бред автора-насекомого

Слэш
NC-17
В процессе
11
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 152 страницы, 47 частей
Описание:
Обыкновенный сборник обыкновенных маленьких (и не очень) фанфиков.
Примечания автора:
если тут будет поставлен статус "закончен", значит я перестала писать окончательно, и на этот фронт больше не вернусь (возможно >~>)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
11 Нравится 7 Отзывы 3 В сборник Скачать

зачитался

Настройки текста
Примечания:
опять омегавёрс! опять порнуха! опять банально разворачиваем сюжет за счёт течек! удержите своего автора от написания подобного!
      Антон уже как неделю был с головой погружён в чтение. Что его так заинтересовало, он никому не отвечал, банально не в силах оторваться от затянувшиех его в пучину прозы строчек. Кто же такой талантливый писатель, что даже Антон раут попал в оковы его выдуманных миров? Но ни дня кого ни секрет, что с некоторых пор в свободное время Тони вечно уткнут в экран телефона, постоянно бегает глазками по бесконечному количеству буковок и знаков препинания. В конец Тоша всех удивил, когда отказался праздновать свой же выход альбома. За то весь вечер он провёл, окутанный какими-то фантазиями и картинами, в которые не посвящал никого.       Из океана текста, в котором он утонул и был этому только рад, его резко вытащил звонок в дверь. Он вроде никого и не ждал, да и некому обыкновенно заявляться к нему в двенадцать ночи. Он сам удивился, что на часах уже такое время. Телефон остался лежать на диване, погребённый в скинутом в спешке пледе. Комнату окутывал дикий холод: Антон успешно забыл закрыть окно, около часа назад открытое, и сейчас очень об этом жалел.       Открывая дверь, он наконец замечает, что хочет спать, как собака. Вроде сегодня не особо трудился, но всё равно тяжесть сковывает всё тело, заставляя желать сейчас только одного: Послать нежданного гостя куда подальше и ляпнуться спать. Прижимаясь плечом к дверному косяку, он окидывает заявившегося к нему Игоря взглядом. На смену холоду скоро приходит неестественный жар, что никак не грел, лишь заставляя сгорать внутри, душу неприятно обжигая. Яркий этот контраст сдавливал грудную клетку, лёгкие сжимая, не давая им при вдохе полностью расправляться. Запах альфы липкими лапами касался его сознания, похотью разъедая разум.       - Блядь, Антон.. - Выругался Александров, теперь уже примерно понимая, почему Антон воздержался от празднования помимо того, что пребывал в каком-то другом мире, созданным каким-то поймавшим его в "капкан" своего текста автором. Без приглашения Игорь заходит в квартиру. Вся она овеяна сладким запахом течной омеги и собачьим холодом, ничуть не уступавшим погоде на улице. Берёт Антона за плечи, за считанные секунды ослабевшего, спрашивает, - Ты подавители принимал? - Тони его, кажется, не особо слышит. Слова его, по крайней мере, он точно не воспринимает и не осмысляет.       Игорь отпускает Антона, и он падает на пол, пробирая первого лишь жалостью и некоторым умилением. Как же эта агрессивная псина во время течки становится таким слабым маленьким щенком, который так нуждается в помощи? Должно быть, никто никогда не заставал его в подобном состоянии. Неужели он тот единственный, кому повезло лицезреть такую картину не только в каких-то весьма странных фантазиях? Хотя теперь вставал и другой вопрос: Зачем он вообще думал об Антоне в такое весьма интимное время?..       Антон перед ним на коленях сидит, руками о холодный пол опираясь, по-другому равновесие тупо держать не может. Горло ледяными цепями сдавливает запах альфы, действующий на него подобно алкоголю или тяжёлым наркотикам. Ему плохо не столько от своего состояния, сколько от того, что этот "правильный" мудак Игорь ему не поможет, как бы иначе ему ни указывали инстинкты, сознание и сам Тоша. Он своими небесного цвета глазками смотрит на него жалобно, молча помочь умоляя. В спине до боли прогибается, скулит безнадёжно, мучительно, но от того не менее пошло и сладко. Большие муки ему доставляет вся эта "Правильность" Александрова, всё это время, когда он явился, очевидно усугубляя состояние Антона.       - Мразь. - Рычит Тони, когда мужчина, наконец нашедши в себе силы двигаться, а в квартире Антона аптечку и где-то там, зарытые на самое дно, подавители, суёт ему таблетки в рот. - Даже не пытайся, это не п.. Стой! Нет! Не хочу! - Кричит он, отворачиваясь, упрямо закрывая рот руками, подобно маленькому ребёнку, не понимающему всей важности сей процедуры и готовый на всё, лишь бы не глотать горькие препараты.       - Антон! Не выёбывайся! - Игорь искренне хотел задушить омегу за его непослушание и легкомысленность. Как жаль, что Раут не понимает, что исход может быть на порядок хуже и что он мог и залететь от какого-нибудь неравнодушного соседа или ещё какой-нибудь суки, которая посмела бы заявиться к нему. Или что сам Гарри не сможет удержать себя на цепи; Заставить того зверя, что имеется в душе каждого альфы, сидеть в клетке; Сорвётся, окутанный и запутанный такими манящими и сильно дурящими голову феромонами омеги. - Ты, блядь, схуяли такой непослушный?! Ты можешь заставить себя проглотить ебучие подавители?!       Тот мотает головой, смотрит на него обиженно, на глаза слёзы наворачиваются, но он упорно их скрывает. Ему больно от собственного сопротивления, когда руки альфы до красных следов на его теле сжимаются. Обидно до слёз: Неужели он настолько противен альфам, что его даже в течку просто взять не могут, просто попользоваться, как игрушкой, и забыть об этом на долгие годы?.. Как жаль, что и Игорь не знает, что его действия совершенно бесполезны и подавители Антону всё равно никогда не помогали и не будут.       Гарри смотрит на него долго, банально решая, что с этим пидормотом делать. Вдруг закидывает таблетки к себе в рот, склоняясь к парню. Немного сомневается в собственных действиях, но раз с подавляющим большинством подобных зловредных омег катило, значит и с ним должно пройти. Целует нежно, но жадно, передавая в поцелуе препараты. Кислорода катастрофически не хватает. Он забывает, как дышать, его банально душит дикость Антона, сбивает с толку его необычная податливость в этих действиях. Антон действительно просто сдаётся, покорно глотая таблетки. Довольно мычит что-то в поцелуй, притягивая к себе лишь ближе, пальцами в волосы его зарываясь, отдаваясь ему без остатка. Но его удовольствию быстро приходит конец, когда Топор отстраняется. Омега свирепо смотрит на него снизу вверх, только сейчас замечая вообще своё положение. Лёжа на ледяном полу, под сидящим на нём альфой.       - Слезь. - Просит Тони, не в силах скинуть его с себя самостоятельно. Гарри в сторону сваливается, утомлённый после борьбы с ним и наивно думающий, что мучения кончились. Ударяется о стену, болезненно шипя, заставляя Антона засмеяться, - Ой диби~ил!       Игорь выдавливает нервно-усталую усмешку в ответ, вздыхает. Его сейчас волнует другой вопрос:       - Зачем ты сопротивлялся?       - Хотел и сопротивлялся. - Антон становится неожиданно холодным, подобно полу, на котором они разлеглись, и задаёт встречный вопрос, - Зачем ты ведёшь себя, будто ты весь такой святой?       - А мне обязательно нужно было повести себя как озабоченный ублюдок?       - А почему нет?       - Потому что ты банально после такого не выживешь.       - Проверим? - Он на четвереньки перед ним встаёт, опасно к лицу его приблизившись.       - Нет. - Ставит между собой и Антоном ладонь, а потом и вовсе его от себя отворачивает. Тот недовольно что-то бурчит, но не поддаётся, хоть и тает даже под такими обыкновенными прикосновениями. Подавители на него ожидаемо не действуют в полную меру, лишь немного успокаивая его возбуждённую душу.       Антон берёт его за запястье двумя руками, его ладонь от себя отстраняя. Игорь никак не сопротивляется, как завороженный наблюдает за дальнейшими его действиями, даже сам не понимая собственную реакцию. Всё. Он серьёзно попал, его организм тупо сдался под влиянием омеги, как бы иначе там не говорил разум. Влип он безнадёжно и надолго, раз действию таблеток Антон неподвластен. Тони жадно запястье длинными пальцами сжимает, до следов белых, отпустить боясь; И, будто компенсируя боль, пошло по кое языком ведёт, на кончиках пальцев кончая. Извращённо. Развратно. Бесстыдно. До жути возбуждающе.       Раут взгляда с него не сводит, его глаза то и дело сверкают похотью, животным желанием, теми же чувствами небрежно и рвано сдирая с Игоря всю его порядочность, правильность. Антон лыбится довольно, блеклый засос на запястье оставив. Это просто глупость какая-то, ведь это ничего не значит, и он скоро сойдёт, а о нём никто даже не вспомнит, как и, наверное, о том, кто его оставил.. Игорь наконец находит в себе силы, что бы вернуть свою руку себе; Занимает Антонов рот страстно-мокрыми поцелуями. Омега задыхается, тяжело перенося грубый характер Гарри даже в подобных, казалось бы, безобидных действиях; Стонет тихо, а его тело большего требует, заставляя в пояснице пошло прогибаться, всё больше трогать чужое тело, что так сейчас ему необходимо.       Гарри с пола его заставляет подняться, в зал ведёт, и похер, что тут холоднее, чем на сердце у Раута, что всегда так легко поддаётся разврату. Скидывает его на диван, что весь закидан подушками и одеялами, которые Антон только смог найти в своём доме. Здесь валяется и плюшевый медведь, которого Антону кто-то очень остроумный подарил на День Рождения лет пять назад; И теперь он своими карими глазами смотрит на них очень осуждающе, отчего Игорю даже как-то не по себе становится, и плюшевый зверь летит на пол мордахой вниз от греха подальше.       Антон дышит глубоко, но часто, кислорода банально не хватает. Тело требует тепла и скорейшего развития событий, заставляя его ближе к альфе держаться, не отпускать его ни на пару секунд от себя, недовольно скулить, если тот, не дай бог, отстранится, даже что бы тупо скинуть с себя так мешающую сейчас одежду. Раут гнётся под ним, подобно дешёвым проституткам, коих так много было на веку его друга. Ох, какой же стыд его накроет, когда потребности организма будут утолены и розовый туман в разуме и глазах уйдёт, здравому смыслу уступая. Но как же ему сейчас на это похуй, ведь его волнует совершенно другое.

***

      На часах за два часа ночи. Антон не спит, вновь в литературу зарытый. Усталости будто не чувствует, и будто не его тут час назад выебали. Будто не он умолял Игоря остаться с ним, а сейчас снова признаков внимания относительно его не подаёт.       Гарри даже не понимает, как это чудо может быть таким переменчивым. Таким холодным, когда занят чем-то очень, блядь, важным, и горячим, когда ему требуется помощь. Как он может почти ни слова не обронить, довольствуясь лишь тем, что Игорь просто находится в его поле зрения, что он просто есть тут, рядом, в паре метров от него.       Что его период между "приступами" течки может занимать всего пару часов, и уже спустя так мало времени его тело вновь будет требовать помощи любого альфы. Что Антон может тупо не замечать всех позывов своего организма, занятый лишь текстом, что так его увлёк. Что этим пустоте внутри, дискомфорту, невозможности найти для себя комфортное положение, жару, сложности дыхания он просто не придаёт значения, с головой погруженный во всё ту же литературу. Что вновь прогибается развратно, сам того не замечая, даже такими незамысловатыми неосознанными действиями заводя альфу. Блядь, неужели он и правда такой извращенец и озабоченный ублюдок, если его так заводит даже подобное поведение его лучшего друга?..       "Тебя так и изнасиловать кому-нибудь недалеко" - Думает Игорь, подходя к Антону ближе, рядом с ним садясь, хотя бы в так увлёкший его текст пытаясь заглянуть. Но Тони не даёт, тушит экран, наконец внимание на него обращает.       - Что такое? - Спрашивает он, но Гарри ему не отвечает, лишь поцелуем в его губы впиваясь, сваливая на диван в положение лёжа. - Что ты делаешь?! - Он ещё пытается сопротивляться, но резкой волной по телу прокатываются симптомы течки, заставляя поддаться. - Блядский ж ты насильник.. - Шепчет в его губы, руками за шею обнимая, к себе ближе притягивая. Руки всё такие же холодные заставляют его мурашками покрываться. Странно, что сейчас зацеловываемое им бледное тело Антона такое противоречиво горячее.       ..С его уст срывается громкий пошлый стон, воздух в лёгкие не поступает, он банально дышать не может, когда Игорь входит в него так резко, привыкнуть не давая. Что он теперь не церемонится, позволяет себе быть с ним грубым, давая свободу этому похотливому животному, что внутри него на цепи обычно сидит. Помечает Антона вполне осознанно, никакая тварь не смеет лезть к нему. А он обычно и не подпустит, тут просто счастье, что он вот так, почти с порога себя трахнуть просит. Раут, кажется, никак не сопротивляется меткам, что на нём ставит его лучший друг. Может, просто не замечает, а может тут что-то другое по отношению к Игорю свою роль играет.

Доверие? Любовь.

      ..Антон грубее требует, когда чужие руки на шее сжимаются. Недостаток кислорода круги перед глазами тёмные рисует, Тони улыбается глупо-пьяно, глаза закатывая. Это было бы страшным зрелищем, если бы обоим это не нравилось, но, увы, Гарри до жути нравятся его смешанные с громкими стонами хрипы, а Антон просто без ума от того, что дышать сложно. Он его запястья холодными руками сжимает, но совсем не желая убрать его конечности от себя подальше.       И, к сожалению, он пропускает момент, когда Игорь кончает, узлом их случайно связывая. Антон ещё не понимает, какая грубая ошибка сейчас была допущена, лишь дёргаясь от резкой боли, губы до крови кусая, жмурясь, как-то желая слёзы подавить. Глупость. Ведь уже через пару минут взгляд мутится от слёз, что текут по щекам ручьями, а он хнычет тихо, рот руками зажимая, заставляя Александрова себя каким-то маньяком чувствовать..

***

      Совершенно не помня, когда вообще успел уснуть, Тони в собственной кровати просыпается. На улице уже светло, и даже какие-то дети давно под окном бегают. Ниже пояса неприятной ноющей болью отдаёт, заставляя понять его то, что всё таки это был не жестоко-эротический сон, а страшная реальность, и он всё-таки вновь отдался лучшему другу, а тот и совсем не был против. Антон зарывается с головой в одеяло, когда холодом по коже пробегается осознание событий того, что случилось незадолго до того, как он вырубился. Он честно молится на то, что бы природа соизволила допустить ошибку и не позволила Антону забеременеть, или, на крайняк, что бы кто-то из них оказался бесплоден. Ему просто страшно, что будет, если окажется, что всё-таки он поимел шанс стать "Счастливой мамочкой"?..       - Вылезай давай. - Из кучи мыслей его выдёргивает почти родной голос, хозяина которого он так хочет обвинить во всём произошедшем.       Антон нехотя выпутывается из одеяла, обиженно смотрит на него, боль в глазах плескается вместе с нескрываемыми слезами.       - Ты ещё тут? - Грубо-холодно спрашивает Раут.       - Я не мог оставить тебя. - Жмёт плечами тот. - Уходить прямо после того, как ты уснул.. Не очень культурно. - "Тем более, что тебя может и накрыть снова, а я отдавать тебя никому не хочу"       - А трахать меня - очень культурно?!       - Да тебя, блядь не поймёшь! - Гарри всплеснул руками, судорожно вздыхая, просто, что бы не сорваться на нём. Садится с ним рядом, позволяя себе за плечи его приобнять. Антон, как ни пытался уверить себя в том, что видеть его больше не хочет, невольно тает под его прикосновениями. - Если тебе так нужны мои извинения, то прости меня, я повёл себя, как мудак последний.       Раут молча кивает. Виноватым себя признаёт, как бы там он подобного не хотел. Обнимает его, ближе прижимаясь, а потом и вовсе свалив его на кровать в положение лёжа, укладываясь у него на груди снова. Его тепло теперь манит в несколько раз сильнее, чем даже при течке. Может, потому что в комнате холодно, а может, потому что грусть этот холод и создаёт, тело морозом сковывая, любой источник тепла искать заставляя..
Примечания:
да мы поняли что у моли какой-то свой пунктик насчёт собственностей и удушения
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты