Сегодня я буду холоден к тебе, одевайся потеплее

Вязаный свитер и джинсы — повседневная одежда, начиная с того злосчастного дня, когда Вики перешла на уровень выше, сдав демонический экзамен на «отлично». А горячий кофе перед первой дисциплиной — это горькая необходимость с привкусом терпкой корицы, и не из-за плохого сна, нет. Первая пара у них всегда совместная. А это значит, что она снова будет замерзать. Потому что рядом с ней будет находиться он. Люцифер ворвался в её спокойную жизнь, как декабрьский ветер посреди снежной зимы — резко и внезапно, а ещё очень холодно. Так холодно, что одно лишь его присутствие вызывает дрожь по телу и пробирает до самых костей, заставляя все замёрзшие конечности отбивать слаженный ритм. У Вики всегда руки начинают неметь от пробегающего мороза, заметно трястись, а губы медленно теряют здоровый розовый оттенок, когда демон нарочно, просто специально садится позади неё каждый раз. Спиной и опущенными крыльями она всегда чувствует насмешливую ухмылку, хитрый прищур горящих зениц, потому что Люцифер знает. Что младшая Уокер — его родственная душа. И поэтому она при любом удобном случае старается находиться от него как можно дальше, ведь дьявол рядом с ней всегда купается в волнах привычного ему тепла, в то время как Вики хватает быстрой минуты его присутствия, чтобы замерзнуть. Соулмейты. Они — соулмейты. Связанные. — Ты должно быть шутишь, — удивлённо шепчет Вики, плотнее кутаясь замерзшим носом в ворот водолазки. Температура в аудитории стала стремительно понижаться или девушке просто так начинало казаться. — Да ты же сама сказала, что тебе холодно, — Мими отвечает тихо, таким же шёпотом. — Сразу после того, как сюда вошёл Люцифер, — она сочувственно взглянула на подругу и дотронулась рукой до её щеки — ледяная. — Мы же не мёрзнем просто так, сладкая. Вики узнала о существовании родственных душ только тогда, когда умерла и попала на Небеса. Люцифера она вообще не видела, проучившись год под статусом Непризнанной, и была бы рада не видеть его до конца своей вечности — если такое возможно. Только краем уха была вынуждена слышать влажные по нему воздыхания мечтательных демониц и даже некоторых ангелов, но сразу забывала о его «невероятных глазах, крепких и тёплых руках» — как многие любили говорить. Сын Сатаны у всех ассоциируется с адским огнём — не потухающим, очень жарким и смертельно опасным. Дотронешься до него — больно обожжёшься. Только для Вики он стал снежной зимой и колючим морозом, который мгновенно обезоруживает, пускает её в сильную, неконтролируемую дрожь и забирает внутреннее тепло, окуная в холод. Никакого жара и никакого огня она не чувствует. — Если не хочешь превратиться в кусок айсберга, то советую ничего ему не говорить и вообще не искать с ним встреч, — напутствовала Мими, не скрывая страха за свою подругу. — Потому что Люцифер не примет вашу с ним связь. Мими — реалистка. Не балуется пустыми надеждами. Вики была такой же. — Почему именно он? — в пустоту прошептала Уокер, взывая ко всем чертям. Она не испугалась по-настоящему, когда узнала, что Люцифер оказался её истинным —предначертанным судьбой и велению самого Шепфы. Не испугалась даже тогда, когда уловила морозный шлейф обволакивающего её холода, который медленно проникал в тело и по каждой клеточке стремился к бьющемуся сердцу. Вики считала, что такой неожиданный поворот жизни она выдержит стойко, и вообще, пройдёт мимо, не оглядываясь вслед. Девушка не собиралась с ним сближаться, а тем более — принимать их духовную связь и доводить до завершения. И младшая Уокер жила с такими успокаивающими мыслями неделю, а потом всё резко и с грохотом рухнуло к тем самым чертям, к которым она когда-то взмаливалась от отчаяния и строгой несправедливости. Сын Сатаны её заметил. Запомнил. И вот тогда Вики пришла в настоящий ужас. Люцифер стал ловушкой из которой ей теперь было не выбраться. Ночным кошмаром, от которого она бежала со всех ног, только чтобы спасти и сохранить своё тепло. Он — стальные оковы мороза. «Сегодня я буду холоден к тебе, одевайся потеплее», — его насмешливая фраза, покрытая коркой льда и разбитых надежд новообращённой демонессы. Да, Вики всё же надеялась. Совсем чуть-чуть. Он увидел её нахмуренное выражение лица — полное недовольства от сложившейся ситуации, увидел посиневшие губы, которые она постоянно сжимала, и увидел трясущиеся руки. Затем и ноги. А потом ещё услышал их с подругой разговор, ведь вечно болтливая Мими так бодро произнесла: «Будет плохо, если он почувствует тепло». И вся прелестная шутка в том, что Люцифер как раз таки почувствовал то самое тепло, похожее на поцелуи летнего солнца или светлые объятия лучей. «Мне холодно, Люцифер. Отойди от меня», — как мольба звучала её просьба. И так каждый день. У неё на душе снежные вихри. А у него только солнце. Короткие платья с майками заменились длинными, бесполезными свитерами, потому что демон никогда не упускал шанса довести её до обморожения, находясь рядом. Своим нежеланным присутствием он жадно и остервенением высасывал из неё накопившее во время их дальнего расстояния тепло, а потом ещё и улыбался от удовольствия, когда Вики — такая окоченевшая и дрожащая, предстояла в жалком виде перед ним. Ядовитая усмешка, а потом его уход — и девушка отмерзает, тая также, как наступает весна после долгой зимы. И всё повторялось по кругу. — Оказаться моей родственной душой, — тихо проговаривает демон, накручивая прядь женских волос на палец, прекрасно зная, как холодно ей сейчас от их близкого контакта. — Мне тебя даже жаль, — как хлёсткая пощёчина, как удар под дых или же падение с каменистого обрыва вниз, в непроглядную неизвестность. — Нравится, да? Смотреть на мои дрожащие от холода руки и знать, что причина ледяных губ — ты. Её пушистые ресницы подрагивают в этот момент точно также, а губы действительно приобретают оттенок синевы, как и всегда, когда он подходил к ней непозволительно близко, чтобы ещё раз окунуть её с головой в Северный Ледовитый океан, в котором она замерзала снова и снова. — Нравится.