The darkness is watching you

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Эрен с замиранием сердца наблюдал как солнце, находящееся прямо над ними, медленно и тягостно скрывалось за плывущим по небу дымом. Через него всё ещё местами кое-где пробивались солнечные лучи, капая на дорогу сизым дождём. Ветер больше не задувал и смог застыл на одном месте, постепенно разрастаясь по сторонам от подступающих порций, неторопливо и несколько лениво вздымаясь вверх. Всё ещё тлея яркими оранжевыми искрами, казалось, отовсюду, словно кружочки конфетти, парили частицы пепла, плавно опускаясь на дорогу, дома, деревья и их машину. Дым нёс на пару с собой режущий нос и глаза запах гари, жжёного пластика и копоти, который помаленьку начал просачиваться в салон через маленькие отверстия в потрескавшихся стёклах. — Ривай, — прочистив горло, парень продолжил: — куда мы едем? — Моблит посоветовал прикупить оружие, и чем быстрее, тем лучше, — он надавил на газ и авто с визгом выехало из-под давящего смога. — Есть тут у меня один знакомый оружейник, к нему и едем. — Далеко? — поинтересовался парень, глядя в боковое зеркало на чёрный от смоли и копоти дым. Хоть они и оставили его позади, но, кажется, это только вопрос времени. — Чуть ближе к концу города, на перекрёстке между пятой и седьмой авеню, доедем минут за тридцать, если, конечно, пробок не будет, — с нескрываемой иронией, ответил он. Пробки в нынешнем положении дел — событие почти невозможное, а то, что случилось вчерашним днём, — до жути редкое исключение. И посчастливилось же Леви в нём оказаться.       А что было бы с парнем при условии, что сам он попал-таки в тот злосчастный ресторан? — Как себя чувствуешь? — Паршиво. Голова кругом и слабость. Вампиры, а не врачи, ей богу, — бросил, откинувшись на сиденье, но всё же не оторвав взгляда от зеркала. С этим дымком явно что-то было не так. Неприятное ощущение невесомо гуляло по телу, покалывая кончики пальцев и вызывая еле заметную горечь во рту — плохое предчувствие в физическом обличии собственной персоной.       Ривай, хмыкнув, завернул в очередной переулок. Здесь рабочих или хотя бы целых светофоров не наблюдалось, что уже намного сокращало длительность поездки. Порядок и имитацию прежней жизни, к сожалению, пытались как-то сохранить только в центре города, на остальную часть у руководства не имелось ни средств, ни желания. Даже когда человечество стоит на грани истребления, деньги и связи всё ещё правят миром. Каков абсурд. — Ты мне вот что скажи, Эрен….       Тот сразу напрягся и выпрямился, взглядом говоря продолжать, но Ривай не торопился, видимо, обдумывая мысль и подбирая слова. С десяток секунд помедлил, затем плюнул и по итогу сказал то, о чём думал изначально: — Как-то странно ехать хер пойми куда с хер пойми кем, не думаешь? Парень, я поражаюсь твоему спокойствию, честно, — сказал он Йегеру. Этот вопрос поневоле всплывал в голове каждый раз, когда они куда-нибудь ехали, с того самого момента, как парень без сознания оказался на заднем сидении. Громко прыснув, Йегер улыбнулся во все тридцать два и ответил: — Этот хер пойми кто мне жизнь спас, плюсом ко всему — ещё и накормил, — это самое важное, между прочим. — Я понимаю, о чём ты, Леви, — он снова расслабился, лёг на сиденье и прикрыл глаза, теребя бинт на пальцах. — Я бы, наверное, и запаниковал, но, знаешь, даже осознавая, что познакомились мы, блин, чуть меньше суток назад, никакого противоречивого чувства не возникает. Будто бы так и надо. Да и если хорошо подумать, с тобой мне по любому безопаснее будет, чем с друзьями или тем более в одиночку. Ведь был бы ты плохим человеком, то не помог бы мне, правда? — эти зелёные глаза на бледноватом лице пытливо уставились на водителя, ожидая какого-либо подтверждения. И Аккерман сдался под немым напором: — Правда. — И, знаешь, Леви… Я буду стараться. — пацан смущённо закусил губу. — Сидеть на шее тоже не весело. Я быстро поправлюсь и попытаюсь быть полезным, а не просто болтаться за твоей спиной, — он громко и глубоко вздыхает. — Жить хочу. Много об этом думал. Да и как тут не задумаешься, когда только и видишь вокруг смерть, чьи-то слёзы и апатию, а ко всему прочему — сам чуть на тот свет не попадаешь. Спасибо, кстати, ещё раз. — Брось, парень, лучшей благодарностью за твоё спасение для меня будет то, что ты доживёшь до старости, — немного ухмыльнувшись, он быстро метнул взгляд на пассажира, — Иначе какой прок был бы тебя спасать. Годом больше, годом меньше — какая разница, если суть в том, что всё равно умираешь молодым и виды не видавшим. Дядька мне как-то этакое ляпнул. Сомнительная философия, но что-то в этом есть.       Эрен лишь заулыбался. Открыто и искренне, по-лисьи сузив глаза. В ужасном мире живём, зато эйфория от новоиспечённого друга даёт радости в сотню раз больше, ведь совсем позабылось то, что друзей можно не только терять, но и обретать. Да, теперь Эрен однозначно считал этого невысокого, коренастого и порой хмурого мужчину своим, самым настоящим, другом. — Что-то есть…

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

— Вот и приехали, — прижимаясь к тротуару, а затем глуша мотор, объявил водитель. По обеим сторонам улицы высились трёхэтажные жилые здания из красного жжёного кирпича, а наверху красовался коричневый шифер, отражающий лучи бледного солнца.       На первом этаже одного из них расположился небольшой магазинчик, целость витрин которого очень сильно выбивалась из общего антуража. Источников света в недрах помещения не наблюдалось, поэтому стёкла больше походили на мутное зеркало, из-за чего Эрен тщетно пытался в них что-то разглядеть, ведь снова натыкался только на отражение себя, голых, изломанных деревьев и домов позади. Стоявший рядом Ривай поднял крышку небольшой настенной коробочки и зажал пальцем скрытую до этого кнопку. Внутри магазина зазвенела трель, а уже через несколько секунд зажёгся свет. Тяжеленную дверь с явным усилием отодвинул высокий белобрысый мужчина с редкими усами и бородкой. — Здравствуй, Ривай, — Аккерман кивнул, и они пожали друг другу руки, — О, так ты не один, — заметил он парня и протянул руку уже ему. — Эрен, здравствуйте, приятно познакомиться, — затараторил он, отметив крепкое рукопожатие. — Майк Захариус. Можно просто Майк. Ну, проходите что ли.       Где-то в подвале шумно гудел генератор, наверное, только из-за него здесь всё ещё есть свет. Йегер непроизвольно крутил головой по сторонам, пытаясь ничего не упустить из виду. Парень не был силён в определении наименований и названий, но сразу выцепил глазами винтовку, очень напоминавшую ему ту, что была у отца, и красивый резной мушкет, почти как у его дедушки. Последний висел прямо в центре зала и, скорее всего, выполнял чисто декоративные функции, ведь старина, выдаваемая потёртостями рисунков и местами слезшим лаком, угадывалась невооружённым глазом. Огнестрельные оружия угрожающе, но в то же время завораживающе поблёскивали хромированной краской, вися на стендах с подсветкой по несколько десятков штук на каждой из стен. Чёрными глазками на юношу были направлены пулемёты, стоящие на полу и опирающиеся на толстые треноги. Невольно поёжившись, оказавшись под прицелом, Эрен поспешил нагнать мужчин. Ривай и Майк уже давно прошли вглубь помещения и что-то обсуждали, но парень не смог уловить суть разговора, ведь всё его внимание переключилось от оружия к тому, что находилось под толстым стеклом витрин. А находилось там немало: разнообразного диаметра патроны, гравированные пистолетные магазины и всевозможное холодное оружие в виде кинжалов, тесаков и даже длинного японского меча — катаны. Помнится, в детстве, насмотревшись мультиков, он долго упрашивал отца купить ему такую, самую настоящую, а не игрушечную, и искренне обижался на то, что тот всегда давал категоричный отказ. Григорию иногда казалось, что мальчику в самом деле было легче купить меч, чем объяснить, что он, скорее всего, перережет себя и всё вокруг в первые же секунды.       Вспомнив Йегера-старшего, Эрен невольно заулыбался. Отца он очень любил, а дыра в сердце, зияющая после его смерти, до сих пор кровоточит. С другой стороны, я очень рад, что ты не видишь тот ужас, который происходит в мире, папа. — Ты сейчас выглядишь, как псих, который собирается нас тут грохнуть, — вырвал из воспоминаний ровный голос. — Что? Это ещё почему? — Ну а чего ты тогда лыбу давишь уже пятую минуту, смотря на самое длинное и острое мачете?       Эрен улыбнулся ещё шире и заговорщицким полу-шёпотом сказал: — Если бы я хотел вас грохнуть, взял бы пистолет. Леви, я трезво оцениваю свои возможности и прекрасно понимаю, что даже с таким длинным мачете подойти бы вряд ли смог, — и затем шутливо подмигнул. Уголок рта у Аккермана дёрнулся, бровь метнулась вверх, а во взгляде так и читалось саркастичное: «да что ты говоришь?». — Нашёл. ПП сейчас на пике популярности и неком дефиците, поэтому пара штук лежит припрятанные на складе, для своих, так сказать. Идите выберите, какое понравится, — сказал Майк, выходя из подсобного помещения и стряхивая пыль с рукавов просторной рубашки, — Зимние костюмы у меня в квартире, так что подождите пару минут, сейчас принесу, — только сказал он, как уже скрылся за очередной дверью. — ПП — это правильное питание? Не думал, что кто-то о нём задумывается, когда еду растят в подвалах под ультрафиолетом, — с издёвкой спросил парень. Ясен-пень, что никакие продукты в оружейном продаваться не будут. Хотя от неё он бы явно не отказался. — ПП — это пистолет-пулемёт, балда, — получил этот «балда» не сильный, но ощутимый шлепок по затылку. — Уметь бы ещё из него стрелять, — заходя в заполненную всякими коробками, футлярами и чехлами комнатку, буркнул Эрен, потирая ушибленное место. — Жить же хочешь — значит научишься.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Разматывая очередной пистолет из ткани, Эрен Йегер сразу понял, что это и есть — тот самый. Весом килограмма два, великолепный и смертоносный, переливающийся всеми оттенкам глубокого зелёного и отблёскивающий на свету благородной охрой, как майский жук-бронзовка. Он пленил с первого взгляда и с первого холодного прикосновения металла о кожу. — Выбрал? — спросил стоящий в дверях Майк, ставя перед ним две сумки с комплектами зимнего специального обмундирования внушительного размера. — Ага, — деловито покрутил оружием он перед лицом Захариуса. — Неплохой выбор. Бельгийский красавец. Высокая пробивная мощь и низкая степень рикошетирования. Но значительным минусом конкретно этой модели пистолета-пулемёта является то, что для него разработан патрон специального типа, ну, а сам понимаешь, что сейчас не то время, чтобы патроны на заказ лить. Я тебе их отсыплю, конечно, остались где-то, но основным оружием я бы выбрал что-нибудь другое. Более распространённое и универсальное по параметрам. — Дробовик ему с зала дай, будет с ним бегать. Самое то уродцам бошки разносить, — несколько раздражённо бросил Ривай откуда-то из недр помещения. — А ты опять по «зову души» отбор проводишь? — А как иначе? Что-то ты, Майк, всякую дрянь на складе хранишь, — откладывая ещё один чехол с ружьём, беззлобно сказал мужчина, сразу же взявшись за следующий, — Идите с пацаном чай пить, я тут, похоже, надолго.       Майк Захариус Эрену понравился. Интересный мужик. Как и обещал — поделился патронами. Затем налил чай и предложил к столу выпечку, в нынешний момент — невероятно труднодоступную и до ужаса ароматную. Настолько свежую, что аж слюнки потекли. Уже за столом рассказал много чего интересного: как они с Риваем вместе служили, какие операции и где проводили, как в одних трусах и сапогах зимой, по снегу, бегали до магазина за частью, чтобы начальству сигареты купить. Это у них такое наказание за нарушение дисциплины было — пояснил он. Но настоящим наказанием это назвать сложно — многие специально дебоширили, потому что сочувствующая продавщица всегда наливала по сто грамм для отогрева. Затем наконец подоспел Аккерман, сходу пожаловавшись на вкус чая и, вдобавок, напомнив ещё про то, как они траву красили перед приездом вышестоящих лиц две весны подряд. Говорили о сослуживцах — с одним из которых Эрен уже успел познакомиться в больнице — о курьёзных и нелепых ситуациях, где наиболее запоминающейся оказалась следующая: «перепутали купальное время и завалились в душ, когда девки в нём плескались. Ор тако-о-й стоял, что аж половицы трещали. А кто-то от удачно и метко кинутого сапога даже вырубился». Йегер старательно слушал, иногда хихикал или вовсе заливался смехом, но более всего остального — очень уж хотел узнать, что же после кадетки было, но замечал, что оба мужчин как-то старательно избегали разговора о том периоде жизни, сменяя темы или уводя мысль в иное русло. Проскользнуло лишь «закончили карьеру и разбрелись каждый своей дорогой». Ну, он допытываться и не стал. Больная тема, наверное. — Так, — обтряхнув руки от крошек, Майк продолжил, — Вы пока сходите и комплекты посмотрите, а ко мне ещё один клиент приехать должен. Если не подойдут, то либо подгоним как-нибудь, либо ещё где-нибудь поищем.       Буквально в эту же секунду с улицы донёсся протяжный гудок. Там, на другом конце улицы, привалившись к своему мотоциклу, стояла женщина и, находясь в ожидании, нервно постукивала пальцами по ноге. Майк, почему-то улыбаясь, спешно накинул куртку, подхватил небольшую сумку под витриной и выбежал на улицу, оставляя распахнутой тяжёлую дверь. Из неё в помещение ворвался холодный ветер с явным запахом гари. Теперь пепел находился и здесь, несколько кусочков даже смогли залететь и, кружанув, осели на паркете. Добрался, гад — неозвученный упрёк бушующей стихии. Небо из бледно-голубого стало болезненно-серым и тускнело, казалось, с каждой секундой всё больше и больше. — Темнеет, — негромко заметил Эрен. — Поэтому нам и нужно поторопиться. Никакого желания по потёмкам ездить, одного раза хватило.       Ривай зашёл в уже успевший осточертеть склад, а парень, задержав взгляд на небе и немного погодя, шагнул за ним. Что-то у него опять возникло то же самое неприятное предчувствие внутри. Хотя нет, в этот раз оно было даже сильнее.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

— Ух-ты! Выглядит реально потрясно, — заглядывая в грязное от разводов зеркало, лыбился Эрен, — Он удобный, хотя из-за громоздкости я думал, что будет наоборот. Только жарко пиздецки, — шевеля ногами и крутя руками, не переставал восхищаться парень, немного взбодрившись. — А ты чего ожидал, собственно? Это же зимняя военная экипировка, не поверишь, но рассчитана она на передвижение, на улице, зимой, — чуть ли не по слогам ответил Ривай, — Ещё активней жестикулируй, и тогда пота с тебя хватит на целый бассейн. — Да это ясно, но всё же…. И, фу, боже, бассейн наполненный потом — последнее, в чём я хотел бы оказаться. После ямы в деревенском туалете и узкой пещере где-нибудь в сотне метрах под землёй, разумеется, — расстёгивая пуговицы, пробормотал он. Тут под пуговицами ещё и молнии, а под молниями — кнопки; он чувствует себя матрёшкой, — А оружие…. — В сумках возле стола. Зелёная — твоя, серая — моя. То же самое и с рюкзаками, в них патроны и прочие приблуды. И да, Эрен, они стоят там же, — предвидел он следующий вопрос. — Отлично. Знаешь, я всё-таки надеюсь, что учёный этот…. — Моблит? — Да, он самый. Ну, я думаю, что ошибся он, и вот это всё нам вряд ли пригодиться. Если только народ на улице формой попугать, — предположил он, дёргая за заевшую молнию. — Хотел бы я тоже на это надеяться, — грузно выдохнул Леви, — Но в любом случае — лишним огнестрел ведь точно не будет. С ним поспокойней в любом случае. Я тебе кстати нож закинул, посмотришь потом. — И он тоже лишним не будет? — Само собой, сейчас ничего лишним не буд….       Ривай запнулся на полуслове. И на то были причины. О-о-о, огромные такие причины. С потолка посыпалась побелка, а земля под ногами пошла ходуном: с полок начали падать коробки с патронами, звонко рассыпаясь на пыльную плитку; оружие в чехлах и без гулко дребезжало, стукаясь друг о друга и также падая; большими кусками надломилось и обрушилось единственное зеркало, от которого Эрен сразу же отпрянул, с чего-то памятуя о семи лет несчастья, а не о возможных порезах, попутно ухватившись за ближайший стеллаж, чтобы окончательно не упасть. Уши наглухо заложили два невероятно громких взрыва подряд, произошедших где-то на улице, совсем рядом. — Что за херня?! — прочитал Ривай по губам, потому что не слышал ровным счётом ничего, кроме разрывающего мозг звона.       Он тоже не знал. Будто сговорившись, они вдвоём рванули к двери, заплетаясь в собственных ногах, выбежали в главный зал и тут же застыли, как вкопанные.       Эрен чётко помнил, что небо над стоящей напротив трёхэтажкой было серым, бледно-голубым, да вообще любым, но точно не кромешно чёрным. Нет, стемнеть настолько сильно не могло. Темнота не казалась настоящей, такой, какой положена быть в сумерки. Она была слишком глубокой, слишком густой, вязкой, склизкой и пугающей. Она была живой. Глаза снова заметались, замечая движения повсюду. Что-то рвано пульсировало, стремительно мелькало, по-звериному бегало, медленно качалось, судорожно дрожало. — Ма-а-йк! — Аккерман подбежал к двери и тщетно пытался до него докричаться.       Эрен тоже его видел. Но Захариус не шёл, хотя точно слышал, как его зовут, видел, что у него есть шанс спастись. Но он не шёл. Почему? Неужели он не слышит щелчки их челюстей?

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Мужчина бежал через дорогу, немного покачиваясь, перевешиваемый сумкой в расцветке хаки. — Рада тебя видеть в целости и сохранности, Майк, — сразу немного оттаяв, сказала женщина. — И я тебя. Прекрасно выглядишь, — сказал, замечая её новую короткую стрижку. — Спасибо, — лишь коротко ответила, не удосужив себя ответным комплиментом, как это делала всегда, — Принёс? — она потянулась и обтряхнула ему плечо, — Ох, не заметил, спасибо, сказал на это Майк — на которое прилипла вездесущая на складе пыль. — Конечно принёс. Ну, гляди, — призывая к действию, он поставил сумку на асфальт перед ней и нарочито медленно расстегнул молнию. Пытался заинтриговать, даже при условии, что содержимое известно им обоим. Как хорошо, что ты не изменился, Майк.       Проверяя прицел винтовки, дама сердито нахмурилась. Обзор был нагло перекрыт тлеющим кусочком бумаги, на котором красовался цветочек, неаккуратно, совсем по-детски, нарисованный красной ручкой. Через секунду — он растаял в огне. — Что-то не так? Сбился? — сразу же забеспокоился мужчина. — Нет. Нет-нет, с винтовкой и оптикой всё в порядке, — она раздосадованно потрясла головой, опустив оружие, — А вот вокруг нас — ничего не в порядке, Майки. Ты знаешь, откуда всё это? — обведя глазами улицу, имея в виду пепел и расползающийся не так далеко дым, спросила она. Вслед за этим повернувшись и заглянув ему прямо в глаза, продолжила: — Не знаешь. А вот я — да. Точнее, мне кажется, что теперь знаю. На воздух, квартал за кварталом, взлетают дома. И не факт, что они не жилые. И я даже почти уверена, что взрываются как раз таки те, в которых ещё живут люди. — Я не совсем понимаю к чему ты клонишь, — нахмурившись, сказал он. Ему совсем не нравится, в какое русло зашёл разговор. — К тому, Майк, что нас убивают, слышишь?! — громким шёпотом процедила женщина. Заметив неожиданно выступившую в её глазах влагу, Захариус тут же поспешил подойти к ней и крепко обнять. Вырываться она не стала, хоть и дёрнулась.       Громко сглотнув вязкую слюну, комом застрявшую в горле, она набрала побольше воздуха в лёгкие и начала рассказывать то, что сейчас так сильно её терзало: — Когда я собиралась к тебе ехать, знаешь ли ты, свидетелем какой картины я стала? Чудовищной, даже просто зверской. Я уверена, что если сейчас закрою глаза, то на сетчатке точно увижу их двоих, — сделав ещё несколько глубоких вздохов, она, хоть и с большим трудом, буквально выдавливая слова из себя, продолжила: — На моей улице жили бабушка с внуком. Мы с ними часто виделись, общались. Я как раз собиралась съезжать с улицы но обернулась. Обернулась, чтобы посмотреть на мальчика, который всегда махал мне ручкой в след. Он сделал это и сегодня, высунулся из окна, придерживаемый улыбающейся бабушкой, и громко звал. Только поднимаю руку, чтобы помахать в ответ, но не успеваю. Знаешь, что случилось, Майки? — мужчина только сильнее сжал её в своих объятиях, подозревая, что явно ничего хорошего. Угадал, — Их обоих буквально разрывает на моих глазах. Я в тот момент видела всё так чётко, боги, как будто под амфетамином. Я видела, как приветливая, светлая улыбка ребёнка, слишком яркая для того мира, стремительно поблекла и переросла в гримасу боли. Столько страха в карих глазах, Майки-и-и… — она и сама сейчас захныкала, как ребёнок. Глаза щипало, а с носа нещадно капало. — Я не смогла пошевелиться, даже, кажется, не дышала. А знаешь, что самое страшное? Второй взрыв. Из окна падающего здания выпрыгнул мужчина. Я видела на нём синюю рубашку-поло с белым воротником. Я видела, как он разбился у дорожки с потрескавшейся плиткой перед домом. Как его берцовая кость разорвала кожу и выскользнула из-под кожи, — женщина стала громко дышать, пытаясь взять себя в руки. Ожидаемо безуспешно. Она подняла голову к небу и сделала глубокий вдох, чуть не подавившись им. — Пока ехала сюда, где-то вдалеке услышала третий, и теперь повсюду вижу этот блядский пепел! — она начала неосознанно бить кулаками по его груди, чтобы хоть как-то выпустить пар. Сначала легонько, но с каждым ударом лишь сильнее, — Пепел от детских книжек, сборника анекдотов, цветастых занавесок, которые кто-то подбирал под цвет обоев в спальне, пепел от чьего-то платья или костюма. Всё это в один момент просто превратилось в ничто! И я, блядь, в жизни не поверю, что по чистой случайности!       Майк ничего говорить не стал. Да он просто не знал, что на это сказать. Мыслить в подобном ключе он даже не пытался, от того предположение выбило его из колеи. Догадка подруги казалась через-чур правдивой. А ведь если хорошо подумать, сколько уже не было обращений президента, чиновников, да хоть кого-нибудь, кроме той раздражающей тётки, которая ведёт новости? Куда делись те ежедневные заверения от всем известных лиц о том, что всё будет в порядке? Неужели сейчас от нас действительно избавляются, как от полчищ тараканов? — Ты в этом уверена? — Я уже ни в чём не уверена, Майки. Ни в людях, ни в грядущем дне, — она отступила от него и вытерла тыльной стороной ладони слёзы с щёк, — Ведь даже никто не знает, от чего и почему происходит детонация, а я у многих спрашивала. Может скоро и наша очередь, как думаешь? — она тоскливо улыбнулась. Какая ирония.       Майк пытался сморгнуть что-то вязкое, липкое и тёплое, так и норовившие стечь с ресниц прямо в глаза. Сердцебиение эхом раздавалось в голове, взгляд мутнел и плыл, видя перед собой лишь тёмную пелену. На языке чувствовался отчётливый привкус железа, а от ушей до шеи медленно стекали алые полосы. Казалось, что прошла целая вечность до того момента, как он смог поднять голову, не теряя при этом сознания. Не сразу понял, что у него далеко не галлюцинации и вокруг темнота действительно кружится и вертится.       Мужчина медленно встал, опираясь на откуда-то появившиеся крупные обломки бетона. Звуки доносились откуда-то извне. Он как будто бы находился под водой с головой, но это совсем не мешало повалиться обратно на асфальт от нового приступа боли, который был вызван многоголосыми, цикличными щелчками, что, как гвозди, впивались и дробили черепную коробку.       Захариус снова встал, не обращая внимания, вернее — не понимая, что каждую секунду нечто цеплялось за него, тянуло в разные стороны, толкало, бегло и неаккуратно кусало. Он неторопясь, короткими шагами, шёл навстречу свету, к своему магазину, почему-то казавшемся намного дальше, чем должен был, где кто-то уже протягивал ему руку. Ривай, да, точно, там стоит Ривай. Мысли, тягучие и густые, как кисель, постепенно заполняли звенящую пустоту. И тут вернулась одна очень, очень важная. Он ведь был не один. Страх в его глазах появился только что, когда он медленно оборачивался, надеясь увидеть коротко стриженные блондинистые волосы и боясь, что так их и не заметит.       Лучше не заметил бы — только подумалось, как из глаз хлынули одна за другой полосы солёных слёз. Он не знал, сколько смотрел на неё: всего несколько секунд, пару минут или целые часы? Но этого времени сполна хватило на то, чтобы отпечатать раскалённым железом в памяти жуткое, леденящее кровь зрелище.       Её тело было придавлено одним из обломков, поделив его ровно пополам. С вытянутой вперёд руки, по тонким пальцам — их осталось всего три — на асфальт текли тоненькие, витиеватые струйки крови, казавшиеся в темноте едва ли не чёрными. Перепачканные пылью волосы взъерошились и слиплись комками. Постепенно тело женщины утопало во мраке. Они обступали её со всех сторон и скрывали от взора плотным кольцом из собственных уродливых тел. Лишь только благодаря запаху свежего мяса, мужчина всё ещё оставался жив и не являлся центром внимания. Как хорошо, что она лежала лицом в асфальт. Он бы не выдержал взгляда блёклых, мутных, голубых глаз.       Впрочем, он не выдержал и того осознания, что её больше нет.       Захариус перестал идти, лишь вновь повернулся в сторону оружейного и почему-то улыбнулся. Широко, искренне, как улыбаются только новорождённые дети с чистым и незамутнённым разумом. Ривай, заметив это, потупил взгляд и попятился назад, хватаясь за дверь с явным намерением закрыть её как можно скорее.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Йегер и Аккерман были в относительной безопасности. Бо́льшая часть лампочек полопались и осыпали пол словно блёстки, но даже так — оставшиеся светили достаточно ярко для того, чтобы умбрадиусы не имели желания ворваться в здание и получить пару-тройку лишних ожогов. — Эрен, — шипя сквозь зубы, позвал мужчина. Тот, отмерев, сразу же подбежал к двери и навалился рядом. В петли постоянно лезли чьи-то конечности, из-за чего дверь сложно было закрыть даже немалыми совместными усилиями. Их приходилось просто давить или отрезать, слушая влажный хруст костей, плоти и неприятные вопли, напоминающие сирену, за которыми обязательно следовали учащённые щелчки челюстей.       Десять минут. Ровно столько потребовалось прилагать неимоверные усилия, наваливаясь всем весом, чтобы наконец услышать то, как несколько десятков маленьких замочков щёлкнули, когда скрипучая дверь сошлась с косяком. Невероятно мало, но и несоизмеримо долго.       Они оба тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. Пот тёк по их лицам, скатываясь по щекам и падая каплями с подбородка. Отдельное спасибо костюмам из нескольких слоёв толстой ткани, что сделали эту пытку ещё более невыносимой. В голове затихли волнения насчёт собственных жизней, которые до этого не покидали их ни на мгновение, и место в мыслях заняло осознание, что человеческий род на их глазах вновь поредел.       Находившиеся в помещении два человека медленно, спиной навалившись на холодную сталь, спустились вниз, оседая на пол. Зрительный контакт не разрывался ни на секунду и можно было заметить, как судорожно дрожит радужка в глазах напротив. Первым эту немую пытку не выдержал Эрен и несколько солёных капель выскользнули из глаз. Раскинув руки, Ривай притянул к себе юношу, плачущего горестно и бесшумно. Крепко обнял, невесомо похлопывая по спине и привычным жестом гладя волосы, успокаивая. Мы ведь только что пили вместе чай, болтали о всякой ерунде, как же так… — думал Йегер, — Почему он не вернулся, я не могу понять!       Зато мужчина рядом с ним всё понимал.       Леви не позволил себе заплакать, лишь крепко сжал челюсть. До боли, до скрежета зубов. Солдат не должен позволить эмоциям взять верх над собой. Они оба ими были, годами вбивая гвозди в гроб, в котором покоились их слабости. Но его слабость Леви ему простил, ведь знал ту, что пришла сегодня. Любовь и смысл всей жизни Майка Захариуса — Нанаба. Которой он так и не успел сделать предложение. « — Спасибо за помощь, Ривай, без тебя бы точно не выбрал. Не разбираюсь в ювелирке от слова совсем. — Никаких проблем. Когда планируешь вручить? — Когда вся эта муть с комендантским часом закончится. Будешь свидетелем на нашем торжестве? — он по-дружески толкнул локтем в бок. — Обязательно буду.»

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      «Подсознание человека — это великая мощь, «Высшее Я», которое уже знает и хранит ответ на вопрос, что ещё даже не озвучен в самом сознании. Нужно только лишь научиться слышать и слушать то, что оно говорит.» — неожиданно даже для самого себя, Эрен вспомнил какого-то усатого чудика из ТВ, затирающего про полный контроль над собой и своими мыслями на левом малорейтинговом канале, что попался ему посреди ночи.       Зачем вспомнил? Наверное потому, что то гнетущее чувство и поразительно скользкая мысль, бегающая где-то на периферии сознания и всё никак не сформировавшаяся в полноценное и целостное предложение, нельзя назвать ничем иным, как посланием от подсознания.       Парень заметно успокоился, хоть ещё и прибывал в подавленном состоянии. Даже так всё равно лучше, чем не чувствовать вообще ничего — самый главный страх Эрена. Оторвавшись от мужского плеча, на котором расплылось небольшое мокрое от слёз пятно, он, пару раз шмыгнув носом, уставился на Леви. Уставшего, глядящего куда-то в пустоту перед собой и, должно быть, иногда забывающего дышать. — У меня стойкое ощущение, что я о чём-то забыл и это что-то было очень важным, — прохрипел Эрен себе под нос. Ривай, будто бы вспомнивши, что сидит здесь не в полном одиночестве, вернул взгляду ясность и повернул голову в сторону говорящего. — Постарайся вспомнить, прислушаться к самому себе, что ли. Сейчас нам только чего-то упустить не хватало, ей-богу, Йегер, — взъерошив рукой каштановые волосы, тихо и, на удивление спокойно, сказал Аккерман.       Парень, для пущей погружённости в себя, прикрыл глаза и поджал губы, будто бы это действительно могло помочь. Как назло, именно сейчас все мысли и воспоминания затаились, кроме самых неприятных, заключающих в себе все переломные моменты произошедшие месяц назад и продолжавшиеся до сегодняшнего дня. Ну, Эрен, поздравляю, похоже, что ты сам враг своей головы.       Только подсознание буквально кричало, что худшее ещё впереди, но шептало о том, что же это будет и чем для них обернётся. Йегер пребывал в растерянности, а от неприятного чувства мутить и откровенно подташнивать начинало всё сильней, будто бы если он не предпримет ничего сейчас — потом будет уже поздно.       Почему не получается? Это ведь наверняка что-то очевидное, произошедшее или замеченное совсем недавно, — откровенная паника внутри говорила за него — Ведь даже успокоился, собрался с мыслями, вокруг полная тишина…. А вот на этом слове он прозрел. Осознанно прислушавшись ещё пару секунд, но уже не к себе, а к окружению, он резко и широко открыл глаза, в какой-то мере пугая этим ожидающего рядом Аккермана. — Нам нужно убираться отсюда, прямо сейчас, Леви! — схватив его за грудки́, выкрикнул Эрен, а затем подорвался с места, как ошпаренный.       Вот в чём дело — тишина. Её не было, когда они только зашли и почти всё то время, что были здесь. И Йегер сейчас имел в виду не звуки от их разговоров или какой-либо деятельности, а шум, постоянно доносившийся из подвала.       Гудение электрического генератора.       Наверняка очень старого, если учитывать то, когда строили этот район; невероятно большого, ведь электричеством обеспечивается весь дом, а может и несколько; и теперь понятно, что неисправного, потому что мерное гудение в какой-то момент сменилось прерывистым, временами вовсе затихающим, «кашляющим» и ни с того ни с сего набирающим обороты.       Теперь в голове не было путаницы, а было лишь понимание того, что они прямо сейчас сидят внутри пороховой бочки. Эрен готов был поклясться, что взрываются именно они, а просто больше нечему поднять на воздух многоэтажные здания, словно мишуру из хлопушек.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Подцепив их сумки и рюкзаки, Ривай, как и Эрен, начал метаться от двери к двери, ища запасной выход. Выходить туда, откуда они пришли, ясное дело, было самоубийством. Да и закрывали, получается, зря? Из-за тел, из-за запаха крови, что разносился по улице, концентрация упырей на один квадратный метр была убойной — в этом они уже убедились. Но по той же причине, где-то с другой стороны дома, их должно быть меньше, а это сильно повысит их шансы на выживание и побег. — Эрен, сюда! — он позвал парня, когда за одной из дверей увидел длинный коридор, освещающийся мигающими продолговатыми лампами. Как только Йегер оказался рядом, он передал ему зелёные сумки, и уже вместе они шагнули за порог.       Светильники гасли так, как будто имели определённый порядок, и, в какой-то момент, всего на одну секунду, коридор погружался во мрак. Пока они дошли до места, где лестничный пролёт вёл вниз, в злосчастный подвал, и наверх — на второй этаж, таких моментов случилось ровно три. Мигающие лампочки, казалось, наиболее безобидное явление на фоне общей картины, но воображение услужливо дорисовывало худые, высокие фигуры с окровавленными когтистыми лапами, которые тут же предстанут перед ними, как только свет вновь зажжётся, нагоняя и без этого льющихся через край страха и нервозности. И каково было счастье, когда этого не случалось, заставляя выдохнуть с облегчением.       В том самом пролёте, прямо напротив коридора, стояла дверь. Эрен, вопреки тому, что Аккерман быстрым шагом направился к лестнице наверх, прошёл к ней и дёрнул за металлическую ручку, заставляя противный скрип петель разойтись по помещению. — Леви, смотри, — позвал он его, поманив рукой, даже не повернувшись лицом, во все глаза смотря в проём. — Эрен, мать твою, нет времени, — прошипел мужчина и, цыкнув, нервно поспешил за парнем, который, не дождавшись его, юркнул в полумрак.       Захотелось устроить пацану хорошую взбучку, точно так же как и тогда, когда тот проехался по капоту его машины в их первую встречу, и, видит Бог, он был в шаге от этого. Но, пройдя за ним, Ривай лишь поторопил юношу: — Давай, залезай быстрей!       Помещение было большим, в нём эхом разносились шаги, и являлось оно ничем иным, как парковкой. Зайдя, первым, что бросилось в глаза, был массивный джип-вездеход, с шипованными шинами и внушительным кенгурятником. Только приблизившись к водительскому сидению, Аккермана посетили мысли о том, что машина, вероятно, закрыта, а они попросту теряют драгоценное время. Йегеру, по-видимому, такие думы в голову не пробились, и тот дёрнул за ручку, открывая дверь на пассажирское, тем самым заставляя мужчину проглотить неозвученный укор.       В замке зажигания предусмотрительно торчал ключ. Хоть в чём-то повезло. Живот протестующе скрутило от того, что они, должно быть, прямо сейчас забирали чужую возможность спастись. Ведь всё сходится: ключ оставили явно не по плохой памяти. В доме ведь могли и должны быть другие люди…. И Ривай бы их предупредил, правда, если бы мог. Но сейчас явно не та ситуация, чтобы думать о чьей-то шкуре, помимо своей и юношеской. Кто успел, тот и сел, так ведь говорят? Спешно запрятав голос совести куда поглубже, Аккерман, заводя мотор, кинул лишь короткое: — Пристегнись.       Эрен, кивнув, протянул ремень в фиксатор и благоразумно достал из своей сумки пистолет, о котором Леви уже позаботился, и тот оказался заряжен.       Поведя плечами, мужчина нацелился на ворота. Те были электрическими, а из-за проблем с ним — вряд ли откроются, так что ничего не остаётся, кроме как пробиться сквозь них, прямиком к чёртовой матери в объятия. Нажав на педаль газа, машина с рёвом помчалась к металлической «гармошке». Первый удар здорово их колыхнул, но оставил солидную вмятину, которая, к сожалению, лишь приоткрыла ворота внизу. Сдав назад, Ривай глубоко вздохнул и вновь дал по газам. Во второй раз ворота слетели, раскатисто проехавшись по асфальту, выкраивая искры. На шум сразу сбежались тени, принявшись мельтешить перед фарами.       Они покинули дом как нельзя вовремя. Позади раздался взрыв и всё вокруг опять затряслось, а улица будто бы осветилась жарким, палящим июльским солнцем. Короткой вспышки хватило на то, чтобы разглядеть вокруг дюжину тварей, что внезапно оказались ослеплены. Не дожидаясь, пока уродцы снова прозреют, было принято решение мотать отсюда как можно скорее.       Двое на полном ходу мчали по улице, сбивая и проезжаясь прямо по монстрам, из-за чего габаритный джип трясло так, как будто ехали они по бездорожным ухабам. Фары не высвечивали дороги дальше полуметра. От гомона на улице хотелось закрыть руками уши: под колёсами хрустели кости, на кенгурятнике безвольной распотрошённой куклой висел мелкий уродец, который завывал протяжной сиреной. Отлетая, монстры цеплялись и проезжались острыми когтями по стеклу, оставляя глубокие, длинные полосы, что иногда проходили насквозь. Гадко и влажно шлёпались о лобовое всевозможные, полусгнившие внутренности, пачкая стекло вязкой слизью.       Чем дальше они ехали, тем оглушительней становился вой вокруг, и тем больше нападков совершалось на машину. Возможно, что им только казалось, но тьма вокруг с каждым метром становилась всё гуще, плотнее и чернее. Один из умбрадиусов собственной головой пропахал дыру в стекле аккурат напротив Йегера. Быстро очухавшись и залечившись, это нечто начало скалиться кривыми рядами жёлтых зубов, немигая уставившись на человека чёрными глазами-бусинками, как у мухи. Парень поморщился от тошнотворного, приторно-тяжёлого запаха и, не медля, спустил два патрона прямо в глотку твари. Тот, немного повозившись, вновь притих, а Эрен пытался вернуть слух, елозя в ушах пальцем и открывая рот, словно рыбка. Аккерман был слишком увлечён дорогой, того и гляди — перевернут, поэтому лишь нахмурился, игнорируя звон в ушах.       Когда в очередной раз, уже немного поломанные дворники убирали зелёные, длинные, склизкие кишки, загораживающие обзор, тьма перед ними разрезалась ослепительно белым лучом. Фары другой машины, — за доли секунды пришло осознание, и Ривай вывернул руль в сторону, причём довольно поздно. Получив смачный удар в бок, машина, под собственной тяжестью, перевернувшись, съехала в глубокий кювет.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      То ли из-за удара, то ли из-за того, что кровь постепенно начала приливать в мозг по причине нахождения в висячем положении, взгляд, а вместе с ним и рассудок начали стремительно мутнеть. Где-то позади послышался утробный рык мотора, и всё вокруг внезапно осветилось. У людей, оказывается, не машина, а сраный диско-шар. Уголок рта нервно дёрнулся. Тяжело, хрипло дыша, Аккерман, с титаническим усилием повернул голову в сторону и кинул взгляд на пассажирское. Расплывчатое пятно каштановых волос, под которым виднелась бледная кожа, а на ней различалось что-то красное и отблёскивающее. Блядь, это кровь. Медленно ощупывая поверхность сплющенной автомобильной крыши, он намеревался найти чужую руку. Наткнувшись пальцами на тёплую ладонь, он сжал её, а в ответ — ноль реакции. Эрен уже был без сознания. Вернее, Леви надеялся, что он просто был без сознания.       Пацан, пожалуйста, живи.       В эту же секунду в плечо упёрлось что-то холодное. Даже не поворачивая головы, Аккерман знал, что это. Смертоносность, исходящая от дула винтовки, ощущалась физически.       Проведя большим пальцем по чужой руке — единственное, на что хватило сил, — Ривай закрыл глаза.       Это конец, — не вопрос — утверждение.       Стойте! Стойте, кому говорю-то, блядь! — эхом до слуха донёсся какой-то смутно знакомый голос, впрочем, могло и показаться, ведь он почти сразу же растворился в безмерно приятной, обволакивающей, как кокон, тишине.

Сегодня был явно не их день.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽