Ночь охотника

      Когда Дим ехал обратно в село, он думал, что весь последний день будет болтать со всеми подряд и обо всем подряд. Только почему-то единственным словом, которое он сказал, было короткое «да», брошенное в ответ на вопрос Давтиса: «Опять не дался конь?» После чего он ушел в конюшню и с особым рвением принялся за работу.       – Почему ты не хочешь уехать сейчас? – В середине дня трактирщик, не выдержав наплыва любопытствующих и сам изведясь, пришел в конюшню.       Дим дернул плечом.       – Хочешь использовать последний шанс? Но если ты не поймаешь коня, ты не успеешь отсюда уйти.       Дим махнул рукой.       – Уже примеряешь на себя роль немого? – с заметным раздражением в голосе спросил Давтис.       Дим посмотрел на него и наконец разомкнул губы:       – А тебе-то что за дело до меня?       – Ты хороший парень. И хороший работник. Мне жалко, если ты пропадешь ни за что.       – Я никогда не бросаю начатое дело, если у меня есть возможность его сделать, – сказал Дим. – И я никогда не нарушаю обещаний. Я обещал привести этого коня владетелю завтра утром. Если я этого не сделаю… получится, что кара будет для меня… справедливой.       Трактирщик только покачал головой, но сказать ничего не успел, в дверь заглянул мальчишка-прислужник и громким шепотом сообщил, что сюда едет сам господин владетель.       – Надеюсь, он не придумал еще раз менять условия договора в свою пользу, – пробормотал Дим, выходя на улицу.       Там уже собралась толпа зевак, интересующихся странным поединком между владетелем и конюхом. И Дим не мог с уверенностью сказать, на чьей они стороне.       – Кто-то поджег мой луг этой ночью, но в нем не было ничего примечательного, кроме сочной травы, которую так любят лошади. Это и есть хваленый луатский способ ловли коней? – громко поинтересовался владетель еще издалека, не дожидаясь, пока с ним поздороваются.       – Я просто делаю то, что считаю нужным, и как считаю нужным, – ответил Дим, отбросив обычную робость. – Насколько я знаю, кроме небольшого выжженного круга, ваш луг не пострадал.       – А что еще ты посчитаешь нужным? – скривившись, поинтересовался владетель, подъезжая к нему и останавливая кобылу рядом.       – Вы же не обсуждаете со мной, когда устанавливаете свои законы? Потому что я в этом не разбираюсь. А я не обсуждаю, как мне ловить лошадей. Потому что лучше меня в этом здесь никто не разбирается, – ответил Дим, прямо и твердо глядя ему в глаза.       Толпа замолкла. Большинство наверняка не удивилось бы, если бы владетель отдал приказ не ждать с карой для конюха до завтра.       – Что ж… – тихо от еле сдерживаемой ярости сказал владетель. – Если завтра по утру у меня коня не будет, ты ответишь и за эти слова.       – Отвечу, – согласился Дим, легонько оглаживая белоснежную кобылу, не желающую в этот раз спокойно стоять на месте под своим господином и нервно переступающую ногами. – А если приведу его, вы меня отпустите на все четыре стороны с той лошадью, которую я выберу.       Владетель затянул повод, чтобы кобыла под ним не вертелась и наклонился к Диму, глядя ему прямо в глаза.       – С радостью, – подтвердил он.       – Так хочется сказочную лошадку? – Диму вдруг стало весело. Всмотревшись в это холеное красивое лицо, искаженное сейчас словно от давно сдерживаемой внутренней боли, он понял, что уже выиграл. И все, что творит сейчас привыкший всегда получать свое хозяин этих земель, – это всего лишь месть Диму. Еще бы понять, за что именно… Но по сути Диму это было уже неважно. Он уже понял исход. И уже знал, как добьется законной награды.       – Очень хочется, – тихо ответил владетель, играя желваками.       Кобыла под ним снова дернулась, и он, выпрямившись, резко ударил ее хлыстом.       – Не бейте ее, она не виновата! – громко сказал Дим. – И вообще я не люблю, когда бьют моих лошадей. А она завтра будет моей. Возможно. Если, конечно, вы не прячете в своей конюшне кого получше.       – А это мы еще посмотрим, – уже почти не сдерживая ярость, ответил владетель и так сильно пришпорил кобылу, что она умчалась, словно камень, выпущенный из пращи.       – По-моему, тебе точно надо бежать, – серьезно сказал Диму Давтис. – Даже если ты приведешь ему коня, он снимет тебе голову за этот разговор.       Дим пожал плечами. Да, он не умеет разговаривать с представителями власти, каждый раз дает себе зарок больше с ними не связываться, и каждый раз обстоятельства мешают ему.       – Мне нужна твоя помощь, – сказал он Давтису. – Расскажи мне, как добраться до владетельских пастбищ?       – Решил напоследок все-таки украсть у него эту кобылу? – понимающе кивнул тот.       – Не совсем, – хитро улыбнулся Дим.              Говоря по правде, луатичи конокрадством не занимаются, считая это ниже своего достоинства, тем не менее, любой луатский ребенок знает пару десятков способов вернуть украденную лошадь, а попросту говоря – выкрасть ее обратно. И Димач исключением не был.       Под покровом ночи, накинув на Рыжу черную попону и прихватив с собою белую, он пробрался к пастбищу, где ночевала, жуя сочную траву, любимая белоснежная кобыла владетеля.       Вообще-то Дим мог выбрать для осуществления своего плана какую-нибудь кобылу и из деревни, в эту ночь быстрота ему была не нужна. Но для него стало делом чести поймать вороного жеребца именно на эту лошадь, раз уж у нее так удачно пришла охота, что он и понял, когда она гарцевала вокруг него днем.       Дим снял с Рыжи черную попону и накинул на кобылу, чтобы она сливалась с темнотой. Саму Рыжу оставил пастись в загоне, укрыв белой попоной, чтобы пастухи издали видели белое пятно и не поднимали шум. Ловко вывел кобылу из загородки и увел в перелесок. Там, когда он убедился, что пастухи их больше не видят, сбросил с кобылы попону и, сев верхом, поскакал в сторону того места, где обычно встречал коня. Почему-то он был уверен, что конь, несмотря на вчерашнюю подлую ловушку, все равно придет.       И не ошибся.       Сзади раздалось громкое ржание, и Дим, обернувшись, увидел бегущего к ним вороного красавца. Кобыла, почувствовав приближение жеребца, замедлила ход и заржала в ответ. Дим стегнул ее по крупу уже снятой с пояса и зажатой наготове в руке веревкой, и кобыла поскакала, хоть уже и не так резво, то и дело кося глазом назад и призывно задирая хвост.       Жеребец уверенно догонял их опять размашистой красивой рысью, выгибая шею и вывалив пятую ногу. Дим оглядывался на него, выбирая, когда лучше свалиться с кобылы, чтобы не попасть под копыта распаленного страстью жеребца. И, когда тот приблизился почти вплотную, легко оттолкнулся от белоснежного бока и кубарем полетел в траву.       Вскочил на ноги, хватая конец петли на изготовку, и с удивлением обнаружил, что жеребец кобылу еще не покрыл, они продолжают носиться друг за другом вокруг него, играя.       – Ну прям как я! Только б перед бабой покрасоваться подольше! – Дим хлопнул себя ладонями по бедрам и хохотнул. – А она тоже как баба – ой, не хочу, ой, не буду, а сама аж сочится вся! И правду говорят – лошади как люди… Или люди как лошади?..       Однако наблюдать за брачными игрищами животных в этот раз ему было скучно. Не до игрищ, когда время утекает из рук, а рассвет вкупе со страшной карой все ближе и ближе. Вот выпутается из этой передряги, уедет в другие края, и будет там девкам сказки рассказывать, как чудо-коня ловил.       – Да покроешь ты ее наконец или нет?! – в сердцах воскликнул он, поднимая руку с петлей.       Жеребец, словно услышав, обернулся на его голос и вдруг бросился на него.       Дим испугался: быть затоптанным в его планы никак не входило, а в глазах распаленного жеребца было слишком много ярости. Где-то он уже видел такое сегодня…       Не успев додумать, Дим резво отскочил в сторону и бросил аркан.       Петля уже должна была упасть на шею жеребца, как вдруг он словно споткнулся и начал падать, подгибая под себя голову, и… Дим аж выпустил веревку из рук, когда увидел, как, ударившись о землю, конь превратился в человека. Голого человека с длинными черными волосами. Перекувырнувшись, он сел на корточки и на пару мгновений уставился на Дима, у которого перехватило дыхание: он узнал его.       Сообразив, что раскрыт, оборотень прыгнул вперед, снова кувыркаясь через голову, и, уже обернувшись конем, поскакал, что есть мочи, прочь.       Дим, тут же придя в себя, бросился к кобыле, удивленно стоявшей рядом и не понимающей, почему ее покинули, вскочил верхом и погнал следом за конем.       Они мчались, словно две молнии – черная и белая, по лугам и полям. И белоснежная кобыла, направляемая жесткой рукой разъяренного охотничьим азартом Дима и подстегиваемая его ногами, стала скоро нагонять вороного коня, гонимого желанием скрыться от того, кто узнал его тайну. И ни одному из них и в голову не пришло, что в этой гонке нужды-то и не было, что встретившись утром, как и условились, они могли бы обо всем поговорить по-человечески. Но сейчас ими обоими овладели животные инстинкты охотника и жертвы, и ни один не собирался сдаваться.       Белоснежная длинноногая кобыла и вправду сумела сделать то, на что оказалась неспособна маленькая Рыжа. Она поднесла Дима настолько близко к коню, что ему хватило мощного прыжка, чтобы оказаться на его спине. Хотя и удержаться на ней сразу он не смог, и чуть было не съехал коню под брюхо, но успев вцепиться намертво в роскошную черную гриву, втащил себя обратно.       Конь, тут же замедлив ход, поддал спиной вверх, сбивая непрошенного седока. Только Дим уже держался крепко. Конь и так и сяк прыгал, вставал на дыбы, закручивался вниз, но сбросить прилипшего к нему, словно клещ, Дима так и не смог.       Тогда он снова поскакал, что было сил, то и дело резко меняя направление, перепрыгивая через высокие кусты и длинные овраги. Дим болтался на нем, выдирая клоки из гривы, иной раз сползая с него на бок, но каждый раз все равно удерживаясь, и так и не упал.       Наконец конь сбавил скорость, поскакал ровно, перешел в рысь, а затем и в шаг. Дим немного разжал руки и выпрямил спину, чтобы коню было легче идти. По привычке похлопав коня по шее, он почувствовал, что его шкура вся в мыле, а грудная клетка, стискиваемая его ногами, ходит ходуном. Дим и сам дышал так же тяжело и уже чувствовал холодок от ночного ветра добравшегося до его разгоряченной кожи под насквозь вымокшей от пота одеждой.       Конь прошагал немного, а потом вдруг подогнул передние ноги и голову и упал. Дим едва успел отскочить. И с изумлением уставился на лежащего у его ног голого человека, со слипшимися от пота черными волосами, все еще судорожно дышащего и облизывающего пересохшие губы.       Дим подошел и осторожно опустился рядом на одно колено.       – Ты победил, луатич, – хрипло произнес владетель Альгер. – А я и правда думал, что ваши способности – это сказка.       – А я думал, что оборотни – это сказка, – ответил Дим, приглядываясь к нему и ничего не понимая. На красивом лице владетеля, все еще искаженном после безумной скачки, не было и следов той дикой ярости, которая обуревала его днем. Наоборот с каждым выдохом он успокаивался, и сквозь судорогу на его лице проступала… улыбка?       – Мы квиты, – ответил владетель и пытливо посмотрел на Дима, которому почему-то стало неуютно под этим взглядом, и он отвернулся.       – Я свободен и могу уходить на все четыре стороны? – уточнил Дим на всякий случай.       – Можешь. Если ты больше ничего не хочешь.       Владетель приподнялся на одном локте и внимательно смотрел на Дима, дыхание у него было все еще тяжелым.       – А что я еще могу получить? – спросил Дим, чувствуя, что владетель ждет этого вопроса, и обернулся к нему.       Альгер пожал плечами и изогнул бровь. Темные глаза его неотрывно следили за Димом.       – Ответ на вопрос? – предположил Дим.       – На какой?       – Почему ты изменил уговор?       Альгер сел и придвинулся к нему ближе, все еще не отрывая от него глаз, приоткрыл рот… И закрыл, словно передумав говорить. Но, опустив глаза, все же ответил:       – Сегодня последний день уходящей луны. Завтра родится новая, и до полнолуния я не смогу превращаться в коня. А я не хотел ждать так долго. – Он снова посмотрел на Дима.       – Почему? – спросил Дим, понимая, что это уже лишний вопрос, но под гипнотизирующим, нечеловеческим взглядом оборотня мысли путались в голове.       Он словно первый раз видел его: не высокомерного владетеля, которого хотелось убить в отместку за все издевательства, не сказочного коня, которого хотелось изловить, чтобы доказать свою ловкость, а человека. Такого же, как он сам. Почти... И Димач еще сам не понимал, что ему было нужно от него, и зачем он продолжает этот разговор. – Почему? – повторил он. – Так хотелось, чтобы я…       Оборотень при этих словах вдруг подобрался, словно готовясь убежать. И Дим, повинуясь наитию и все еще обостренному инстинкту охотника, резко схватил его за руки и бросил на землю, нависая над ним.       – Да что ж у вас, лошадей, привычка такая дурная – чуть что, сразу драпать! – воскликнул он, глядя на лежащего под ним оборотня, не делавшего, впрочем, даже попыток вырваться.       – Зато ты драпать не любишь, – усмехнулся Альгер. – Я удивился, что ты не сбежал, когда я пригрозил тебе карой.       – Я хотел свою награду.       – Ее? – Альгер дернул головой, намекая на свою кобылу, оставшуюся где-то далеко позади.       – А она… такая же как ты? – осторожно поинтересовался Дим.       – Нет. Я один такой. Проклятый.       Дим почувствовал, что владетель под ним совсем расслабился, будто смирился со своей судьбой и бежать больше не хотел.       – И твое проклятье спадет, когда тебя кто-то поймает? – попробовал угадать Дим.       – Тоже нет. Я таким родился и не знаю, как от него избавиться.       – Зачем же тебе нужно было, чтобы я тебя непременно поймал? От скуки?       – Понравился ты мне. – Альгер взглянул ему прямо в глаза. – И ты меня не разочаровал.       – Ч-чем? – вылупился на него Дим.       – Ты смелый. Не такой, как все. Как я. И красивый.       Альгер приподнялся и коснулся его губ своими.       Димач вылупился на него еще больше.       – Даже так? – прошептал он. – До тебя, видимо, доходили слухи, что мы, луатичи, лошадей любим еще и таким образом? – воскликнул он слишком громко, чтобы скрыть ошеломившие его самого эмоции. – Так это враки, я хочу тебе сказать. Ни один луатич, кого я знал, в этом замечен не был! И даже то, что ты сейчас не конь, а человек…       – Забирай Аштан и проваливай, – перебил владетель, скинул его руки и сел, собираясь подняться и уйти.       – Аштан?       – Кобылу.       – Да не нужна мне кобыла! – Дим неожиданно резко толкнул его обратно. – У меня Рыжа есть, куда мне две? А вот волшебного коня у меня еще не было. Такого, которого можно любить.       Он погладил Альгера по плечу, понимая, что его ну ни сколечки не смущает возможность заняться любовью с этим... мужчиной… конем? Оборотнем. Это ж какие сказки потом можно будет рассказывать!       Дим сам поцеловал его в приоткрытые губы. Альгер замер под ним на три долгих удара сердца. А потом вдруг поцеловал в ответ, с таким жаром и с такой яростью, что у Дима захватило дух. Он выпустил его руки, и Альгер обхватил его, царапая ногтями спину и терзая пальцами сплетенные в тугие косички волосы.       Дим тоже прижал его к себе, крепче, чем самую драгоценную добычу, кровь едва успокоившаяся после дикой погони, снова застучала в висках, разливая жар по всему телу. Наконец прервав поцелуй, Дим всмотрелся в красивое лицо оборотня, тяжело дышавшего и подрагивавшего от прикосновений. Остановив свою ладонь у него между ног, Дим вдруг распахнул глаза от неожиданного озарения:       – Так это ты не на кобыл там охотился-то!       – С кобылами не так интересно, как с людьми, – ответил Альгер, еле сдерживая довольную улыбку. – А конь… конь просто не мог скрывать того, что человек не мог показывать. Но, – прошептал он, снова обнимая Дима, – если успеем до рассвета, я, так и быть, подброшу тебя до села…       – Успеем, – шепнул в ответ Дим, снова приникая к его губам.                     А перед рассветом Давтис, хозяин постоялого двора «Мару-охотник», выскочил на улицу, привлеченный каким-то шумом. И с удивлением увидел, как в село медленным чеканным галопом влетел статный жеребец, черный, словно самая темная ночь, а на нем без уздечки и седла сидел Дим. У ворот они остановились, и Дим помахал рукой Давтису.       – Это и есть чудо-конь?! – изумленно воскликнул трактирщик.       – Хорош, да? – с гордостью ответил Дим, оглаживая жеребца по шее. – Сейчас отведу его в замок, а потом вернусь и все расскажу. Ну, почти все, – добавил он после того, как конь нервно переступил под ним. – Некоторые секреты… луатские… я, конечно, выдавать не буду. Пусть люди больше верят в сказки.