2.
19 марта 2021 г., 14:47
Пока они ждут завтрак, Кас читает какое-то обтрепанное издание «Над пропастью во ржи», оставляя пальцами серые пятна на белой обложке. Дин пьет свой кофе и наблюдает за проезжающими машинами снаружи, чувствуя себя дерганным, слишком уставшим и неспособным от всего этого избавиться. Он старается игнорировать неясное пятно своего отражения в окне, избегает смотреть себе в глаза, поэтому переводит взгляд на Каса каждый раз, когда тот перелистывает страницу.
- Откуда ты вообще ее взял? – спрашивает он в конце концов.
- Я нашел ее, – говорит Кас, не отрываясь от книги. – У твоего брата.
Дин выхватывает книгу у Каса из рук и проверяет. Точно, имя Сэма нацарапано на первой странице. Господи Иисусе, этой книжке что – лет двадцать, как минимум? Может быть, даже больше – с того времени, когда они все еще учились в школе и Дин усвоил привычку воровать книги из библиотеки, чтобы у Сэма было, что читать.
Большая часть их шмоток заканчивала свое существование в коробках в Камере забытых вещей или отправлялась на благотворительность прежде, чем они покидали тот или иной город, в котором им доводилось залечь на дно.
- Хм, – говорит Дин, отдавая Касу книгу; тот загибает страничку и откладывает ее.
- Сегодня мы разговариваем? – спрашивает Кас.
Дин недовольно кряхтит. Он отпивает еще глоток кофе. Официантка возвращается с их едой, выдавая тарелку с кучей омлета с сосисками и другую – с горкой клубничных оладушек с шоколадной крошкой. Дин наблюдает с легким отвращением, как Кас топит свою еду в озере из кленового сиропа.
- Чувак, от этого дерьма у тебя сгниют все зубы.
- Я пока не успел попробовать что-то еще, – Кас отрезает кусочек оладушка. – Сложновато, когда мы едим только в закусочных.
- Эй, я готовлю, – говорит Дин.
Кас минуту задумчиво жует.
- Бургеры.
- Это неправда, на той неделе я сделал пиццу, – говорит Дин. – И то жаркое, которое тебе понравилось. Так что поимей уважение. В детстве я не ел ничего, кроме Спагеттиос из банки, да и то, если Сэмми не съедал все первым.
Кас улыбается ему кривоватым изгибом губ, теплыми глазами. Но он ничего не говорит, так что Дин отводит взгляд, запихивая в рот омлет и отвлекаясь на телефон. Сэм наконец-то написал.
Он хотел поехать, поэтому я его поддержал.
Не будь мудаком, он твой единственный друг.
Ага, спасибо за напоминание, Сэмми.
Дин запихивает телефон назад в карман и допивает свой кофе.
///
Дин выписывает их из мотеля и заливает бак на заправке через дорогу, пока Кас слоняется внутри, тратя время на раздумья – что он предпочитает, Пепси или Колу, останавливаясь, в конце концов, на воде, потому что это «проcто». Дин хватает охапку снэков, сваливает их на заднее сидение, и они продолжают двигаться на восток, проезжая сквозь Рокфорд. Кас исследует его коллекцию кассет, осторожно, как он поступает всякий раз, когда притрагивается к вещам Дина, как будто они – какой-то драгоценный объект, бесценный артефакт, который он имеет честь держать в руках. Он читает задник каждой – маленькие, смазанные плейлисты, которые Дин писал от руки, когда оригинальные вкладыши пропитывались водой или пивом, или пóтом из-за ношения в карманах куртки, нежно и многократно поглаживаемые, пока отец возил их из города в город. В конце концов, Кас спрашивает: - Куда мы едем? Дин готов признать – он даже удивлен; он ожидал этого вопроса чуть раньше. - На восток, – говорит он. – Пока что. Кас глядит на него минуту. - Ты в хорошем настроении, – замечает он. - Разве? – спрашивает Дин. - Да, – говорит Кас. – Ты пока не сказал мне отвалить нахуй. Дин ерзает на сидении. - Ну. Еще рано. Их поездка через Чикаго проходит без происшествий. Дин сворачивает на маршрут вокруг озера Мичиган, ради смены пейзажа за окном. Он ведет машину, положив голову на ладонь, упираясь в стекло, чувствуя приближение мигрени. Когда они доезжают до Мичиган Сити, то останавливаются на ланч у фургончика с едой на обочине дороги, а затем Дин поворачивает на юг. Литополис, Огайо - Я бы чего-нибудь выпил, – говорит Дин, когда они проезжают Колумбус. Или десять, или двенадцать чего-нибудь, или столько, сколько потребуется, чтобы его вырубило, чтобы головная боль ушла, чтобы зуд под его кожей остановился и он смог наконец-то ночью поспать. Кас ничего не говорит, потому что, очевидно, он просто плывет по течению этой поездки, вместо того, чтобы, типа, поучаствовать в ней. Он не высказал ни одного предложения – что им поесть, что им послушать или поделать, он просто сидит и позволяет Дину принимать все решения. Дин, вроде бы, должен быть рад, потому что он все равно собирался заниматься тем, чем захочет. Вместо этого, он ожидает какого-то знака, какого-то намека, что Каc против. И ничего не происходит. Ему пиздец, как нужно выпить. Он находит какой-то унылый бар в получасе езды от города, выглядящий как огромная, уродливая металлическая халупа. Лампы перед входом жужжат, отбрасывая болезненно оранжевые отсветы на стены домов, притягивая к себе мотыльков. Женщина в черных колготках на красных шпильках свистит в их сторону, когда они проходят мимо. Кас больше не выглядит таким мучительно потерянным в барах. Может быть, он ходил выпивать, когда все еще работал в магазине на заправке. Может быть, он ходил после работы – нашел способ напрашиваться на неловкие перепихоны, нашел способ поспать в настоящей кровати хоть иногда, вместо спального мешка на картонных коробках в подсобке. Пальцы Каса обхватывают стакан с виски; его большой палец рассеянно стирает капельки влаги, проступившие на стенках, и Дин ерзает на стуле, слегка расстегивая молнию на куртке. Когда он поднимает взгляд вверх, чувак в конце бара – какой-то одетый в кожу байкер, сложенный как кирпичный сортир, – пялится на него. Сердце Дина подпрыгивает в груди, как будто отец только что поймал его со своей банкой пива, которую Дин украдкой спиздил, но байкер просто возвращается к разговору с барменшей. Дин отворачивается и прочищает горло. - Ты когда-нибудь этим занимаешься? – спрашивает он. Кас смотрит на него. - Занимаюсь чем? Дин пожимает плечами и слегка двигает локтем стакан Каса. - Ну, знаешь. Таскаешься по барам, напиваешься до усрачки, цепляешь несколько телефончиков, снимаешь отчаянных цыпочек? Уголок рта Каса дергается, и он смотрит вниз, на свои ладони. - Нет, – говорит он. – Я работал. Я решал кроссворды. Я... пил слишком много кофе, а однажды проглотил ополаскиватель для рта. Дин морщится. - То есть, ты все это время спал в том чулане? Кас не смотрит на него. - В основном, да. Кроме того раза, когда один хороший друг появился в магазине. Это была... ужасная ночка, если подумать. Но я спал в настоящей кровати и я снова увидел своего друга. Кас улыбается ему. - Твою мать, Кас... Дин трет лицо и заказывает еще два двойных шота. Зуд под его кожей никуда не уходит. Его кулаки сжимаются, затупленные ногти вгрызаются в кожу ладоней, волосы встают дыбом непонятно из-за чего. Дин старается успокоить дыхание, старается вспомнить те штуки по йоге, которые однажды показывал ему Сэм. Барменша улыбается ему, наливая их шоты. Дин улыбается в ответ, включает свой шарм– блядь, какая же он свинья. Ведь рядом Кас, но это говно получается уже практически по наитию, он мог бы снимать женщин даже во сне. И, к тому же, внимание Каса сейчас в телике, какой-то скучный спорт, где мужики меряются размерами своих тунцов, а Дину нужно чем-то отвлечься. Он закидывается своим шотом в знак благодарности, и улыбка женщины становится шире.///
Наверное, пить было плохой идеей. Флиртовать с барменшей было точно плохой идеей, потому что час спустя Чувака Байкера, очевидно, все это достало, и вот он отодвигает стул и встает во весь свой халковский рост. Дин готов к драке, его сердце громко стучит, мускулы напряжены, челюсть сжата. Вот оно – то, что было ему нужно; не быстрый перетрах на заднем сидении машины, но выбить из кого-нибудь дурь, сбросить куда-нибудь зуд из рук. Так что чувак подходит к нему, двигает Дина в грудь, начинает лаяться на него. Барменша – Джун или Мэй, или любой другой месяц в году – кричит на него, чтобы тот перестал, говорит, «они просто пришли выпить, Майк». Кас нависает над ним сзади, ладони на его руках, не удерживает Дина, но и не отпускает его. - Пойдем, – говорит Кас и мягко тянет его за собой. Дин пытается бороться с ним, пытается вырваться, чтобы засадить этому мудаку в нос, но ладони Каса нежно обхватывают его запястье, и Дин уступает. Он бросает деньги на барную стойку, смотря Чуваку Байкеру прямо в глаза, и говорит: - Спасибо за выпивку, сладкая.///
Дина рвет на заднем дворе. Он даже не настолько пьян – может быть, слегка навеселе, но это все. Он просто на взводе, слишком возбужден. Или, может быть, те хот-доги, которые он ел на ланч, оказались испорченными, но Кас стоит позади него и с ним, вроде как, все нормально; его ладонь мягко лежит между лопаток Дина, пока Дин ее не стряхивает. - Чувак, я в порядке, – говорит он. Кас вытаскивает ключи от Детки у Дина из кармана и отводит его к ней. Дин не протестует, просто позволяет Касу усадить себя на пассажирское кресло и защелкнуть на нем ремень безопасности; ладонь Каса задерживается на мгновение на его колене, пока он не уходит на сторону водителя. Они едут минут двадцать; Дин прижимает голову к холодному стеклу, смотрит на руки Каса, держащие руль, на изгиб его пальцев. Кас сворачивает на боковую дорогу где-то у черта на куличиках и глушит двигатель. - Сзади есть вода, – говорит он. - Я же сказал, я в порядке, – огрызается Дин. Кас прикусывает нижнюю губу. Дин пялится на нее. Блядь, он все еще на нервах, все еще слишком напряжен. Он опускает стекло, запускает внутрь немного свежего воздуха, запах пыли и фермерских полей. Кас распускает торчащую ниточку на коленке джинсов, раздирает ткань до дырки; кожа на тыльной стороне его ладони скользит поверх костяшек. Дин закрывает глаза – это не помогает. - Хочешь назад? – спрашивает Кас спустя несколько минут молчания. - Мне и здесь хорошо, – говорит Дин. Куда-то двигаться сейчас – слишком тяжелая, блядь, задача. Кас вылазит из машины, открывает задную дверь и залезает внутрь, перекладывает барахло на пол, снимает с себя толстовку и комкает ее, чтобы положить под голову как самодельную подушку. Даже с закрытыми глазами Дин может представить себе эту картинку по звуку шуршащей ткани, по тому, как тело Каса ворочается на коже сидения. - Спокойной ночи, Дин, – говорит Кас. - Угу, – вздыхает Дин. – И тебе тоже.
