Ночь охотника

      – Мне нужна твоя помощь, – сказал Дим, придя в середине дня в кузню и вызвав подмастерья Герри во двор.       – Какая? – удивленно спросил Герри, вытирая грязные руки о жесткий фартук. Из всех парней в округе недавно прибывший Дим ближе всего сошелся именно с ним. Они вместе пили пиво по выходным, обсуждали девок, напару за ними ухаживали. Хотя и близкими друзьями их назвать было нельзя. Слишком разные они были, да и знали друг друга не так уж давно. Однако и такая дружба оказалась Диму на руку.       – Да я вот слышал разговоры про то, что у вас, кузнечных дел мастеров, есть в обиходе один волшебный порошок, – приглушив голос заговорил Дим. – Мол, достаточно к малой щепотке поднести искру, и она сразу разгорится ярким пламенем.       – Ну, есть такое, – самодовольно ухмыльнулся Герри. Оказывается, и для бывалого луатича есть на свете что-то удивительное. Однако, Дим лишь радостно хлопнул приятеля по плечам.       – Ты ведь сможешь мне его достать? Лучше сегодня до заката. Но крайний срок завтра.       – Зачем? – вновь обескуражено переспросил Герри.       – Мое дело зачем. Меньше будешь знать – лучше спать будешь.       – Ох, Димач, темнишь ты… А ежели дело подсудное?       – Не подсудное. А ежели что – отпирайся, мол, знать ничего не знаю, а я скажу, что сам спер.       Герри покачал головой, обдумывая, стоит ли связываться, а потом махнул рукой:       – Сколько тебе надо-то?       Дим извлек из корзинки, стоящей у его ног, небольшую крынку и подал приятелю.       – Думаю, этого хватит.       – Уж не замок ли господина Альгера ты решил того… с земли стряхнуть? – едва слышно от страха прошептал Герри.       – Нет. Клянусь своей головой. Поверь, она мне еще дорога.       – Поверю… – вздохнул Герри, не решаясь идти на попятный. – Ладно, давай сюда свою крынку…              На луг Дим приехал перед закатом. Тщательно выбрал место, несколько раз все прикинул про себя, а потом стал аккуратно рассыпать волшебный порошок по кругу, оставив незасыпанным лишь один отрезок, футов в шесть длиной. Крынку с оставшимся порошком, как и седло и прочие вещи, отнес к дальней роще и тщательно припрятал, а вернувшись в центр круга, стал раскладывать на траве морковку, ранние яблоки и овес – любимые лошадиные лакомства. Рыжу стреноживать не стал, просто замотал ей повод на шее, чтоб не мешался под ногами, и в ожидании вороного коня только и делал, что отгонял ее от приготовленных ему лакомств.       Конь появился, когда уже совсем стемнело. Вконец истончившийся месяц давал так мало света, что Дим не сразу заметил появление вороного. Он сам привлек их внимание громким ржанием. Дим встал на ноги и застыл, удивленно открыв рот. Конь, выгнув дугой шею, бежал к ним ровной широкой рысью, словно подвисая в воздухе на каждом шаге, а высоко поднятый хвост струился по воздуху, словно перетекая в ночную тьму. Рыжа даже забыла про траву и тоже удивленно на него уставилась. Конь описал вокруг них большой круг, встал на дыбы, подпрыгнув, развернулся и побежал в другую сторону так же красиво.       – А конь-то о пяти ногах! – приглядевшись, воскликнул Дим и не сдержал смеха.       Обойдя свою кобылу сзади, приподнял ей хвост.       – Нет, ты не в охоте, – подтвердил он то, в чем в общем-то и без того был уверен. – Тогда чего он так выплясывает вокруг тебя? Или сказочные жеребцы способны покрыть кобылу просто по любви?       Рыжа, навострив уши, наблюдала за красующимся перед ней жеребцом. Дим тоже полюбовался некоторое время на его кульбиты, изящные и грациозные, несмотря на его немалый рост.       – Иногда я жалею, что я не лошадь, – признался он, почесывая холку Рыжи. – Я так красиво ухаживать не умею. Ты впечатлена?       Конь призывно заржал. И Рыжа дернулась на месте.       – Отдашься ему? – спросил Дим, внутренне сжимаясь от внезапной надежды, что если жеребец полезет на его кобылу, он сможет в этот момент сам залезть на него верхом. Жеребцу будет все равно. А после он уже не сумеет скинуть искусного всадника. Жалко, только порошок обратно собрать не удастся. – Ну-ка, давай попробуем…       Он подвел кобылу в центр очерченного им круга, уткнул носом в давно желанные лакомства, так и не пригодившиеся для коня. И отошел в сторону, вытаскивая из кармана на всякий случай огниво.       Жеребец, все еще возбужденный, пробежал между ним и кобылой той же красивой рысью, фыркая и мотая низко опущенной головой, чем вновь вызвал искренний восторг у Дима. И вдруг, брыкнув задними ногами в его сторону, скакнул к кобыле. Рыжа, сообразив, что ее собираются снасильничать, хотя она совсем к этому не готова, истерично взвизгнула и, высоко подкинув задние ноги, хоть так и не достав ими до морды жеребца, бросилась наутек.       Дим выругался и решительно чиркнул огнивом. Одна искра, через шесть футов – другая. И вокруг них с конем, еще не успевшим понять, что произошло, и стоящим на дыбах, выросло огненное кольцо.       Жеребец моментально опустился на четыре ноги и огляделся. Он снова заржал, но уже не призывно, а испуганно.       – Иди сюда, мой хороший, – прошептал Дим, вставая около выхода из круга и не обращая внимания на жар за спиной. – Только человек не боится огня. Тем и отличается от зверей. Зверь никогда не побежит в огонь, если есть выход. Да?       Конь метнулся в одну сторону, в другую. Только огонь был везде, кроме небольшого отрезка, у которого стоял человек. Человек, готовый прыгнуть на пробегающую мимо лошадь. И не только прыгнуть, но и удержаться на ней.       Дим уже весь напрягся, готовясь к прыжку и бешенной скачке после него. Однако конь неожиданно развернулся в другую сторону и прыгнул прямо через огонь.       Когда Дим выбежал из огненного кольца и добежал до того места, где из него должен был выскочить конь, его уже и след простыл. Он какое-то время еще пометался по лугу, но, разумеется, тщетно, и, наконец, устав, упал в траву. И громко расхохотался.       – Вот и все, прощай, мой язык! – отсмеявшись, сказал он, глядя в высокое черное звездное небо. – Последний день нам вместе осталось… Не придет завтра конь сюда… После такого – не придет. Не иметь вам, господин владетель, в ваших конюшнях сказочную лошадь. А мне – не рассказывать больше сказок.