Мы должны были понять это сами

      – Все в порядке? – спрашиваю я тихо, поскольку музыка здесь не такая громкая. Деревянные балки защищают нас по бокам, а я закрываю его своим телом от глаз гостей.       Он открывает глаза и кивает. А потом:       – Я… я пришёл сюда только затем, чтобы поесть, но подошел этот мерзкий тип, который со мной болтал и не отставал. Он не хотел принимать отказ.       Я осматриваюсь, но в данный момент не вижу угрозы. Кем бы ни был этот парень, бармен и его люди, похоже, уже позаботились о нем. И, надеюсь, выставили за дверь.       – Думаю, он ушел, – шепчет он, проследив за моим взглядом, и вновь прислоняется спиной к стене.       – Похоже на то, – соглашаюсь я, внимательно рассматривая незнакомца. Что привело его сюда? Его одежда, поведение, акцент не дают мне ни малейшего представления, откуда он мог появиться. Понятия не имею.       – Просто из любопытства: что заставляет тебя думать, что я не такой же псих, как тот тип? – я наклоняюсь ближе к нему, чтобы подразнить. Но только чуть-чуть.       – Не знаю, – он облизывает губы. Мой взгляд следит за этим легким движением, и температура в баре поднимается на несколько градусов. – А ты такой?       Черт, нет. Но теперь я точно осознаю, что был прав. С такими губами он и правда может подтолкнуть любого к запретным мыслям…       Никто из нас не говорит ни слова. Мой пульс продолжает учащаться, и я замечаю, что стою к нему слишком близко. Но вместо того, чтобы отодвинуться, наклоняюсь еще на несколько дюймов.       Его щеки покраснели. Хм. Этого я не ожидал. До сих пор он производила впечатление уверенного в себе парня – ведь большого мужества стоило обратиться к чужому человеку в подобной ситуации. И он точно не мог знать, не мерзавец ли я. Теперь он выглядел нерешительным, кусая губы и отводя взгляд. Руки он прижал к стене рядом с собой.       Проклятье. Вот я стою перед парнем, о которой не знаю ничего, даже имени, и не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы поцеловать его. Черт, кого я обманываю, это была моя первая мысль…       Я не верю в любовь с первого взгляда. Определенно, нет. Но притяжение с первого взгляда? О да.       Я открываю рот, чтобы наконец спросить его имя, но он опережает меня.       – Мне пора, – внезапно восклицает он и выскальзывает из моих объятий. – Спасибо за помощь!       С той же скоростью, с какой появился здесь, парень исчезает в толпе, и я остаюсь в одиночестве. Ослепленный. Смущенный. И очарованный. Определенно очарованный.              Антон              Я делаю глубокий вдох. Теплый летний воздух наполняет легкие, но не помогает успокоиться. Даже яркий солнечный свет, который разбудил меня час назад, когда я спал в машине, не дает согреться оледеневшим пальцам.       Несмотря на то что я уже два месяца в пути, войти в кафе, сесть за стол и самостоятельно заказать кофе мне все еще сложно. Смешно, знаю. Но со временем стало лучше. Я больше не чувствую, что все смотрят на меня, когда я достаю блокнот или ноутбук и исчезаю в собственном мире. Только в этот раз все и правда смотрят на меня, когда на следующее утро я захожу в маленькое кафе под названием «Кексики».       Вот он – недостаток пребывания в маленьком городе. Здесь сразу узнают чужаков.       Кондиционер работает на полную мощность, остужая мое разгоряченное лицо. На заднем плане играет попсовая песенка, доносится тихое бормотание. Я позволяю взгляду быстро скользнуть по комнате в поисках ближайшего свободного столика и, обнаружив такой, направляюсь прямо к нему. Обычно я обдуманно выбираю место. У окна или в углу, спиной к стене, чтобы видеть помещение. Вряд ли есть что-то, что я ненавижу больше, чем людей, которые подкрадываются ко мне сзади или как бы случайно заглядывают через мое плечо, потому что хотят посмотреть, что я там пишу. Брр! Но сейчас я просто стремлюсь как можно скорее ускользнуть от их внимания.       Аромат кексов и жареных кофейных зерен витает в воздухе. Две стены выложены красным кирпичом и в сочетании с темными столами и уютными диванчиками с разноцветными подушками создают практически домашнюю атмосферу. Кроме того, здесь лежат стопки газет и журналов, а на столах стоят вазы с цветами. Над угловой стойкой, за стеклом которой выставлены всевозможные деликатесы, висит огромная черная доска. Вычурным шрифтом на ней выведена информация о видах кофе и чая, доступных здесь, в дополнение к огромному количеству домашнего лимонада и прочим безалкогольным напиткам.       Я устроился на маленькой скамеечке в углу. Но несмотря на это все еще ощущаю на себе взгляды присутствующих. К счастью, около столика появляется девушка моего возраста с блокнотиком и ручкой. На ней белая блузка с высоким воротом и темно-зеленый фартук поверх черной юбки. У нее светлая кожа, белые волосы и стрижка пикси, которая вовсе не делает ее похожей на мальчишку, но подчеркивает высокие скулы. Она похожа на фею. За стеклами ее очков я вижу красивые голубые глаза.       – Добро пожаловать в «Кексики»! – приветствует она меня дружелюбной улыбкой. – Что я могу принести?       Ой.       – Хм… – на мгновение я замираю, но потом заставляю себя улыбнуться в ответ. – Большой латтемакиато и стакан воды, пожалуйста.       Быстро проговариваю заказ, не обдумывая слова слишком долго.       Официантка кивает:       – Сейчас принесу.       Какое-то время я смотрю ей вслед, а затем замечаю, что даже не дышал, и медленно выдыхаю. Ладно. Это было проще, чем я думал. Достаю блокнот и ручку и кладу их на стол. Только тогда снова осмеливаюсь поднять взгляд.       Никто на меня не смотрит. Пожилой господин за стойкой вернулся к чтению газеты, две женщины за соседним столиком погрузились в беседу, а семья с малышом в другом конце кафе, наверное, уже забыла обо мне. Они слишком заняты попытками сделать еду для ребенка повкуснее. Мои плечи очень медленно опускаются, и кажется, что напряжение уходит и из шеи.       Прежде чем я открываю блокнотик, официантка возвращается с заказом и ставит его на стол передо мной.       – Что-нибудь еще? У нас есть кексы и домашние пироги.       Она ручкой указывает на холодильную стойку и понижает голос:       – Но не берите яблочный. Осенью он лучше, когда яблоки слаще…       – Оу. Хм… хорошо. Может, попозже. Ну… в общем, пирог. Спасибо… – я бросаю быстрый взгляд на бейдж, – Катя.       – Без проблем, – улыбается она и подходит к женщинам за соседним столом, которые разговаривают с ней так, будто они знакомы целую вечность.       Я высыпаю огромное количество сахара в кофе, размешиваю его и только потом делаю осторожный глоток. Вау, ничего себе. Крепкий. Пара таких кружек, и я поскачу как попрыгунчик. Но с учетом того, что я запланировал на сегодня, мне понадобится как можно больше энергии.       Украдкой я еще раз осматриваю кафе. За стойкой стоит бариста и сосредоточенно готовит кофе. Гул машин наполняет комнату и оказывает на меня такое же успокаивающее воздействие, как тихая музыка и голоса других гостей. К этому мне тоже пришлось привыкнуть: теперь я могу даже в компании чужих людей перечитывать последние страницы в моем блокноте.              Я настолько поглощен своим творчеством, что даже не замечаю, как допиваю кофе, пока в один момент не подношу к губам пустой стакан. Вода тоже почти закончилась. Когда я впервые за бог знает какое время поднимаю голову, две женщины из-за соседнего столика уже уходят. Семья с ребенком тоже исчезла. Только старик все еще сидит за стойкой и читает газету. К нему присоединились новые посетители. В кафе стало гораздо больше людей. Огромные часы на противоположной стене помещения подсказывают мне причину: уже почти двенадцать часов. Неудивительно, что столики заполняются, по-видимому, здесь подают обед в дополнение к кофе, пирогам и завтракам.       Я захлопываю блокнот, впервые за несколько часов опускаю ручку и разминаю затекшие пальцы. Шея тоже болит, когда я расправляю плечи, но я все равно улыбаюсь. Ничто не сравнится с чувством удовлетворения от работы, когда забываешь обо все остальном. О времени. Еде. Воде. Сне. Срочной необходимости сходить в туалет. О да, об этом я точно забыл!       Только я собираюсь встать, как мой взгляд падает на молодого человека, занимавшего столик совсем недалеко от меня – и замираю. Медленно опускаюсь обратно на скамейку на тот случай, если мне это все кажется, несколько раз моргаю. Конечно, вчера в баре было темно, но тем не менее я хорошо разглядел парня… что-то в его росте, широких плечах, загорелых руках и коротких волосах кажется ужасно знакомым. Возможно, потому что он подошел ко мне ближе, чем кто-либо другой за долгое время.       Перед ним чашка кофе, пустой стакан воды, и он что-то пишет на… салфетках? Нет, он рисует. По крайней мере, его карандаш двигается страшно быстро, и, думаю, что даже с такого расстояния могу разобрать небольшие эскизы.       Ни с того ни с сего у меня бешено заколотилось сердце. Прошлой ночью я спешно сбежал, поэтому не смог ничего о нем узнать. Но после напряженной поездки сюда, посещения кладбища, а затем еще конфликта с тем странным парнем в баре, который не хотел от меня отвязаться… это действительно было чудо, что я не сделал ничего необдуманного и просто сбежал. Ну, если честно, обратиться к нему уже было чем-то безумным, но в тот момент я не знал, как еще помочь себе. Это был поступок камикадзе, ведь я хотел спрятаться от того мерзкого типа, а этот парень оказался единственным, кто заметил меня. Единственным, кто внушал доверие.       В других обстоятельствах я бы никогда так не поступил. Этот парень из другой лиги, он не для меня. Если бы мы встретились дома в родном городе, я бы никогда не обратился к нему. Не в этой жизни. И это не потому, что он привлекателен и этим пугает меня – своими волосами, трехдневной щетиной, густыми бровями и манящей улыбкой. Дело в другом… Он не выглядит неприступным или высокомерным, как раз наоборот. Его улыбка казалась искренней, а низкий голос…       Я выпиваю оставшуюся воду, но она не помогает от жажды и боли в животе.       Я столько всего сделал для этой поездки, на многое рассчитывал, и уж точно не на знакомство с типом, который будет вызывать у меня странные чувства. Этим летом я решил делать все. Все, что раньше не позволял себе, но теперь обязательно сделаю. О боже.       Вдруг он меня не помнит? Может, я стал временным развлечением? Или он плохо обо мне думает после моего побега? Наверное, я должнизвиниться. Впрочем, вполне возможно, что он пришел в кафе один, чтобы отдохнуть.       Нервно кусаю нижнюю губу. Может, мне не стоит этого делать? Я с ним только вчера говорил. Неужели каждый день надо быть храбрым и прыгать выше головы?       «Да», – шепчет в голове голос.       Неожиданно одна из салфеток с его стола падает на пол и дает мне прекрасный повод, чтобы поговорить с ним. Больше никаких оправданий.       Глубоко вздыхаю. Я могу это сделать. Я могу это сделать!       Прежде чем успеваю себя отговорить, встаю и иду к цели. Этим летом я многое узнал о себе, например, что размышления душат спонтанность. Мне не стоит долго думать о чем-то – просто нужно это сделать.       С каждым шагом я все ближе к нему, сердце бьется быстрее. Не потому, что я отчетливо помню его взгляд и прикосновение. И даже не потому, что он может быть любовью всей моей жизни, и я хочу запомнить этот момент навсегда. Нет. Моя нервозность имеет совсем другие причины. Честно говоря, я ненавижу разговаривать с незнакомцами. А еще больше ненавижу обращаться к ним первым. Независимо от того, является ли это коротким разговором на автобусной остановке о погоде или мне нужно спросить дорогу. За последние два месяца стало получше. Ну, я так думаю. По крайней мере я больше не разворачиваюсь на полпути, едва срабатывает мой инстинкт бегства, но я все равно от этого не в восторге.       Будь смелым, Антон. Будь смелым.       Мысленно я вновь и вновь повторяю эти слова. Даже не знаю, чего именно боюсь. Ладно, это вранье. Я могу замереть перед ним и не издать ни единого звука из-за паники. Он может посмеяться надо мной. Быть грубым. Или пренебрежительным. Или просто пошлым. Я уже знаю, что он не такой, ведь мы разговаривали. Однако сегодня у меня нет повода к нему обратиться, ах да, не считая…       Я опускаюсь на корточки рядом с его столом и поднимаю салфетку. Мои глаза удивленно распахиваются, когда я вижу на ней каракули – только это не каракули. Больше похоже на рисунок. Возможно, из комикса, если я немного разверну салфетку, то… Рядом со мной раздается кашель.       Я вздрагиваю, поднимаю голову и – смотрю в ласковые глаза.       – Э-э… – совершенно не красноречиво бормочу я и машу салфеткой перед его носом. – Это… в общем…       – Упала? – помогает он мне. Уголки его губ дергаются, но он не смеется надо мной, хотя эта сцена, похоже, может позабавить. Пожалуйста, может в полу открыться дыра и поглотить меня? Сейчас это было бы кстати, я с удовольствием подожду этого две секунды. Или три.       Когда ничего не происходит, я сжимаю губы и резко киваю.       – Я… ээ… <      Слова,Аантон! Слова!       Но ни одно не пришло мне на ум. Все еще хуже, чем я представлял, – а у меня очень хорошее воображение. Кровь приливает к щекам, я практически на сто процентов уверен, что покраснел.       – Я должн…       Без дальнейших объяснений я бросаю салфетку ему в лицо, поворачиваюсь и бросаюсь в противоположном направлении. Не к своему столику, а к туалетам, как только найду нужный знак. Мне нужна минута, чтобы успокоиться. А может, и две. Если повезет, там есть окно, через которое можно выбраться и исчезнуть. Никто никогда не узнает об этом. Я унесу это с собой могилу.       Выйдя в уборную, я бегаю перед зеркалом туда-сюда. Не нужно в него смотреть, чтобы понять: я в бегах. Правда, не от полиции. Красное, разгоряченное лицо, нервные движения, лихорадочно блестящие глаза. Как я мог быть смелым, такой уверенный вчера, а сегодня при ярком дневном свете кафе струсить? Мне хочется спрятаться, но не под кроватью и не в темном углу. Возможно, под пушистым одеялом с книгами и включенным Netflix. Да, это было бы идеальное место, чтобы сбежать от мира.       Больше всего мне хотелось бы немедленно там оказаться, только, к сожалению, в данный момент у меня нет ни кровати, ни пушистого одеяла. Последнюю ночь я провел в своей машине, как и много раз до этого. На заднем сиденье не очень-то удобно, но со спальным мешком и небольшой подушкой на самом деле неплохо. И так как у меня весьма ограниченный бюджет, а еда важнее сна в комфорте, выбор очевиден.       Внезапно я так сильно жажду скрыться в салоне моей «хонды», что резко останавливаюсь. В любом случае я не собирался задерживаться, поэтому могу ускорить отъезд и немедленно убраться отсюда. Это будет лучший вариант, прежде чем я еще раз опозорюсь. Тьфу! И зачем некоторые задаются вопросом, почему мне трудно говорить с людьми. С незнакомыми. С привлекательными.