the taste of gravel in the mouth // вкус гравия во рту

Около часа ночи начинает идти дождь. Они покидают бар – слишком трезвыми, на вкус Дина, – и идут назад, к мотелю, пока жирные капли оставляют мокрые пятна на земле и в их волосах. Воздух в номере тяжело ложится на кожу Дина, душный и спертый. Музыка в баре прекращает бухать вскоре после того, как они заходят внутрь, и оставшиеся посетители вываливаются на парковку; двери грузовиков захлопываются, а побитые, ржавые машины фыркают и заводятся. Какие-то группки идут по дороге, и их сапоги хрустят гравием, когда они спотыкаются по направлению к канаве. Дин лежит в темноте, наблюдая за тем, как ярко-голубые отсветы от вывески вспыхивают на потолке, проходя сквозь занавески. Снаружи, одна из женщин из бара смеется, а кто-то из мужчин начинает петь, и гром грохочет вдали. Кас выходит из ванной минуту спустя, выключая свет и бросая зубную щетку с пастой в свою сумку. Когда он снова выпрямляется, то замечает, как Дин за ним наблюдает. - Эй, – говорит Дин. - Привет, – говорит Кас. – Не можешь спать? - Слишком жарко, – Дин садится. – Иди сюда. Кас сомневается на мгновение, но потом делает шаг вперед, подходит и нависает на краешком кровати Дина. Дин поворачивается к нему лицом и устраивается так, чтобы Кас оказался между его ступнями. Кас глядит на него вниз, и Дин проводит рукой вверх по его ноге, по внутренней части его трусов. - Что ты делаешь? – спрашивает Кас. Дин говорит: - А ты как думаешь? Кас сглатывает. - Я думал, ты говорил, что это плохая идея. Дин тянет его вниз за подол футболки. Матрас проминается под дополнительным весом, издавая протестующие скрипы, когда Дин смещается так, чтобы Кас оказался сверху. Он запускает руки под футболку Каса, проводя по его позвонкам, снимая с него одежду, прикасаясь губами к его челюсти, к его подбородку, к его губам, дразня его. Наконец, Кас ломается, издавая раздосадованный стон, прежде чем крепко его поцеловать, опускаясь ниже, чтобы снять с Дина трусы; его щетина колет внутреннюю часть бедра Дина, заставляя его кожу покрываться мурашками. А потом он чувствует на себе горячий рот, слышит, как открывается крышка, и пальцы Каса вжимаются в него, скользкие, и кожа Дина горит, потому что, он, черт возьми, всю ночь не мог отвести от них глаз, и он слышит, как его собственный голос срывается, когда он шепчет: - Кас, пожалуйста. Кас отстраняется, садится и тянется к сумке Дина за презервативом. Он держит Дина за бедра, наконец-то, вставляя ему, и Дин хватается за спинку кровати, поскуливая, когда Кас начинает двигаться. Хотя, наверное, он должен был бы помалкивать, потому что снаружи ковбои курят сигареты и поют кантри-музыку, не попадая в ноты, и за стенкой люди, которые могут проснуться от таких вещей, и Дин вообще не должен этим заниматься. Но потом Кас удерживает его за запястья и втрахивает его в матрас, и Дин даже и не пытается больше не шуметь. После, он наблюдает за вывеской, вспыхивающей и гаснущей снова и снова, и старается перевести дыхание. Кто-то кричит на мужика снаружи, говоря ему заткнуться нахуй уже со своим Тимом Макгро, или типа того, и вскоре остаются только звуки дождя и их дыхания. Руку Дина снова начинает покалывать. Он трет ее рассеянно. Кас замечает это, наблюдая за Дином, пока тот не останавливается, отводя ладонь. Спустя какое-то время, Кас спрашивает: - Ты скажешь Сэму? Дин смотрит на него сквозь темноту; под светом от вывески края его лица сияют ангельски голубым. Желудок Дина неприятно раскачивается. - Сказать ему о чем? – спрашивает он. Кас отвечает спустя минуту. - О клинке, Дин. Дин чувствует, как в его желудке екает, и ему почти хочется, чтобы Кас вернулся к разговору об этом – о той штуке, что происходит между ними. Вместо этого, он просто закрывает глаза и вздыхает, произнося: - Я не знаю.

///

Следующим утром, родители из номера по соседству стоят в вестибюле, разговаривая с девушкой за стойкой – подают жалобу, может быть, или выписываются. Так или иначе, они пялятся на Дина, когда тот проходит мимо, и его лицо горит, когда он сдает ключи. Кас подгоняет Импалу к тротуару. Чем ближе они подъезжают к Лебанону, тем сильнее желудок Дина скручивается узелками. Никакое количество матрасов с эффектом памяти и горячих душей с идеальным напором воды не исправит того факта, что он снова попытался убежать от своих проблем. Он попытался сбросить их с себя в дороге, но у него ничего не вышло. Вместо этого, он просто возвращается с еще большим количеством проблем, и одна из них сидит на кресле рядом с опущенным к чертям стеклом. Лебанон, Канзас Усталость накатывается на него, как только он открывает дверь в бункер. Это просто чудо, что он не теряет сознание и не расхерачивает себе голову о лестницу. Сэм выходит помочь им с сумками, высказывая комментарий по поводу щетины Каса и пристально наблюдая за Дином. Дин распихивает остатки их припасов по кухне и направляется в душ, оставляя Каса и Сэма поболтать в библиотеке. Когда он возвращается, Сэм сидит в одиночестве за столом, печатая на своем компьютере. - Эй, а вот и ты, – приветствует его Сэм. – Кас, вроде как, пошел стирать одежду. - Класс, – Дин валится в кресло и вытирает лицо ладонью. Сэм смотрит на него поверх экрана ноутбука. - Если я спрошу, что не так, ты ответишь честно? – спрашивает он. Дин фыркает. Сэм закатывает глаза и закрывает крышку ноутбука. - Ты поджал хвост и свалил отсюда довольно шустро, – говорит он вместо этого. - Ты имеешь в виду, тогда или сейчас? – спрашивает Дин. - И то, и другое. Точно. - Кас беспокоится о тебе, чувак, – Сэм трет шею. – И, если честно, я тоже. Когда Дин не отвечает, Сэм вздыхает. - Слушай, Дин. Ты не должен рассказывать мне, что происходит, но... Он осекается. - Я просто устал, Сэм, – говорит Дин. – У меня была долгая неделя. - Да, точно, – говорит Сэм. – Ну, тогда, если ты не против, я бы, по крайней мере, послушал об озерном монстре. - Кха, – Дин стукается головой о спинку кресла. Сэм лыбится ему с другой стороны стола.