Сумерки богов

В глазах Господних все создания равны, и никто не превознесён над ближним. Командор Витольд, преклонив колени в главной зале, молится вместе с остальными братьями. И он как солнце посреди них. А солнце превыше иных светил. Анастас – балованное, желанное, единственное дитя – привык всегда получать то, чего хочет. Он и получал. Он получит и в этот раз, ибо есть ли в Ордене хоть один рыцарь достойнее его? Кроме командора, разумеется. Но тот – как солнце меж иных светил. И как золото благость его, красота его и величие его. Воистину, Анастас отмечен господней рукой. Или не ею, и вся его обретённая сила – от порождений зла? Меч он не показывает никому. Ещё не время. Его принесёт он в дар тому, кого жаждет телом и душой. Не счесть женщин и мужчин, которые были у него. Но разве кто-то из них, чьих лиц ему теперь и не вспомнить, сравнится с Витольдом? Есть лишь одно солнце на небе. И этим солнцем должен обладать он. Братья ликуют, по всей зале несётся их восхищённый шёпот, а командор Витольд подходит к этой женщине и целует ей руки под рукоплескания своих рыцарей. Никогда в жизни Анастас не видел ничего прекраснее из сделанного руками человеческими, чем эта полупрозрачная стена из стекла. Свет дробится, преломляется через алые, зелёные, жёлтые, лазурные кусочки стекла, невесомым цветным кружевом ложится на истёртые плиты пола, белые одежды братьев, преображая мрачную длинную залу в чертог, достойный самого Джарлата. И сам господь Джарлат присутствует среди них, ласково простирая руки, чтобы обнять гадов морских и тварей земных. И травы с любовью приникают к его ногам, а фруктовые деревья дают благодатную сень, чтобы прикрыть Его от солнца. И у господа Джарлата лицо командора Витольда. Взгляды Анастаса и Ядвиги скрещиваются как клинки в поединке. А братья и командор смеются, посчитав сходство случайным. - Командор! Витольд оборачивается. И Анастас бросается к нему, обхватывает рукой шею, приникает к губам, которые столько раз целовал в своих лихорадочных мечтах. Вторая рука касается шеи командора – Анастас проводит большим пальцем по коже, чувствуя биение пульса. Командор вцепляется в эту руку, как утопающий в надежду на спасение. И мир перестаёт существовать. Есть только эти губы, отвечающие на поцелуй, запах его солнечных волос, его руки - держащие Анастаса, не отпускающие, прижимающие к себе. Анастас толкает командора к витражу – прижимает к цветным стёклам, где изображены морские и земные твари, и люди, и бог Джарлат, заповедавший всем любить друг друга. И они любят. Пальцы Анастаса скользят по шее Витольда. Он нехотя отрывается от искусанных им губ, целует своего командора в ухо, ниже, у воротника, слушая его тяжёлое дыхание, чувствуя боль от сжимающих его запястье мёртвой хваткой пальцев. Витольд хрипло стонет – так, что у Анастаса чуть не останавливается сердце. Он готов рвать на нём одежду – чтобы скорее коснуться его тела, владеть и отдаваться, быть с ним здесь и сейчас. Но Витольд отталкивает его. Он стоит, тяжело дыша – со встрёпанными медовыми волосами, глаза горят тёмным огнём. - Не сейчас, - глухо говорит он. – Вечером. Командор проводит рукой по лицу, будто не вполне придя в себя, и стремительно уходит. Белый плащ трепещет как пламя на ветру. Анастас обессилено прислоняется к витражу. В горле сухо. Тело будто разламывает от неудовлетворённого желания. Ему хочется смеяться и метаться как зверю в клетке – потому что до вечера целая вечность. И он не знает, что именно ждёт его вечером. События бесконечного дня сливаются как спицы в крутящемся колесе – Анастас едва ли осознаёт, где он и что он. Кто-то из младших братьев даже спрашивает, не болен ли он. Анастасу хочется ответить, что да. Давно и неизлечимо болен. Но, разумеется, он говорит, что всё в порядке. И когда обжигающий свет дня сменяют мягкие краски вечера, Анастас быстрее мысли взбегает наверх главной башни Цитадели. Он стоит у двери комнаты командора, вдруг испытав страх. Что если тот вызвал его лишь для того, чтобы озвучить принятое за день решение – сослать куда-нибудь, прогнать вон за дерзость? Что если… Анастас – один из лучших рыцарей Ордена, без колебаний вступающий в бой с порождениями зла. Но сейчас ощущает себя слабее младенца, боящегося темноты. Осветит ли эту темноту его персональное солнце? Он стучит в дверь и слышит дозволение войти. Командор смотрит на него. Он полностью одет, солнце светит ему в спину, и Анастас не видит выражения его глаз – лишь ореол света вокруг головы Витольда, лишь волосы цвета мёда, волнами обрамляющие лицо. - Запри дверь, - говорит он, и Анастас задвигает засов.