the taste of gravel in the mouth // вкус гравия во рту

Это была идея Сэма. Пиздец, какая тупая идея. Большинство вещей в жизни Дина – тупые идеи, но это– просто пиздец, как тупо. И спустя парочку недель или месяцев или год, или столько, сколько потребуется, он будет тусоваться в барах, нажираясь и рассказывая каждому, кто захочет выслушать, про эту охуительно тупую идею, которую придумал его тупица младшенький брат, и как из-за всего этого в его отстойном, ржавом движке жизни застрял еще один гаечный ключ. Дин захлопывает багажник Импалы и говорит: - Ты не едешь. Кас пялится на него поверх крыши машины. - Это была не моя идея. Сэм предложил. Ну конечно. - Мне плевать, чья это была идея, – говорит Дин, открывая дверь рывком. – Вали назад. Мне не нужна гребаная нянька. - Дин– - Кас, – Дин сжимает кулак. Кас не двигается c места, только все так же пялится на него. Неколебимый, упрямый маленький говнюк. Ну и отлично, пофигу. Просто, блядь, невероятно. Дин трясет головой и залезает в машину, грубо захлопывая дверь за собой. Он ждет немного, скрипя зубами, пока пассажирская дверь, наконец, не открывается и Кас не заползает на кресло рядом. - Если ты не хочешь– - Заткнись, – огрызается Дин. Он заводит машину и запихивает наобум какую-то кассету в магнитолу, выкручивая громкость на полную, пока музыка не становится просто шумом, выходящим из динамиков, и больше он не слышит ничего.

///

Дин едет на восток. Нет ни дорожной карты, ни плана. Дин понятия не имеет, что он делает, но так всегда было проще – поехать по легкому пути избегания того дерьма, с которым он даже не может себе представить, как разобраться, потому что он просто не знает, с чего начать. Может быть, оно в Иллинойсе, решение этой проблемы. Или в Монтане, или в Колорадо, или на гребаной Луне. Музыка заканчивается. Дин ударяет по кнопке «извлечь», и машина погружается в тишину ровно на столько времени, сколько ему требуется, чтобы сменить кассету.

///

Они едут уже четыре часа, когда Дин останавливает машину. Он глушит ее двигатель и вылезает наружу, проходит несколько шагов на дрожащих ногах по обочине, покрытой гравием; ботинки поднимают пыль, руки за головой. Его правая рука онемела. Он вдыхает дорожную грязь, запахи выхлопных газов, моторного масла и резины на цементе. От них его желудок раскачивается, его горло болит. Солнце пашет жаром в зените. Дин приседает на корточки и пытается стать маленьким. Может быть, если он сделает все правильно, то земля разверзнется и проглотит его, и он окажется там, где ему самое место. - Дин? – говорит Кас сзади, спокойный такой, блядь, собранный. Дин зажмуривает глаза и морщится. Может быть, если он подождет минуту, может быть, если задержит дыхание, он услышит звук разворачивающихся крыльев, говорящий о том, что Кас его покинул. Ладонь приземляется на его плечо. Дин сжимает зубы. - Лучше бы ты убил меня, – говорит он. Ладонь покидает плечо. Дин смотрит вверх, но видит только высокую, черную тень, закрывающую солнце. - Ты всегда пытаешься все исправить, – говорит он. – Лучше бы ты, блядь, убил меня. Мимо проезжает машина, поднимая в воздух еще больше пыли и гравия, заставляя траву по краям дороги шуршать. Люди внутри, наверное, спрашивают себя сейчас – что за фигня происходит с этими двумя придурками на обочине Шоссе 136. Или нет. Скорее всего, нет. Дин отводит взгляд, позволяя своим рукам упасть с головы. Кас поворачивается и уходит назад, к машине, и залезает внутрь. Блумфилд, Айова Дин прослушивает два альбома AC/DC, альбом Led Zeppelin и первую половину Paranoid Black Sabbath, пока боль в желудке не становится невыносимой. От мысли о еде его тошнит, но боль станет только сильнее, если он не поест. Он, блядь, уже проиграл. Они катаются пару минут по небольшому городку в Дэвис Каунти, пока Дин не находит маленькую кафешку в стиле «У папочки с мамочкой» в глубине переулка: двери открыты, приветливые флуоресцентные огоньки ярко сияют на фоне темнеющего тротуара. Он запихивает в карман бумажник и удостоверяется, что запасной ангельский клинок надежно спрятан в куртке. Кас уже ждет у двери, когда Дин вылезает из машины и запирает ее на ключ. Внутри пусто, как на кладбище, только пожилая пара сидит у окошка, делясь пирогом, и за стойкой двое мужчин. Дин выбирает диванчик в углу, залезает внутрь и прислоняется к стене, поворачиваясь так, чтобы видеть и выход, и других посетителей. Он трет предплечье подушечкой большого пальца и старается улыбнуться, когда официантка представляется и дает им меню. Кас встречает его взгляд c другой стороны стола. Дин отворачивается первым, прочищая горло. - Хмм, – говорит Кас несколько минут спустя. – У них тут целый раздел с молочными коктейлями. Дин игнорирует его, складывает меню и проверяет телефон. Там ничего нет – не то, чтобы он вообще чего-то ожидал. Сэму нечего было сказать ему, когда он уехал. Он вздыхает и все равно набирает смс-ку.       И сколько ты платишь сиделке? Еду приносят, а Сэм не отвечает.

///

Проходит еще два часа езды, прежде чем Кас наконец-то останавливает музыку и говорит: - Мы совсем не будем разговаривать? Дин испепеляет взглядом руку Каса, испепеляет магнитолу. Черт, он бы так испепелил и свою собственную жизнь, если бы мог. Он сжимает руль крепче. - Я не просил тебя ехать со мной. - Я знаю, – говорит Кас. – Но я все равно здесь. Дин ничего не говорит. Кас продолжает. - Дин, то, что ты пережил– - Кас, серьезно, просто отвали нахуй, – предупреждает Дин. - Сэм просто пытался помочь. - Мне не нужна его гребаная помощь! – взрывается Дин. – Или твоя! Я не– блядь, просто отвали. - Нет, – говорит Кас. - Кас, Богом клянусь, я тебя сейчас вышвырну нахуй из машины и уеду, – говорит Дин. - Я бы посмотрел на то, как ты собираешься это сделать, – говорит Кас. – Может, я больше не ангел, Дин, но я не позволю тебе помыкать мной – или отталкивать. Я здесь, потому что я хочу быть здесь. Я хочу тебе помочь. Дин ударяет по кнопке магнитолы, и машину снова заполняют Blue Öyster Cult на полной громкости. Рокфорд, Иллинойс Они останавливаются в часе езды от Рокфорда. Дин мог бы, наверное, вести машину всю ночь – руки чешутся вести машину всю ночь, – но потом Кас засыпает, и Дину приходит в голову просто офигительная идея вписаться в мотель, снять комнату и оставить Каса в машине одного. Он примет долгий душ и использует «Волшебные пальчики», чтобы достать до той триггерной точки между плечами, или, может быть, посмотрит фильм, или допьет свой виски и подрочит. Было бы обалденно. Короче, таким был первоначальный план. Но к тому моменту, когда он паркуется на стоянке перед «Спите спокойно», даже ему начинает казаться, что это Мудацкий Поступок. - Эй, – он толкает Каса в плечо. – Жопу свою поднимай. Кас кряхтит и выпрямляется. Он массажирует шею и так пялится на Дина, как будто бы это его вина, что тот спал, скрючившись, и наверняка заработал себе спазм в позвоночнике. - Не смотри на меня так, – говорит Дин. – Хватай свое барахло. Мы тут ночуем. Кас слушается, не говоря ни слова, и вытаскивает свой мешок с заднего сидения. Дин закрывает багажник, перебрасывает ремень сумки через плечо и ведет Каса на ресепшн, где жующая жвачку женщина лет пятидесяти с плохо окрашенными волосами разглядывает их, выдавая ключ от номера. - Автоматы со льдом и закусками снаружи, – говорит женщина. - Угу, окей, – Дин дергает Каса за рукав, привлекая его внимание. – Эм. Спасибо. - Желаю вам хорошо провести ночь, мальчики, – говорит она с усмешкой, от которой у Дина горят щеки. Он находит их номер на другой стороне здания, откуда открывается великолепный вид на шоссе и заправку через дорогу. Дин открывает дверь и роняет сумку на пол, сбрасывает ботинки и плюхается на ближайшую кровать, чувствуя, как все внезапно становится слишком тяжелым. - Тут... – Кас подбирает слово. – Неплохо? - Останавливались и в местах похуже. – Дин взбивает подушку. – Ты останавливался в местах похуже. Здесь хотя бы нужно платить за ночь. - Точно, – говорит Кас. Он бросает свой мешок у основания кровати и не снимает ботинки. Дин изворачивается, засовывая ладонь под себя, чтобы залезть в передний карман. Он достает оттуда кучу мелочи и считает монеты. Хватит на несколько заходов «Волшебных пальчиков». Это маленькое чудо, или типа того. - Ты не против, если я приму душ? – спрашивает Кас, пока Дин запихивает мелочь в механизм и нажимает на кнопку. - Ни в чем себе не отказывай, – говорит он, переворачиваясь на спину и закрывая глаза. На минуту он чувствует на себе взгляд Каса, заинтригованного внезапной вибрацией – или тем, как Дин ей увлечен, он не знает. Ему плевать. Наконец, Кас снимает свои ботинки и уходит в ванную. Дину удается заснуть до того, как первый раунд вибрирующего, щекочущего блаженства заканчивается.

///

Дин резко просыпается посреди ночи – покрытый потом, взвинченный от гудящих нервов. Он вытирает лицо, запускает ладонь в волосы и смотрит на противоположную кровать, где Кас все еще лежит в отключке. Дин тихонько откидывает одеяло и встает с кровати, направляясь в ванную. Он закрывает за собой дверь и на несколько мгновений оставляет свет выключенным, стараясь замедлить дыхание. Он сглатывает, закрывает глаза и щелкает выключателем. Ебучий свет почти ослепляет его – то самое чересчур яркое, жужжащее освещение ванных комнат в дешевых мотелях. Дин дает себе минуту, затем, наконец, открывает глаза и смотрит в зеркало. Он немного уставший, немного щетинистый на подбородке, но это его собственное тупое, покрытое веснушками личико с его собственными зелеными глазами глядит на него из зеркала. Дин включает холодную воду и плещет себе в лицо, позволяя воде стечь по коже в раковину. Он вытирается полотенцем и выключает свет прежде, чем открыть дверь, но Кас все еще не тронулся с места, все еще зарыт под одеялом. Дин почти бы уверовал в то, что он мертв, если бы не плавное движение его дыхания во сне. Одно то, что он теперь спит, все еще пиздец, как странно. Дин залезает обратно в кровать и вздыхает.

///

Во сне, кто-то просит его остановиться. Во сне, Дин только смеется.