пусть должное доверие у меня к нему уже имеется.       — Знаешь, моя родина… Это одинокое место. Много людей, да все лишь часть одной единой бесцветной массы. Кто-то из них пытается выделиться, крича о своей уникальности, да только ничем не отличаются от тех, кто подавил в себе последние проявления какой-либо идентичности. Так я думал раньше, когда там жил. Сейчас же то место приобретает все новые краски.       Вновь затянувшись, я сделал пару колец из дыма, а потом выдохнул остатки. Получилось удачно и образовалась медузка, что воспарила надо мной, а после развеялась в пару.       — Это как так? Много людей, да все одиноки!       — Парадокс жизни, приятель. На моей родине принято жить для себя в первую очередь, заботиться исключительно о собственной выгоде, ходить по головам. Многие находят это диким, неправильным, но знаешь, в таких условиях жить по-другому не получается, даже если тебе это претит. Как у животных, понимаешь, выживает сильнейший.       — Интересно…       Кажется, Хамнет сейчас впервые немногословен. Вряд ли, конечно, дело в моем рассказе, скорее в расслабляющей горячей воде, что заполняла неглубокую купель.       — Тем не менее, там… лучше. Скучаю по той серости. Думаю, если бы мне удалось вернуться, я бы по-другому воспринял это место.       — Планируешь вернуться? У тебя там семья наверное, да?       — Да. И я только сегодня осознал, насколько их мне не хватает, — сказал я, грустно усмехнувшись. — Но вернуться я вряд ли смогу, как и вновь их увидеть.       — Почему?       Я не ответил, а Хамнет не стал продолжать расспрашивать. Каким бы болтуном он не был, настроение понимать умел. Хорошее качество.       — Похоже, остается лишь надеяться, что ты найдешь новый дом. Как вся эта бойня закончится, я бы мог показать тебе свою деревню. Там уютно, знаешь, пусть и делать совсем нечего.       — Ха! Предложи лучше той рыженькой. Не забыл о своих планах?       — Ха-ха-ха! А как иначе? Первым делом!       — Как ее зовут, к слову?       — Айли. Как мою старшую сестрену, представляешь?       — Ты с ней поаккуратнее. Зная тебя, своей настойчивостью ты ее спугнуть можешь.       — Не переживай Юлий, знаю что делаю! Будешь шафером на нашей свадьбе, помяни мое слово! А кстати, что насчет твоей служаночки? Она весьма привлекательна, пусть и вид у нее не добрый…       — Ты о Сари? Не, рыжий, мимо. Я ей не нравлюсь, как и ты в целом.       — Пха! Это еще с чего вдруг?       — Самому бы знать. Ты видел хоть как она смотрит на нас? Чистейшее, первобытное отвращение.       — Ну и черт с ней! Пусть и дальше корчит из себя принцессу, — тоном обиженного мальчишки выдал Хамнет.       Наш разговор по душам прервал звонкий скрип распахнувшейся двери.       — Что, господа-солдафоны, наслаждаемся отдыхом, м?       По голосу я узнал сэра Мики, того самого мужика с лисьим взглядом и усами-подковами. Он цокая каблуками на своих сапогах, неторопливо приближался к нам.       — Как хорошо, как приятно-то на казенных щах прозябать, не правда ли? Я-то не понаслышке знаю, хе-хе.       «Похоже, настроен он недружелюбно»       — Вы осуждаете нас за небольшой отдых, положенный нам в благодарность за службу, сэр Мики?       С такими типами нельзя ставить себя ниже и тратить время на вежливость или субординацию. Он пришел с недоброй целью, а значит, отвечать нужно тем же, предостерегая любые нападки.       — Хах! Что вы! Конечно же нет! Вы самостоятельно преодолели такой долгий путь, выжили в самой настоящей бойне! Конечно же вы имеете полное право отдохнуть.       Мики подошел к бортику и присел на корточки в паре сантиметров от меня. Он зачерпнул ладонью воду из купальни, осмотрел и пропустил сквозь пальцы.       — Хороша водица, м? Горяченькая…       — Чем можем быть полезны, сэр? — с долей презрения растянул я последнее слово.       — Ох, да я ведь просто так! Навестить пришел, пообщаться! Интересно стало языком почесать с новоиспеченными героями Альбиона в непринужденной обстановке, раз есть такая возможность! — весело возгласил Мики. — В конце концов, не каждый день ведь сам конунг предоставляет возможность отдыха простым бойцам с фронтовой, — сказал он и лениво почесал свою верхнюю губу.       — И о чем же поговорить? — спросил Хамнет весьма угрожающим тоном.       — Видите ли, с первой минуты вашего приезда я задался вопросом: а как вот… такие сопливые, недоношенные ублюдки вроде вас смогли пережить… столь страшное, по вашим словам, месилово, м? — спросил он и злобно зыркнул на нас.       «А вот и нутро»       Я вальяжно, намеренно медленно поднял голову и наконец встретился взглядом с Мики. В глазах этого типа читалось куда более выраженное презрение чем то, что я закладывал в свои саркастичные выпады.       — Полагаю, что это просто везение. Как считаешь, Хамнет?       — Точно, везение, именно оно, — ответил Хамнет, что как и я пилил взглядом недоброжелателя.       — Да… И я так думаю. Еще ведь как повезло Юлию Ланселю, так удачно очутившемуся в нужном месте! Забавно, ведь человек с таким именем никогда не жил в деревушке Кеми. Интересно получается, не находите?       «Черт, неужто попал?»       Мне пришлось приложить усилия чтобы не округлить глаза от удивления, это бы выдало меня.       — Наверное бюрократическая ошибка. Либо вы не очень удачно навели справки, сэр Мики.       — Не исключаю! Все возможно! Да и глазки-то честные-пречестные у тебя, как же тут усомниться! Но к сожалению для вас, чутье мое подсказывает, что ты всего-навсего пиздлявый крысеныш, решивший наебать самого, мать его, конунга.       Мы некоторое время бодались взглядом, пока Мики не сменил выражение своего лица на привычное лисье.       Он поднялся на ноги и убрал руки в карманы своего потертого и грязного фрака.       — Что же, господа гомосеки, за сим не смею отвлекать вас. Совсем не терпится поглядеть на вашу доблесть в бою, — съязвил Мики, после чего смачно плюнул в воду в паре сантиметров от меня со мной и удалился.       — Вот ведь выродок поганый! Да была б моя воля, я б его сейчас!       — Да ладно тебе Хамнет, по-моему весьма обаятельный мужик, — перебил я всполошившегося рыжего.       — Вот ты шутишь, а он уже начал копать под нас. Если узнает конунг или лорд Лукас, то останется лишь гадать, что будет с нами, а в частности с тобой.       Хамнет прав. Пожалуй, вместо положенного сна в шелковой постели мне придется продумывать свою легенду в деталях, предугадать возможные обвинения в дальнейшем и придумать, как в этом случае выкручиваться.

***

      Этой ночью я плохо спал. Тот разговор в купальне окончательно подтвердил мои опасения о том, что замок далеко не безопасное место. Как минимум, один подтвержденный недоброжелатель у меня был, и судя по всему достаточно влиятельный.       Рациональнее, конечно, было бы беспокоиться о ближайшей вылазке. Лукас назначил нас с Хамнетом разведчиками, коим предстоит, как я полагаю, изучение позиций врага. Пусть, в теории, нам не предстоит прямая конфронтация с противником, спокойствия эта мысль мне не подарила. Слишком уж я неопытен для таких схваток. По сути, я жив до сих пор лишь благодаря своему рыжему ангелу-хранителю.       Раз мне все равно не спалось, я решил почитать взятую мной литературу. Забив и закурив трубку, что я предварительно одолжил у Хамнета, я сел за стол и начал.

***

      Прошло порядка трех часов. Мои усилия оказались не напрасными, в голове сложилась цельная, логичная картина для реалий этого мира.       Так, на случай своего раскрытия, моя родина — Тихая Гавань, крупнейший торговый город западного… вернее, левого побережья Самфунетта. Там я был мелким торговцем овчиной, а на Альбион прибыл для расширения торговых связей. В горах очутился в результате нападения со стороны не то амеров, не то лесных налетчиков, пока не определился, да оно и не сильно важно. Кратко изучив историю Союза, его культуру и области экономики мне пока что хватило для создания примитивной, но правдоподобной легенды. Возможно, я расскажу Хамнету о том, откуда я родом, но меня что-то останавливало.       Я решил переспать с этой мыслью, завтра предстоял последний день моего так называемого отдыха. А потому нужно было много времени подготовиться.       Я потушил свет, лег в постель, положил трубку на прикроватную тумбу, но в процессе задел колокольчик, от чего тот грохнулся на деревянный пол. При падении раздался громкий звон, рассекающий глухую тишь ночного замка.       Нецензурно выругавшись, я поставил колокольчик обратно. Пришлось только надеяться, что я не разбудил никого.       Однако спустя недолгие полторы минуты в дверь постучали.       — Войдите.       В комнату вошла Сари. В руках она держала подсвечник, что озарил комнату тусклым, желтым светом. Ее лицо было заспанным, глаза расфокусированы. Было видно, как она наспех собиралась, судя по ее небрежно сидящей одежде и одной отстегнутой лямке белого фартука.       — Вы в порядке, господин? Чем могу быть полезна? — сказала она бодро и уверенно, несмотря на общий нелепый видок.       — Да. Прошу прощения Сари, я случайно задел колокольчик. Не хотел будить, все в порядке.       Она немного потупила, осмотрела комнату и только спустя полминуты одарила меня ответом:       — Вы не спали, господин. Выглядите бодрячком.       — А, да… Я читал. Не мог уснуть.       Сари смерила меня безучастным, хмурым взглядом, после чего подошла ближе к кровати.       — Беспокоитесь о предстоящей операции?       Меня немного удивил такой личный вопрос от столь недружелюбной на первый взгляд девушки.       — Да, немного. Я уже сражался, но сейчас, после столь резкой смены обстановки, вновь чувствую себя новобранцем как тогда, когда нас забирали из деревни. Волнение, сопровождающееся каким-то стремлением поскорее очутиться там. Наверное, это связано с желанием чтобы это все поскорее закончилось.       Забавно, но я не лукавил, говоря о своих чувствах.       — Вы очень складно и грамотно излагаете свои мысли, господин.       — Спасибо. Мой отец учил меня грамоте, он был лекарем.       Сари почему-то весело хмыкнула. Она подошла еще ближе и присела рядом со мной на кровати.       — Вам не стоит переживать об этом, Юлий, — сказала она смотря мне прямо в глаза. На этот раз ее взгляд был на удивление доброжелательным. — Вы обладаете теми качествами, коими обладает далеко не каждый. Будучи совсем неопытным, вам удалось выжить в самой настоящей мясорубке. Более того, вы не сбежали и не дезертировали, а выполнили последний приказ своего командира. Поверьте, ваш поступок достоин уважения. О вашей с господином Родом доблести ходит добрая молва.       — Не сочтите за грубость, Сари, но почему вы мне это говорите?       Она весьма по-доброму улыбнулась.       — Я веду к тому, что таких людей как вы, или как господин Хамнет не хватает стране. Я служу здесь долгое время и видела многих людей, так что знаю о чем говорю. Вас не пошлют на убой, поверьте. Прозвучит цинично, но в вас видят потенциала больше, чем в простом солдате.       Ее слова казались мне неприкрытой лестью. Я некоторое время молча раздумывал о сказанном ей, после чего продолжил:       — И почему ты так в этом уверена? — сказал я, на мгновение позабыв о вежливости, но кажется, мою собеседницу это не смутило. Наоборот, она вновь улыбнулась.       — Профессия служанки в замке обязывает быть наблюдательной. Никто и никогда здесь не разбрасывается словами, даже самый лестный эпитет имеет под собой определенный смысл, — бархатным голосом промолвила Сари.       Она еще некоторое время посидела, то смотря мне прямо в глаза, то осматривая меня с ног до головы, то переводя взгляд на лежащую на тумбе трубку. В конце концов она встала, поправила свое черное платьице и неспешно пошла к двери.       Я проводил ее взглядом, так и не найдя что ответить. Открыв дверь, она вновь развернулась и поклонилась мне.       — Доброй ночи, господин.

***

      В конце концов я так и не уснул. Благо, отсутствие сна не сильно сказалось на моем состоянии.       Сейчас мы с рыжим сидели в просторном кабинете. В центре располагался круглый стол из темного дерева. Стены украшали знамена государственные синие знамена с ревущим золотым львом в центре. Во главе стола восседал конунг Йере Глореас. Он элегантно, как истинный аристократ, попивал вино из граненного бокала, громко глотая и сладко причмокивая, совершенно не обращая внимания на присутствующих в комнате высокопоставленных военных и других чиновников.       Рядом сидел и лорд Манес. Он, почесывая подбородок, задумчиво глядел на карту, на которой была прочерчена линия фронта, а также обозначены известные позиции вражеских войск. В отличие от конунга, Манес пусть и был гораздо менее дружелюбным по отношению к нашему дуэту, но хотя бы вызывал уважение. Его морщинистое лицо выражало равнодушие ко всему, не связанному с идущей войной, а в сосредоточенном взоре таилась безучастность. Я знаю этот взгляд. Это взгляд закаленного войной солдата. Тот же взгляд, что был у чеченских и афганских ветеранов, друзей отца, которые время от времени приходили к нам домой на ужин. Лица этих людей могут сколько угодно раз исказиться от радости или от заливистого смеха, но только не их глаза. Глаза не умеют врать. Этот безжизненный взор, словно клеймо на теле, навеки останется прямым отражением их истерзанных войной души.       Прошло порядка пятнадцати минут, комната наполнялась людьми. Рядом с конунгом сел Лукас, остальные места оккупировали люди в уже знакомой мне форме: медные доспехи с силуэтом льва на груди. У некоторых из них, включая и Манеса, за спиной красовался коротенький плащ от плеч до копчика. Ткань была синей, а в середине красовался герб со все тем же ревущим, золотым львом.       В первую очередь Лукас представил нас с Хамнетом командирам. В глазах большинства из них проглядывалось уважение, однако некоторые отнеслись скептически к нашему присутствию на собрании. Конунг, заявив, что на то его воля, быстро осадил несогласных, после чего незамедлительно началось обсуждение. Лукас настаивал на своем плане действий, обсуждалось то, что он вчера рассказал нам с Хамнетом за столом. Манес в свою очередь критиковал многие аспекты плана юного принца и предлагал иные пути решения, весьма грамотно подлавливая оппонента.       Так, мнения за столом разделились. Многие поддерживали внука конунга, остальные же высказывались в пользу маршала. Спор набирал обороты, и многие перестали сдерживаться в высказываниях, обвиняя друг друга в некомпетентности и «кромешной глупости». В такие моменты вступался и сэр Мики. Пользуясь своим положением он осаживал нелояльных командиров весьма тонкими замечаниями.       Йере Глореас же… скучал. Похоже, он и вовсе вырубился. Его взгляд испепелял стену в другом конце кабинета. Лишь вопрос Манеса привел его в чувства.       — Ваше высочество! Неужели вы правда согласны на такой риск?! Мы и так потеряли огромное количество мечей и копий, санитаров и лекарей! План, предложенный лордом Лукасом, совершенно амбициозен и рискован! В случае провала, наша армия будет обескровлена и полностью уничтожена в самом тылу противника! Мы не сможем в таком случае сдержать натиск вражеского войска, если они пойдут на Эверден.       — Не увиливайте от вопроса, лорд Манес. Вам не стоит столь нагло перевирать мною сказанное на свой необъективный лад!       — Не нужно злиться, Лукас. Все в порядке. Я согласен с тобой! Поймите, господа, мой внук получал военное и управленческое образование в лучшем университете Самфунетта! Взяв на себя командование войском, Лукас сумел подавить крестьянское восстание два года назад! Вы же не станете это отрицать, лорд командующий?       — Никак нет, ваше величество, однако многие согласятся, что я обладаю гораздо большей компетентностью, чем…       — Ваши доводы не имеют смысла, милорд. Все выглядит так, будто вы пытаетесь выставить господина старшего наследника не в лучшем свете. Неужто вы не признаете ни его, ни его способности к урегулированию столь важных государственных вопросов? — ехидно подначил Мики.       Манес все сильнее заводился.       — В моих словах нет и намека на это, сэр Мики. Не стоит упрекать меня в надуманных вещах, не то познаете последствия.       — Довольно я сказал! — взревел было конунг, после чего ударил по столу кулаком. — Что за цирк вы тут устроили? Вы позорите нас! Ведете себя как…       Конунг прокашлялся и выждал паузу.       — Покуда я конунг, последнее слово будет за мной. Я поддерживаю план своего внука и прошу вас, господа командующие, приложить все усилия чтобы операция увенчалась успехом!       Манес и его сторонники не посмели перечить государю и были вынуждены покорно принять условия.       — Благодарю, ваше величество. Теперь, господа командующие, раз мы достигли согласия, позвольте мне подробно рассказать о своем плане.