Красно-синяя красота

      Моей матери позвонил полицейский и расспросил о третьем сентября. Где я был, что я делал и как я себя вёл, но моя мать не могла заметить меня, пришедшего домой поздно вечером всего в крови, потому что как обычно забивала на меня болт, поэтому придумала все ответы сама.       Я не боялся полицейских или тюрьмы, я не боялся смерти или сломанной жизни, я верил, что поступил правильно и, повторись ситуация вновь, я бы поступил так же.       По началу мне казалось, что я был одурманен внешностью Саши, его голосом и его манерами. Я был будто во сне. Сначала мне было больно, когда он ушёл, потом страшно, когда он меня побил, потом я был в замешательстве, когда он меня привёл на заброшку, потом я был зол, когда он такое говорил, потом я был…спокоен, когда его убил.       Может, Саша и вправду является всеми ответами на мои вопросы к небесам.       Я убийца, я убил человека, заставил дышащего прекратить дышать, заставил бьющееся сердце перестать стучать, заставил бегущую кровь остановиться.       Через пару дней в мой класс заглянули полицейские и увели меня в участок. Никогда бы не подумал, что наша полиция так хорошо трудится. Когда меня только завели в комнату для допросов, я сразу признал свою вину, меня даже посадить за стол не успели. Все присутствующие были в шоке, но я был совершенно спокоен.       Я всегда считал себя слабохарактерным, но иногда происходят вещи, которые заставляют тебя меняться.       На вынесение приговора моя мать не пришла. Видимо не хотела пропускать свою любимую телепередачу. Я её не виню. Лучше она будет сидеть и наслаждаться шоу, чем смотреть как её сын прощается с ней. Я был уже как неделю совершеннолетний, так что мой срок составил пять лет.       ‘Снова эта пятёрка’, — подумал я, стоя в зале суда, закованный в наручники.       Пока я шёл до транспорта для перевозки меня в тюрьму, пока я прошёл медкомиссию, пока я прошёл пропускной контроль в тюрьме и до момента, как я оказался в ней в оранжевой робе, я всё это время думал: ‘Пять лет.. Я убил человека и его жизнь стоила мне всего пять лет..’
       Я не радовался, но и не грустил, я просто принял своё наказание. Может, все эти издевательства и были моим искуплением греха, что я совершил сейчас.       Просто я расплатился за свои ошибки ещё до их совершения.       В тюрьме меня часто провоцировали на драку, избивали и даже насиловали, но я молчал, теперь я даже не издавал и звука во время всех этих побоев.

***

      Очередная драка, очередные синяки и очередные мужики, покусившиеся на мой зад. Я не сопротивлялся, я уже привык. Помните, я говорил, что к избиениям нельзя привыкнуть сколько времени бы не прошло? Оказывается, так думаешь только тогда, когда что-то чувствуешь. 
Может я всё таки и правда любил Сашу, с ним я испытал много эмоций, а в обмен на его жизнь он забрал их у меня.       
‘Вот очередной мужик идёт бить мне морду’, — подумал я, уже подставляя лицо. Я получил удар в челюсть, который быстро повалил меня на пол. Оперевшись рукой на него, я сидел, ожидая следующий удар, но вместо него мужчина дотронулся до моего лица и произнёс:
 — Ты красивый. — Я весь в синяках.. — сказал я, неосознанно повторяя прошлое.
 — Поэтому и красивый.       Мужчина тяжело дышал, видимо, он тоже возжелал меня, но после его фразы во мне что-то щёлкнуло.       Я перестал сидеть смирно и, повалив этого жиртреста, начал разбивать его лицо своими кулаками. Я был не в своём уме. Образ Саши снова всплыл перед глазами, я уже не видел этого старого бородатого жирдяя, я видел Сашу, видел его таким, когда бил его кирпичом.       Опыта в драках у меня совсем не было, поэтому мужчина сильно оттолкнул меня от себя и я ударился головой об угол стола. Упав на пол и наблюдая удаляющиеся от меня фигуры, я снова вспомнил о надежде, вспомнил, как ассоциировал её с Сашей, вспомнил как верил, что Саша мой спаситель.       Моя кровь заливала пол, а голова гудела от боли, а я видел его, я видел его лицо, как в тот момент на мосту. Может это был предсмертный бред, но я начал хрипя бормотать: — 
И снова ты появляешься перед моим смертным часом.. В прошлый раз это помогло мне спастись, но сейчас уже поздно..       
‘Хотел бы я изменить своё прошлое? Хотел бы я не заносить кирпич над твоей головой? Хотел бы я для себя другой жизни? Конечно хотел бы..’       Горячие слёзы стекали и капали прямо на пол, разбиваясь и сливаясь с краснотой.

В этом мире я был подобен слезе, что неизбежно падёт наземь и сольется с тем, что уже там.


 — Если бы я мог всё изменить, то стал бы?.. Может..и стал бы.. — из последних сил прохрипел я, закрывая глаза.       
Через секунду я снова открыл глаза и увидел знакомый потолок. Встав с кровати и забежав в гостиную, я увидел свою мать.