Сумерки богов

- Погляди, - говорит она, аккуратно приподнимая тёплый от солнца томат и показывая его Дэшу. Томат неприлично краснобок, тяжёл, ассиметричен и ароматен – Райли предчувствует, что и на вкус он будет совершенно иным, нежели его строгие аккуратные собратья, выросшие под искусственным солнцем. - А знаешь, я слышал где-то, что если девушка предлагает парню томат, то… Дэш не договаривает, делая вид, что очень увлечён ярко-зелёной гусеницей, ползущей по листу. Гусеницы? Серьёзно? Их химики и физики сошли бы с ума, увидев это пушистое, покрытое крапинками, чудо. - То – что? – спрашивает она, хотя и знает, что бесполезно. Дэш не скажет. Они слишком давно играют в эту игру, чтобы взять и сказать всё друг другу прямо. Райли не знает, скажут ли вообще. Хоть когда-то. Дэш смотрит куда-то мимо. Поверх листа с гусеницей, поверх самой Райли. - Что? – настаивает Райли. - Раймонда. Она – Райли Гвюзмунддоттир, капитан «Атрея», и никто иной. И, однако, она знает, что этот бесполый бесцветный, непонятно откуда раздающийся в голове голос, зовёт именно её. - Раймонда! Закат золотисто-кровав, пахнет землёй и листьями. Сложная прическа перевита жемчужными нитями – один Господь знает, как к концу дня от туго заплетённых кос болит голова, и как неудобно в тяжёлом бархатном платье, расшитом золотом и бриллиантами. Один Господь знает. А ещё он – тот, кто едет на коне с нею рядом. А ещё Райли. Райли вообще не понимает, откуда, но она знает названия всех этих штук: её шемизетка вся промокла от пота, фижмы весят как мельничные жернова, корсаж стискивает тело панцирем, а рафф колется. Ей невыносимо жарко. Солнце, похожее на огромный красный апельсин, истекающее жаром, словно соком, медленно сползает за горы. Ей осталось благословить ещё три деревни. - Держитесь, моя королева, - говорит прекрасный как ангелы с церковных витражей золотоволосый мужчина. Говорит голосом Дэша. Он протягивает ей смоченный прохладной водой батистовый платок и королева, едва удержавшись от стона, чинно протирает им лицо и шею. Хочется протереть ещё и грудь. Хочется снять с себя платье и окатиться водой – наверное, она б зашипела на её коже как на раскалённой сковороде. - Благодарю, Иезекииль, - отвечает королева голосом Райли. Он кивает и прячет платок в карман. Жители деревень рады ей – воплощению солнца и изобилия. Вот почему она вся увита жемчугом, золотом, драгоценными камнями: изобилие, изобилие, изобилие… В последней из деревень она уходит туда, где растут томаты – и никто не смеет последовать за ней: королева творит волшебство, благословляет этот щедрый год и эту жирную землю, в которую проваливаются каблуки её шитых золотом остроносых туфель. Королева взвешивает на ладони большой, крутобокий, алый, как закатное солнце, томат. Все её пальцы унизаны кольцами. Она поворачивает овощ, рассматривает его – спелый, взращенный этой землёй, вызывающе соблазнительный. - Благослови, Господь, эту землю и то, что она родит, - говорит королева. - Благослови, - тихо откликается Иезекииль. Их взгляды встречаются. Королева медленно сжимает пальцы и томатный сок с семенами, яркая мякоть просачиваются между ними, стекая на землю. «Я – не она», - смятенно думает Райли, не узнающая ни себя в этой высокой, тонкой, холёной королеве с холодными бледно-зелёными глазами, ни Дэша в молчаливом придворном с волосами цвета золота, в расшитом серебром камзоле. «Райли, а ты знаешь, как раньше благословляли землю? Мы забыли это, мы всё забыли. Райли, какой томат ты бы хотела – из оранжереи или этот? Райли, ответь…». Она не знает. Она всё забыла. Но королева, которая тоже есть Райли, знает. Это её работа – знать такие вещи, так же как работа Райли – вести свой корабль меж звёзд. Королева поднимает руки к высокому воротнику, расстёгивает выточенные из рубинов пуговицы. Сок стекает между её пальцами, пачкает дорогую ткань. Платье падает на землю, и королева выходит из него в одной лишь белой, тонкой как паутинка рубашке. Райли закрывает глаза, смотрит на листья, солнце, горы, чтобы не видеть двух тел, отдающихся друг другу на нагретой за день земле. Она не видит их, но слышит. Чувствует все эти запахи, которых никогда не почувствовать в холодной стерильности космического корабля – пахла ли так хоть когда-нибудь земля в её оранжерее? Хотела бы она, чтобы по её пальцам стекал сок, хотела бы она лежать вот так, на этой земле и видеть небо таким, каким они никогда его уже не увидят – синим-синим, красивым как на детском рисунке? Королева протяжно стонет, и этот стон раскатывается по всей земле, от гор и до океана, гудит колоколом, отзывается из самых недр земли – земли, которую они все потеряли. И теперь обречены скитаться на космических кораблях, есть одинаковые, симметричные овощи. И никогда не видеть ни этого неба, ни этой земли, ни этого солнца. Ничего. Пальцы Райли сжимаются, но ловят лишь воздух – холодный и бездушный, пахнущий антисептиком. Королева Раймонда остаётся где-то там – затерянная среди миллионов лет и жизней, на той Земле, которую они все потеряли. Райли просыпается, подскакивая на кровати. Сквозь стёкла оранжереи она видит лианы, пальмы, аккуратные грядки, ночь. Она абсолютно точно и непоправимо находится на своём «Атрее». Они затеряны в космосе вместе с сотнями других. Они как дети следуют за флагманом – «Славой Джарлата» и ищут новую землю. Здесь нет ни солнца, ни земли, ни томатов. И, конечно, она нипочём не стала бы заниматься сексом на земле – это негигиенично, абсолютно негигиенично. Как и сам секс, в общем-то. Райли судорожно сглатывает и идёт пить. И заглядывает к Дэшу. Тот, как всегда, лежит на диване, закутанный в полосатое одеяло до самых бровей. Лицо серьёзное, будто Дэш решает во сне какую-то теорему. Райли наклоняется и нюхает его волосы. Волосы пахнут шампунем. Не солнцем и не ветром – ни тому, ни другому неоткуда взяться в космосе. В космосе неоткуда взяться фижмам, рафам, камзолам – надо же, она ещё помнит эти странные слова! Она отвернулась и не стала смотреть, когда ей показывали. А сейчас посмотрела бы. И легла бы. Прямо на негигиеничную землю с копошащимися там гусеницами, микроорганизмами и прочими вещами. С ним. Райли хочется зареветь, но вместо этого она садится на диван рядом со своим первым помощником Иезекиилем Джонатаном. - Райли? – бормочет он. - Поговори со мной. - Что-то случилось? Он просыпается мгновенно. - Дэш, я… Райли вдруг смущается, порывисто встаёт, но он хватает её за руку. - Что? – настойчиво спрашивает он. Она нервно смеётся. - Сон приснился. Томаты. Земля. Какая-то королева. - Раймонда? У неё не находится слов. Он усаживает её на диван. И находит слова сам.