The darkness is watching you

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Солнечные лучи умудрялись жечь глаза даже сквозь плотно закрытые веки. Нехотя пришлось их разлепить, щурясь и морщась от режущего света. Сквозь зябкое жёлтое свечение медленно и плавно пролетали пылинки. Прибраться бы… К большому удивлению, сегодня на улице стоял довольно-таки погожий день, особенно если учесть, что наступила зима, а сносной погоды не наблюдалось аж с середины осени.       Ривай встал с дивана, потянулся, вставая на носки и разминая затёкшую от длительного пребывания в неудобном положении спину. Хрустнув парой позвонков, широко зевнул, прищуром глядя в окно. Выглянувшее солнце и впрямь удивило. Совсем недавно, он, скорее всего, оделся бы потеплее и отправился на пробежку, полной грудью вдыхая студёный воздух, невесомо пропахший парковыми елями и туями. Чувство, когда на безлюдных дорожках с утра пораньше рассекаешь всем телом встречный ветер, трудно поддаётся словесному обоснованию. Воспоминания о приятном времяпровождении пробежались электрическим разрядом по нервам, отгоняя окутавшую в кокон сонливость. Одной из причин, которая не давала ему сделать этого, стало то, что на улицу до часа дня выходить из убежищ запрещено законом. Настенные часы показывали только лишь полдесятого.       Уже в ванной после хорошего контрастного душа и чересчур мятной зубной пасты, сон вместе с мыслями «а может, ещё на пару минут прилечь?» рассеялись до следующего утра. Надев футболку на спортивное трико и открыв форточку, Леви пошарил в ящике сигареты и, достав из пачки одну, прикурил. Взгляд сразу же невольно упал на диван.       Единственное, что показалось из-под одеяла, — растрёпанная каштановая макушка. Эрен натянул плед чуть ли не до самого лба, закрываясь от слепящего и щекочущего нос солнечного зайчика. Мимолётная ухмылка коснулась лица и тут же скрылась в спиралях табачного дыма. Обычный для Ривая завтрак — порция никотина и иногда, может быть, чашка крепкого чёрного чая. Его организм уже к такому привык, а вот мальчишеский, скорее всего, нет. Он наверняка голоден, с учётом того, что со вчерашнего вечера из еды у него был только… чай. Выкурив сигарету, последний раз сделав глубокую затяжку, заставившую тело расслабиться, фильтр полетел в форточку, а он сам направился к плите, с твёрдым намерением что-нибудь приготовить. Морить парня голодом никто не собирался, а тому нужно набраться сил, чтобы как можно скорее пойти на поправку.       Сковорода поставлена на медленный огонь, и на неё уже полетел гладкий кусочек сливочного масла. Помимо шкворчащих полосок бекона слышались звуки какой-то возни, а затем и тихо шлёпающих по полу пяток, которые затихли после того, как хлопнула дверь в ванную. Спящая красавица соизволила проснуться. Разбивая ножом яичную скорлупу, Ривай задумался: когда он последний раз вот так кому-нибудь готовил? Трудно вспомнить, вероятно, вообще никогда и никому. Нарезая выращенные под ультрафиолетом помидоры на маленькие части и отправляя их на жарку, он пришёл к выводу, что всё когда-то бывает в первый раз.       Сковородка отправилась в раковину, а её место занял пыхтящий пузатый чайник. Из холодильника на белую фарфоровую тарелку пожаловала консервированная фасоль. — Что готовишь? — послышалось немного сонное за спиной. — Поесть тебе, садись давай. Руки, надеюсь, помыл?       Растрёпанный парнишка уплетал поздний завтрак за обе щеки, казалось, не успевая пережёвывать. Не то чтобы Ривай был как-то против, совсем наоборот, ему это даже немного льстило, но факт того, что после него придётся стирать скатерть, оставался фактом. Маленькая гордость за то, что его стряпнёй всё ещё не отравились, не могла не радовать. Хотя говорить об этом так уверенно было, наверное, рановато. Кулинарные навыки Леви ставились под сомнения даже им самим же, ведь он кроме яичницы и готовить-то толком ничего не умел. По утрам чай, на обед ланч в близлежащем к офису кафе, а вечером ресторан или доставка. Не сложилось у него как-то с поварским искусством: то времени не было, то банально сил и желания.       На стене шумел телевизор — шёл повтор утренних новостей. Монотонным голосом диктор вещала о телах, найдённых группами зачистки этим утром, сопровождая репортаж фотографиями и видео с места убийства. Отрывками до слуха доносились фразы: «Жертв всё больше», «Без вести пропавшие», «Изуродованы до неузнаваемости, убитых пытаются опознать», «Чудом выжившие этой ночью находятся в бреду» и, коронное, не покидающее ни одного выпуска «Специалисты со всего мира уже ищут спасение. Пожалуйста, будьте бдительны и сохраняйте спокойствие. Напоминаем Вам о том, что покидать жилища в комендантские часы запрещено законом для вашего же блага. Да хранит вас Бог». Последнее время в СМИ, соц сети, да и просто в повседневную жизнь стали частенько вписываться религиозные мотивы. Чтобы хоть как-то внушить себе спокойствие и объяснить появления тварей на улице, многие, даже самые заядлые и ярые скептики, ударились с головой в веру. И Аккерман знал почему — так жить становится на толику легче. А эта маленькая часть поможет кому-то продержаться чуть дольше в этом поганом мире. Ну или в другом случае — не так обречённо принять неизбежное. Из раздумий его вывел тяжёлый вздох. — Ты не представляешь, как же я рад тому, что сейчас не оказался среди них, — сказал Эрен, отложив трапезу и печально глядя стеклянными глазами куда-то в сторону.       То, что показали в новостях, явно не подходило под просмотр за завтраком, а поэтому, видимо, перебило всяческий аппетит. Теперь парень не остервенело поглощал пищу, словно голодный койот впервые за долгое время добравшийся до свежего мяса, а безучастно елозил вилкой по тарелке, лишь иногда отпивая кофе. — И уж будь добр, позаботься о себе, чтобы наверняка не оказаться на их месте, — кивок, короткая ухмылка и взгляд зелёных, решительных и искренних глаз стали Риваю обещанием. Обещанием, которое Йегер не сможет просто так нарушить — слишком велика за него плата. И он точно успел сполна ощутить её весомость на собственной шкуре. — Сейчас будем потихоньку начинать собираться в больницу, там тебя должны осмотреть, — между делом, осведомил он Эрена, когда оба были заняты мытьём посуды. Аккерман благоразумно упустил момент, когда она успела скопиться от того, что постоянно откладывал это дело на неопределённое «не сейчас». Совсем на него не похоже. А Йегер в свою очередь благородно протянул руку помощи, от которой Леви не видел смысла отказываться. В конце концов, Эрен желал хоть как-то отблагодарить за то, что он сделал для него. А этой настырной лохматой башке объяснить, что ему ровным счётом ничего не нужно взамен и помог он по доброте душевной, — невозможно. Даже сейчас он смотрит на руки, покрытые пеной, и неловко, но без сомнения отказывается. — Леви, не думаю, что в этом есть необходимость. Мне уже правда намного лучше, спасибо. — Эрен, это ведь необходимо, — искренне не понял он причину несогласия, — Я не врач, поэтому не могу тебе гарантировать там… правильное заживление, отсутствие каких-либо инфекций или всякого прочего, — заметив то, что ему снова пытаются возразить, Ривай, уже немного с нажимом и толикой раздражения, добавил: — Эрен, и я настаиваю. Всё равно мне нужно туда заехать, так почему мне заодно не взять тебя и не убить два зайца одним выстрелом?       Парень закусил губу, пока обдумывал, как ему поступить, хотя Ривай совсем не понимал, над чем там можно думать. — Если ты и правда собираешься ехать, то тогда ладно, — положив тарелку на подставку, Эрен, вытирая руки, развернулся к нему, подперев боком столешницу и, смотря прямо в глаза, сказал: — Леви, слушай. Мне ужасно неловко. Я как будто внезапно стал тебе обузой. Я тебе столько неудобств доставляю и… почему ты улыбаешься? — непонимающе моргая, Йегер пытался понять причину внезапного повышения настроения. Он тут вообще-то собирался полемику разводить, но теперь атмосфера не располагала.       А Аккерман стоял и улыбался всё шире и шире. Немой вопрос застыл в глазах Йегера. — У тебя усы, — фыркая, ответил Ривай.       Только дотронувшись до верхней губы, Эрен понял, о чём он. На кончиках его пальцев поблёскивали малюсенькие пенные пузырьки. Буквально через секунду громкий и долгий смех наполнил квартиру, эхом застревая в посуде и выталкивая слёзы из глаз. Надо же, я такой серьёзный стоял, распинался, а тут такое. Какой абсурд, я что, в сраном ситкоме? — Эй, Эрен, ты мне вовсе не обуза, — переводя дыхание, сказал Леви. — Я совсем не против твоей компании, — затем, выдержав театральную паузу, добавил: — Ну и я в любой момент могу спихнуть тебя твоим друзьям.       Прыснув со смеха, Йегер вернулся к мытью посуды. Теперь на одну гадкую мысль в голове меньше.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

— Так, накинь-ка давай и топай пока в машину, — кинув Эрену тёплую чёрную куртку и ключи от машины, скомандовал Аккерман.        Парень немного скривился от ноющей боли, но всё равно вытянулся, перехватив ключи. Торопясь, Ривай не особо прицеливался мелкой связкой, поэтому был уверен, что сейчас она со звоном стукнется об дверь и покатится по полу, но, к удивлению, этого не случилось. Не смотря на ранения, реакция и движения у Йегера были чёткими и вполне недурными. — Занимался где-то, что ли? — А? — выдал он с непониманием и тут же сообразил: — А, да. В волейбол раньше играл, но наш спорткомплекс переоборудовали под госпиталь в прошлом месяце. Погоди, а что, заметно? — хитро и самодовольно улыбнувшись, поинтересовался он. — Заметно. Хорошая подготовка во время апокалипсиса дорогого стоит, — Аккерман и сам не понял, почему спросил и зачем вообще заметил, наверное, по старой привычке. — А что насчёт Вас? — поинтересовался он, забывшись. — Тебя, Эрен, — поправил Ривай. — Точно, — Йегер неловко улыбнулся.— Так что насчёт тебя? Ты тоже не особо на офисный планктон походишь. Те дохлые, сутулые и вечно уставшие. У меня институт с какой-то большой компанией рядом был. Собственными глазами видел, когда домой возвращался, так что колись. — Бывший военный, — небрежно бросил Ривай, метнув взгляд на часы, что показывали без двадцати три, — Чёрт, Эрен, опаздываем. Беги на улицу, заводи машину, ну или то, что от неё осталось.       Не прям уж удивился, но такой ответ для Йегера был неожиданным. Спросить захотелось много всего, однако задерживать Леви расспросами он не стал. — Так точно, капитан! — отдал он честь и, накинув куртку, побежал по белому коридору до лифта, поднимая за собой пыль, до которой уже давно никому не было дела. — Балбес, к пустой голове руку не прикладывают, — донеслось в догонку. — Она с мозгами! — смех заглушили съехавшиеся двери серого лифта.       Стоя в лифте, Эрен глупо улыбался своему отражению в полированной стали, а в воздухе витал какой-то слабый аромат, чем-то похожий на дым. Блять, неужто горит что-то? В голове уже забегали мыслишки о том, какой же глупой будет смерть, если он задохнётся в лифте во время, мать вашу, апокалипсиса. Принюхавшись ещё раз, Йегер чуть лоб ладонью не рассёк от осознания собственной глупости. Да, пахло дымом, но, скорее всего, сигаретным, и им пропахла куртка. Ментол, кажется. Неосознанно, парень подтянул к носу чёрный воротник и глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Потрясный запах, так вот чем Леви пахнет. Спросить марку потом, что ли. Хотя эти сигары наверняка стоят с дохуллион.       Хлопнув входной дверью, Эрен осмотрелся вокруг. Бронированная тяжёлая дверь, которую он только что закрыл, была расцарапана сверху донизу. Кое-где следы тонкие и почти незаметные, как-будто гвоздиком царапали, но в некоторых местах отчётливо выделялись глубокие вмятины с железной стружкой по краям. Монстры, как котики, просились пустить их внутрь. Внутренний двор был засажен деревьями, чьи тяжёлые ветви либо уже лежали на асфальте, либо ещё слабо держались в месте излома, покачиваясь от пронизывающего до костей ветра. Похоже, некоторые из этих тварей по ночам, словно птицы, сидят на деревьях и высматривают своих жертв, а как находят — срываются с насиженного места с такой силой и прыткостью, что ломают собой целые брёвна. Жуть. Ветер с самого утра немного разогнал тяжеленные серые тучи, а вчерашний небольшой снег прибил пыль и песок к земле, отчего дышалось чуть легче. Эрен поднял голову к небу, и лицо встретилось с солнечными лучами, скорее греющими сердце, чем тело. Спустившись по небольшой лестнице, он зашагал в сторону чёрного автомобиля по бетонной дорожке, расходящуюся по трещинам, откуда всё ещё виднелась пожухлая трава, неприкрытая снегом.       Состояние машины, на удивление, оказалось куда лучше, чем Йегер успел себе представить. Да, на ней появилась пара новых вмятин и когтистых следов, несколько боковых стёкол потрескалось, а посреди лобового осталась паутинка трещин от рожи сбитого ими же вчера монстра. Но фантазии были куда страшнее. Выходя, он ожидал увидеть расплющенное в щепки ведро с болтами, если судить по картине вокруг, а не авто, в том же состоянии. Почти в том же. Кажется, этих сучьих отродий привлекают лишь люди или места, где есть люди. Открыв дверь, он залез в салон на водительское место, вставил ключи в зажигание и быстро их провернул, ожидая ситуации как в фильмах: после первой и второй попытки чуда не происходит, а в самый последний момент, уже находясь на волоске от смерти, двигатель всё же зажигается. Но, похоже, из-за того, что сейчас всё было тихо и ни на каком волоске он не находился, машина завелась с пол-оборота, а в дверях уже появился Ривай в длинном пальто из кашемира. — Водить умеешь? — Не-а. — Ну тогда кыш на пассажирское.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Под колёсами то и дело что-то лопалось, шуршало, ломалось, а вдалеке слышались чьи-то отчаянные вопли, на которые все уже привыкли не обращать должного внимания. Возможно, кто-то кричал от горя и невероятной боли, увидев где-то под мусором обезображенное тело кого-то из родных или знакомых, а, возможно, что у кого-то слетела крыша. И то и другое случалось одинаково часто.       Город уже не был похож на себя несколько месяцев назад. Постройки, удивляющие своей архитектурной задумкой, жилые дома, которые раньше казались невероятно стильными, величественные и футуристичные торговые центры — сейчас всё это либо разрушено, либо безобразно и нелепо заколочено и заварено кривыми кусками стали или железа. Город не расчищали от мусора, не приводили в порядок клумбы и газоны, не двигали бесхозные машины, если была возможность их объехать, даже при том, что они оставались ржаветь прямо посреди дороги. Единственным, чем занимались соответствующие службы — уборкой трупов по утрам. Именно поэтому на улицу не разрешалось выходить вплоть до обеда, но жителям города зачастую всё было прекрасно видно и из окон своих домов. Тела загружали в машины, закидывая в кучу друг на друга, а затем увозили за город — сжигать. Люди итак мрут как мухи на ленте, только ещё всякой заразы не хватало. — Слушай, а тебе не кажется странным, что почти везде висят эти цепи? Раньше их не было вовсе, а теперь с каждым днём всё больше и больше, — Эрен скользил глазами по дороге и не смог не заметить такую знакомую деталь, как тяжёлые грязные цепи, которые словно гирлянды окутывали вокруг нижней части почти каждого из столбов и фонарей. — Город похож на одну большую свалку, я даже и не обращал внимания до того, как ты спросил, — постучав пальцем по рулю, ожидая, пока машина впереди перестроится, он продолжил: — Может, кто-то решил приукрасить город к Рождеству, кто знает?       Юноша ухмыльнулся. Действительно, на фасадах домов огромные вмятины размером со взрослого человека, а его интересуют цепочки на балках. Встрепенувшись от собственных мыслей, он немного приподнялся на сидении, пытаясь заглянуть в переулок между домов, где уже собрались люди, которые тоже осматривали гигантский след, иногда что-то вычерчивая в воздухе пальцем и активно обсуждая. Да, с «человеком» он погорячился, тут явно было что-то покрупнее. Что-то размером с самосвал. Обернувшись обратно к Риваю, думал спросить насчёт этого, но быстро передумал. Откуда им обоим вообще знать, что тут произошло. Если Эрен не знал, то Леви, может, и вовсе не заметил, раз так быстро проехал. В общем, не суть. Расслабившись, он устроился в кресле поудобней и, положив голову на плечо, вернулся к своему любимому занятию — пустому наблюдению за не самыми весёлыми пейзажами через окно автомобиля.       Проезжая мимо одной из церквей, взгляд зацепился за пастора, стоящего на лестнице перед дорогой, что чуть ли не разрывая пасть, орал: — На всё это Божья воля! Люди ответят за свои грехи, именно за них ниспосланы Дьяволы на землю! Покайтесь, пока не поздно! Покайтесь, — достав из-за пазухи пистолет, агрессивно блеснувший металлом, он прислонил дрожащими руками его к подбородку и шумно сглотнул. Слёзы непрерывным ручьём текли по его донельзя раскрасневшимся щекам, а седые редкие волосы на лбу взмокли от пота. В следующую секунду белая ряса окрасилась красным.       Эрен резко отвернулся и зажмурился после громкого выстрела, но мозг снова и снова как назло прокручивал момент, увиденный секунду назад. — Зачем он это сделал? — сиплым голосом от образовавшегося кома в горле спросил он у водителя, не ожидая ответа. Не отрывая взгляд от дороги, он лишь произнёс: — Каждый справляется, как может, Эрен.       Йегер горько усмехнулся, зажмурив глаза до разноцветных пятен, пытаясь как можно скорее выкинуть неприятную картину из головы. Очевидно, конечно, но всё ещё иногда сбивает с толку.

      Знаете, нет ничего страшнее времени, в котором смерть становится чем-то обыденным. Смерти можно не бояться, но совсем ничего не чувствовать от её созерцания — означает умереть самому. Весь мир уже почти мёртв.

— Приехали, выползай, — заглушив мотор, сказал Ривай и сам покинул салон авто. Городская поликлиника ничем не отличалась от остального городского пейзажа. Всё те же уродские пласты металла, всё та же разруха и бардак.       Внутри дела обстояли чуть получше: коридоры хоть и не блистали санитарной чистотой, но и не заросли пылью и плесенью. Разве что крупные тёмно-бордовые капли, очевидно, крови, бросались в глаза на голубой плитке. Вокруг шныряли медработники в халатах и масках, а некоторые ещё и в защитных очках. Раненные были повсюду. Заметно, что мест катастрофически не хватало. Люди в критическом состоянии лежали на кроватях в палатах за прозрачными стёклами. Те, кто отделался полегче, привалившись к стене, сидели на полу в коридорах и комнатах персонала, и только лишь самые везучие — на стульях. Одни тихо ожидали перевязок, медикаментов и помощи в целом, другие же — разрываясь, матерясь, кидались на персонал, буквально принуждая к тому, чтобы забить на очередь и обратить внимание на них. — Пожалуйста, успокойтесь. Помощь будет оказана всем, — робко и совершенно бесполезно пыталась что-то сделать миниатюрная медсестра. — Не зевай по сторонам, — донеслось откуда-то сквозь гул и, заметив Леви, юноша поспешил его нагнать, уже успев потерять во всестороннем хаосе.       Завернув за угол и пройдя дальше по коридору, Эрен заметил, что народа значительно поубавилось, а от шума перестало закладывать уши, теперь он лишь отзывался эхом откуда-то позади.       Они остановились перед массивной дверью, где вместо стёкол рёшеткой стояли толстые прутья, а перед ней — здоровенный амбал. Осмотрев их с ног до головы, от его взгляда лишний раз пробежали мурашки по спине, он кивнул, что-то пробубнил в рацию и впустил посетителей «по записи» внутрь, где коридор был на порядок темнее, чем тот, по которому они сейчас шли.       После того, как Эрен, плетясь за Риваем хвостиком, переступил порог, за ними сразу же гулко захлопнулась дверь. Йегер нервозно сглотнул ком в горле, и побрёл дальше вглубь коридора. Аккерман, постучавшись в стекло какого-то чересчур тёмного помещения и услышав звонкое «секунду», привалился спиной к стене и достал пачку с сигаретами. Вынув одну, он закурил и расслаблено, даже немного устало, посмотрел куда-то в пол. Эрен же, наоборот — весь на нервах не знал, куда себя деть. По итогу, сложив руки на груди, он цепко всматривался в толстое стекло, пытаясь различить, что же за ним находится. Иногда взгляд дёргался, замечая какое-то движение, но оно сразу же ускользало из поля зрения, растворяясь в сумраке, от того единственное, что чётко удалось различить — его собственное отражение.       Бронедверь резко распахнулась, заставив Эрена невольно вздрогнуть. Из неё вышел высокий, светловолосый мужчина в зелёной рубашке. — Здравствуй, Моблит. — И тебе, Ривай, — ответив на рукопожатие, сказал он, снимая странные очки. Это не те защитные, что я видел у мед работников по ту сторону двери, это скорее тепловизоры или очки ночного виденья, уж больно они громоздкие. Только на кой хер они врачу? — А это у нас? — с вопросом он взглянул на парня. — Эрен, здрасте, — неловко ответил он, пожав протянутую руку. — Парня бы осмотреть. Этой ночью в когти угодил, а я мимо проезжал. — О-о-о, от когтистых мало кто уходит. Вам повезло, Эрен. Петра! — позвал он кого-то. Из того же странного помещения вышла невысокого роста девушка с рыжими волосами, собранными в пучок и с теми же, блин, очками. — Да, профессор Моблит? — Осмотрите парня и возьмите анализы, пожалуйста, этой ночью на него напали умбрáдиусы*, нужно убедиться, что заражения нет. — Заражения?! — встревоженно воскликнул юноша, — Я что, тоже могу стать таким, как они? — Не в том смысле, в котором ты подумал, милый, — она взяла Эрена под руку и повела в сторону одного из кабинетов, — Ты не станешь таким, как они. Под «заражением» имеются в виду вирусы или бактерии, вызывающие что-то типа столбняка или прочей заразы. Они не обращают, успокойся, пожалуйста, — и они покинули коридор, скрывшись за дверью, где безумно ярко горел свет. — Ну так что конкретно ты хотел бы узнать, Ривай? — спросил Бернер, когда коридор снова погрузился в потёмки.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

— Раздевайся и садись, красавец, — махнула женщина рыжей головой в сторону внушительного кресла. — Трусы можно оставить. Сейчас будем брать кровь с вены.       Эрен буквально плюхнулся на место, пропустив мимо ушей нелепую шутку, не уставая глядеть по сторонам. По обе стены кабинета находились длинные стеклянные стеллажи, на которых ровным рядом стояли разных размеров, ширины и объёмов флаконы, мензурки и колбы, на штативах или в специальных органайзерах. Позади величественно расположился внушительный кабинетный стол, заваленный тяжёлыми стопками бумаги и переполненными папками. И в таком огромном помещении ни одного окна. Эрен готов был поклясться, что их и нет в этой части здания вовсе. «Странновато как-то это всё», — подметил он про себя, поёжившись. — Так, дай-ка руку, — неожиданно, почти над самым ухом, сказали ему. Заметив явное замешательство на его лице, женщина с подозрением спросила, — Всё в порядке? — Д-да, просто… крови боюсь, — наглое враньё. Вот к чему, а к виду крови он уж точно привык, слишком часто приходилось наблюдать, но вроде получилось более чем естественно, если судить по тому, что лицо Петры? смягчилось и на него вылезла весёленькая полуулыбка. — Можешь отвернуться, если тебе так будет легче, только лишнего обморока нам тут не хватало.       Предплечье слегка перетянул светло-розовый жгут. Кусочек ваты, пропитанный едким и пахучим спиртом, проскользил где-то в районе локтевого сгиба. — Зажми кулак, — скомандовали сидящему.       Натянутую пальцем кожу неприятно проткнула полая игла, загоняясь глубже в вену. Помимо этого, дискомфортно было ещё и от ногтей этого рыжего врача. А врача ли? Маникюр, конечно, классный, но когда облепленный стразами ноготь впивается не хуже иглы — тут как-то не до эстетической составляющей. Вакуумная пробирка постепенно стала наполняться алой кровью. У Эрена каждые полсекунды в голове пролетала зудящая беспокойством мысль, что крови уж больно много берут, в нём её после вчерашнего и так почти не осталось. В откровенном шоке, ахуе, он завис, когда на место одной наполненной пробирки встала вторая, только с наклеечкой другого цвета. Непонимающий взгляд скользнул по лицу девушки, на что та лишь посмеялась и сказала: — Ну а что ты хочешь? У нас на каждый анализ, в каждую лабораторию, доставляется отдельный материал, чтобы точно всё было отлично. Вот и всё, — наконец жгут ослаб, и парень размял слегка затёкшую руку. Приложил ватку к месту, где уже нарастала бордовая капля и с облегчением выдохнул.       Процедура наполнения двух резервуаров кровью хоть и длилась от силы секунд пятьдесят максимум, но по ощущениям — просидел он здесь не меньше двадцати минут, и за это время ему точно успели высосать всю душу, оставив болтаться лишь уставшее, ничего не чувствовавшее тело. Да, крови Йегер не боялся, а вот про то, что от вида врачебного халата и больничного едкого медикаментозного запаха ему сразу плохеет — подзабыл. Думая, что мир сегодня не так плох и уже можно покинуть давившей своей белизной кабинет, Петра за спиной, чем-то звякая, увлечённо протянула: — Та-ак, теперь давай посмотрим, чего у тебя там под бинтиками.       А эти самые «бинтики» слиплись с кожей, и их отдирание, увы и ах, ничего приятного не сулило. Тихо, но невероятно страдальчески протянув всем знакомые три буквы, парень ссутулился на кресле и уставился в одну точку — дверную ручку, что так близка, но одновременно недосягаема. Ему ничего другого не осталось, кроме как отдать себя на растерзание знающему специалисту, который, к сожалению, доверия не вызывал, но ведь это всё для его же блага… Так ведь?

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

— Выйдем на улицу, не дыми тут. Да и мне проветриться не помешало бы.       Мужчины двинулись в конец коридора к массивной серой двери, у которой вместо ручки был целый, блять, вентиль. Бернер схватился за металл и через пару тугих прокруток против часовой металлическая махина, протяжно завыв, медленно отъехала, выпуская их на заброшенный и богом забытый задний двор, что совсем недавно украшали деревья акации, под которыми располагались не самые красивые, но вполне сносные скамейки, возле которых медсёстры шагали по аллее, цокая небольшими каблуками балеток по бетонным плитам, прогуливаясь с колясочниками. Теперь здесь остались лишь одиноко торчащие из-под земли чугунные опоры, на которые, конечно, присесть всё ещё можно, но только вот удовольствие это сомнительное. — И как идут исследования? — завязал разговор Аккерман, делая затяжку и внимательно смотря на Бернера. Дело пахнет керосином, у него всё на лице написано, и Риваю нужно знать правду. Что-то явно идёт не так.— Полтора месяца прошло, неужели у делегации совсем никакого прогресса? — Можно и так сказать. Прогресс есть но, Ривай, чёрт возьми, они непредсказуемы. Каждый день мы замечаем что-то новое. Если когда вся эта канитель только началась, у нас были только обычные, классические монстры, длинные и серые, впрочем, сам видел. То сейчас, каких только не видели: толстых, карликовых, с двумя головами, со сросшимися телами, без каких-то частей, или наоборот с лишними конечностями, — протараторил учёный. Судя по всему, он давно искал того, кому можно выговориться, — Они изменяют своё поведение, вид — мутируют, если угодно. — И ничего не сделать? Ждать, когда они проберутся в каждый угол и человечество просто-напросто будет забито как скот? — нарочито спокойно говорил он, зато холодная сталь глаз хлестала по лицу не хуже плети.       Аккерман, как и все, устал ждать чего-то неясного, неопределённого. А стоило ли вообще ждать? Может правительство не сеяло панику не потому что искало оружие, а потому что решило тихо и мирно сгубить всё человечество и самим уйти в небытие от когтей и зубов уродцев, а не от разгневанной толпы, пожить чуточку дольше, понимая, что от неизбежного не убежишь даже на сверхзвуковой. Ему нужен был сраный ответ — чего ожидать завтрашним днём. — Нет-нет, Ривай, спокойнее, — беспокойно похлопал учёный плечо старого товарища, — Мы знаем, как их уничтожить, всё предельно ясно, как дважды два — свет. Точнее — солнечные лучи. Попадая под их прямое воздействие, они растворяются без следа. Цепи на улицах не замечал? Так вот это службы вешают тех, кого поймали. К обеду, когда люди только выходят, там уже пусто. Он не замечал, а вот пацан — да. Надо же. — Неужели всё так просто? А бошки разнести — не вариант, не? — Не вариант. Ты хоть по миллиметровым частям эту дрянь раскромсай, дай ей время — снова соберётся. — То есть, та тварь, в которую я вчера пули всадил, жива и здорова? — с замешательством спросил Леви. — Скорее да, чем нет, — сделав глубокий вдох, Моблит решил объяснить что к чему, активно жестикулируя, — Вот смотри. Умбрадиусов убить оружием — невозможно, но вот замедлить — вполне. У них регенерация просто бешеная, но отнимает слишком много сил, поэтому единственное, что им остаётся делать с разбитой в кашу черепушкой, так это валяться и отращивать её заново, пока рассвет не наступил и их не расщепило к чёртовой матери. Мозги есть, хоть и работают слабовато, они больше на инстинктах живущие.       Вопросов у Аккермана меньше не стало, наоборот, появился ещё с десяток новых, а раз представилась такая возможность, то пошёл дальше по списку: — Так, если потенциальную угрозу для них предоставляет только солнечный свет, чего они тогда фонарного шарахаются? — Ой, тут всё просто, — говорил учёный легко и непринуждённо, даже с неким блеском в глазах, будто бы снова рассказывал о своей горячо любимой рыбалке. На своей памяти такого взбудораженного Бернера Ривай видел лишь во время разговоров о своей чудаковатой подруге Ханджи и о снастях с приманками. Псих, тоже с катушек успел слететь что-ли? — У них органы зрения вообще свет не воспринимают, другими словами, он их ослепляет. А как гнаться за жертвой, если ты ничего не видишь? Но, кстати, и он на них немного действует, правда только жжёт, а если лампа мощная, то появляются ожоги, но это максимум. Вот, к слову, чем мы сейчас и занимаемся — разработкой ламп на базе металлогалогенных, они самые эффективные, но всё же не дотягивают. Нужно полное расщепление, без остатка, до последнего атома, иначе всё это бесполезно и они снова регенерируют. А как идёт разработка — не знаю. Я всё же биолог, а не инженер.       Ривай выкинул тлеющий окурок под ноги и проехался по нему ботинком. Доставая из немного помятой пачки ещё одну сигарету, он спросил, пожалуй, самый интересующий и, в то же время, довольно риторический вопрос: — Почему именно люди, в смысле, они ведь даже нас не едят, не заражают, так зачем убивают? — На самом деле, есть одна мыс….       Мужчины синхронно повернулись. Громкий шум за спинами: в длинном коридоре эхом отдавалось звяканье инструментов о плитку. Чей-то протяжный, приглушенный дверью, душераздирающий вопль. Тёмное стекло, того самого кабинета, где недавно работал Моблит, сначала пошло трещинами, а затем с грохотом и лязгом разбилось на мелкие осколки. В невероятно тусклом освещении метался, истошно орал... монстр? Нет, человек. Он привалился к стене, захлёбываясь собственными криками, со всей силы колотя себя по лицу. Из ярко-освещённого кабинета пулей вылетели Петра с Эреном, не потрудившись захлопнуть за собой дверь. Свет скользнул по скрюченной фигуре, и стало ясно, в чём дело. Вместо лица у несчастного учёного было кровавое месиво, один глаз беспомощно болтался на трубке нерва, во втором безжизненно-стеклянном уже начиная мутнеть, застыл животный ужас. На перепачканном кровью некогда кристально-чистом белом халате сидело маленькое страшное серое и склизкое нечто. Увидев свет оно оскалилось тем, что, наверное, считается её ртом и бросилось прочь, оставив в покое тело, иногда подрагивающее от спазмов. Эта дрянь была размером с человеческого младенца, но бежала невероятно быстро, переламываясь, хватаясь за стены и сотрудников, что палили в это нечто. — Кто-нибудь, рубильник! — надрывая голос, прокричали из толпы. — Эрен, напротив тебя!— загалдела оставшаяся позади Петра.       Йегер не раздумывая бросился к стене, увидев на ней очертания небольшой железной коробки. Она была заперта на замок, но адреналин в крови, страх и поставленная цель сделали своё дело и, казалось, даже не заметив небольшую преграду, он голыми руками, ломая ногти, отбросил дверь щитка, которая звонко ударилась об стену, схватившись за красную ручку рубильника, дёрнул её вниз. Яркий свет, словно молния, зажёгся в эту же секунду и нечто, пузырясь, шипя, кряхтя, осело на голубую плитку и растворилось, оставив на ней большое чёрное и объёмное пятно.       Все ринулись к тому, что осталось от карликового умбрадиуса, попутно что-то громко обсуждая, записывая и суетясь. Несколько профессоров подбежали к бездыханному телу, сочувственно поджимая губы, понимая, что вряд ли уже что-то могут сделать.       Чёрное пятно пульсировало в местах, что напоминали переплетённые вены, всё ещё кое-где пузырясь. Вместе с небольшим дымом, что вздымался над ожогами, в воздухе повис невыносимый смрад, напоминающий чей-то активный процесс разложения. — И вот в таком состоянии умбрадиусы проводят весь день или под воздействием ламп. Как мощность не повышай — всё останется так же, — с нотами обречённости в голосе, сказал рядом стоящий Бернер. Ривай стоял рядом с Эреном и смотрел на некогда агрессивного уродца, который теперь больше напоминал кучу размазанного по полу дерьма. — Эрен, — мужчина собирался его похвалить, как-никак в какой-то степени благодаря ему больше не было жертв, но, коснувшись его руки, он вдруг обеспокоенно поднял на него глаза, зрачки которых сузились, — Твою мать, Йегер!       Парень встрепенулся и опустил взгляд на свои руки.       По пальцам и ладоням текли струйки тёплой крови, распластавшись падая на кафель. Невыносимо жгло и щипало, что в общей суматохе отошло на второй план. Немного небрежно схватив юношу за предплечье, Леви повёл его в кабинет, который Эрен вообще-то так стремился покинуть.       Зайдя в него, уже без задней мысли, парень плюхнулся в знакомое до боли в буквальном смысле кресло, наблюдая за Аккерманом, что суматошно перебирал пальцами в контейнерах. В двери появилась Петра с комично распустившимися волосами, бегло пробегаясь взглядом по кабинету. — Вот же блядство, — матёро сказала она, увидев Йегера, — Спирт на второй полке возле спиртовок, Ривай. Оставляю его на тебя. Приборы сбились, если окончательно глюканут, то вся эта херня освободится, — бросила она и захлопнула дверь.       Аккерман сидел на полу перед парнем, осторожно перевязывая порезанные вдоль и поперек руки, стараясь лишний раз не перетянуть узел. — И снова ты бледный, только с утра чуть-чуть порозовел и вот опять.       Эрен лишь неопределённо хмыкнул. Голову давило неимоверно, будто вся та хрень, что произошла пятнадцать минут назад, навалилась на него разом, но в тройном объёме. Взгляд то мутнел, видя перед собой лишь чёрное пятно макушки, то двоился, дезориентируя и заставляя слабо покачиваться, будто колосок на лёгком ветру. — Эй, парень, приём, — пощёлкал Ривай пальцами прямо перед носом Эрена, на что последний обратил внимание только через пару секунд, — Да-а-а, что-то ты совсем расклеился.       Ривай положил тыльную сторону ладони на лоб, проверяя температуру. Поняв, что сейчас рук в принципе не чувствует, он встал и прислонился уже губами. Жар вроде был, и не то чтобы сильный, но всё же на грани. Внезапно Йегера повело и он, обмякнув, впечатался носом в живот. Ривай успел его подхватить, дабы тот не сполз дальше на пол и тяжело вздохнул. — Ну отдохни, что ж теперь. Невезучий ты парень, Эрен, — шёпотом проговорил Леви и зарылся рукой в каштановые пряди, медленно перебирая их.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽

      Пришёл в себя Эрен уже находясь в машине, моментально напрягаясь, ведь первое, что он увидел — пепел, который облепил лобовое стекло. Дворники лишь размазывали его, как краску по холсту. — Эй, что за чёрт? — крутя головой во все стороны и выглядывая из каждого окна, обеспокоенно спросил он. — Понятия не имею, — Ривай впился в рулевое колесо до вмятин на кожаном чехле, раздражённо хмурясь, лишь иногда провожая небольшие тлеющие кусочки взглядом, — Они начали прилетать пару минут назад.       Едкий чёрный дым вздымался к небу, застилая солнце. И как назло, ветер, задувавший весь день, мертвенно стих.

︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽ ︾︿ ﹀ ︽