Сегодня я буду холоден к тебе, одевайся потеплее

«Нравится», — её так сильно накрывает ледяной волной, что Вики только плотнее прижимается дрожащими крыльями к шероховатой стене, лишь бы увеличить между ними расстояние, которое смогло бы послужить тёплым спасением от оков мороза. Она отчаянно, до ломки замёрзших костей хочет почувствовать поцелуи солнечных лучей на покрытой мурашками коже, но вместо этого чувствует обездвиживающий озноб, с жадностью обволакивающий слабое женское тело. Люцифер видит каждый трепет тёмного перышка, слышит постукивание зубов, когда Уокер — вся такая из себя отважная и гордая, — терпит и сжимает сильнее челюсть, прикрывая глаза. Он смотрит свысока, сосредоточенно впитывая в себя и отпечатывая на алой радужке глаз любое движение новообращённой. С видом победителя и с чувством превосходства, молча довольствуется загнанной жертвой, навсегда заплутавшей в зимнем лесу, и не может отказать себе в ещё одной слабости — прикоснуться к её холодной щеке, на долгое время потерявшей миловидный пунцовый цвет. Слабо так, почти опасливо, дотрагивается кончиками пальцев до ледяной кожи её лица и ухмылка растягивается от внезапного вздрагивания девушки, для которой его прикосновение — острый укол. — Н-не прикасайся к-ко мне, — трясется, дрожит, и Люцифер с жадностью упивается её жалким состоянием, перстами очерчивая линию скул, медленно спускаясь ниже к покусанным губам, имеющим нездоровый оттенок синевы. — Убери от меня свои руки, — подначивает, раззадоривает. «Нравится», — громко повторяется в её помутнённой голове. Кажется, что она ничего не слышит вокруг себя, кроме гулкого стука её леденеющего с каждой секундой сердца и демонического голоса, пробирающего до дрожи точно также, как его прикосновения, как и его морозное присутствие. Девушка с обессиленным вздохом откидывается макушкой назад, медленно раскрывая лазурные глаза, а Люцифер продолжает по-собственнически вкушать в себя каждый трепет её длинных ресниц. Она уже не чувствует больных укусов клыкастого холода. Она не ощущает мужских касаний на своём вымученном лице и даже крылья больше не контролирует — они обессиленно спадают вниз, к её прикованным к полу ногам. И где же тот адский огонь, с которым сравнивают сына Сатаны? Где он? — Вечность бы смотрел, — ядовито усмехается, вколачивая в её медленно бьющийся орган сосульки, а Вики истерически рассмеяться так сильно хочется, но с посиневших губ срываются лишь глухие, совсем хриплые смешки. — Крошечный осколок льда уже попал в твоё сердце, Уокер? — издевается. Вики не отвечает. Молча рассматривает суровое выражение лица демона, ведь слова уже попросту не формулируются в едкие предложения, которыми она охотно хотела бы его наградить. Снежные вихри завывают грустные и печальные песни где-то в глубине души, а слёзы, кажется, способны заледенеть в уголках её глаз, но Уокер не позволяет себе упасть перед ним ещё ниже. Однако, девушка совсем не знает чем руководствуется, когда протягивает к нему свою бледную ладонь и касается рукой широкой груди, на миг задерживая сбивчивое дыхание. Порыв, непонятный им обоим. Люцифер не вздрагивает, но крыло его заметно вытягивается, каждым винным пером напрягаясь от дерзости девчонки, осмелевшей притрагиваться. А назад не отступает, и ладонь её дрожащую от себя не отбрасывает — стоит, вглядываясь в небесные омуты, в надежде найти ответ. — Что ты делаешь? — шёпотом, не понимающе. — Ищу тепло, — отзывается тихо она. В его рассеянном взгляде Вики замечает трещину. Айсберг раскалывается. Вторую ладонь она также умещает рядом, не произнося больше ни единого слова. Ждёт немного, надеется, и блаженно прикрывает глаза, когда лёгкий, такой крохотный кусочек необходимого тепла просачивается в её кожу невесомыми покалываниями в подушечках пальцев. Плевать, что будет через пару часов после их встречи. Плевать, что завтра Люцифер снова будет награждать её холодом. Прошу, позволь мне сейчас окунуться в твой солнечный свет. Люцифер замирает, не шевелясь. Лишь отдёргивает от её почти улыбчивого лица руку, в первый раз в жизни не зная, что делать дальше и как себя вести. Вот она — всё такая же холодная, заледеневшая и дрожащая от озноба, стоит перед ним, готовая терпеть любые оскорбления и насмешки, лишь бы он дальше позволял втягивать в себя слабое тепло, словно спасительное от смерти лекарство. Он глотает приоткрытым ртом воздух, и энергия её — медовый аромат луговых цветов, окутывает пространство вокруг, дурманя, искушая прикоснуться к ней ещё раз. И он касается. Дотрагивается своей рукой до холодной ладони Вики, накрывая, и наступает чёртов конец. Режется об острые грани её льда, сокрытого в нежной коже, чувствует промозглый ветер, обдуваемый мужское тело, и снова: Конец.

Здесь слишком холодно для тебя,

Он поступает интуитивно. Далеко и надолго заглушает в себе разъярённый голос недовольных чертей, скалящих клыки и твердивших уходить прочь, когда обеими руками окольцовывает хрупкие девичьи запястья, отнимая от своей груди. Приподнимает края чёрного свитера, — как очередное издевательское напоминание об их связи, — и прячет её ладони в тепло, принуждая дотронуться к жаркой коже. Вики трезвеет быстро — со страхом распахивает веки и предпринимает попытку отстраниться от мужчины, убрать руки, но Люцифер не позволяет. Крепче и теснее прижимает ладони к груди, накрывая их руки тканью свитера, и Уокер сглатывает — судорожно выдыхает, принимая его игру. А игра ли это была или нечто серьезное — демон не ответит. Смолчит, потом сделает больно, заставит в очередной раз окунуться с головой в море холода, но ни за что не признается, что, кажется, начинает принимать их с Вики гребаную связь, одаривая её своим теплом. А синие губы Уокер опять приманивают дьявольский взгляд. Но прикоснуться к ним он не посмеет. Не разрешит ей согреться до конца.

Поэтому сейчас позволь мне укутать твои руки,

В её легких распускается весна, отмерзающая после суровой и знойной зимы. Кончики пальцев пульсируют, кровь медленно приливает к щекам и улыбаться от этого только сильнее хочется — Вики окончательно теряет рассудок, прощаясь со своей гордостью. Задаётся волнующими сердце вопросами, проклинает себя за эту никчёмную слабость перед ним, но призывно ластится вперёд, прижимаясь к Люциферу грудью, замерзшим носиком прячась в районе его шеи, вдыхая мускус и кардамон. И теперь он вздрагивает. А ещё своим же крылом неосознанно обвивает, думая, что так ей станет гораздо теплее, чем раньше. Вики одолевает злость, смущение и негодование, но она и слова не произносит, хотя желание накричать на сына Сатаны сильнее желания прижаться к нему ещё ближе. Между ними ничего не изменится. Но сейчас они — не они вовсе. Другие. Совсем не из этого мира.

В рукава моего свитера.