Лови ветер

Сцепив руки, Марта сидела в длинном словно ее уши коридоре. К местному начальству ее не вызывали ни разу, и теперь она терялась в догадках, будут ее ругать или хвалить. Утром в ее комнату с бесцеремонностью гнома ввалился Снорри и отдышавшись сказал, что к ним в поселок приехало телевидение и несколько крупных шишек из ближайшего города, и вечером для них в ДК устроят праздничный банкет. С замиранием сердца Марта услышала, что одним из гостей был сам Оберон сын Титании. Он приехал со съемочной командой, чтобы снять сюжет о золоте дракона — мифе, оказавшемся правдой. Оберона Марта видела лишь один раз издали и, перехватив его взгляд, тут же ретировалась за склад дров. И вот теперь она сидела в коридоре, разглядывая пыльный ковер в ожидании своей судьбы. Рядом стоял стол секретарши, что бойко клацала по печатной машинке и дымила сигаретой. Марта с завистью покосилась на ее круглые человеческие уши и взлохматила отросшие за время похода волосы. Статья получилась неплохой, хоть сказок в ней было больше чем геологических терминов. Журнал напечатал ее на первых страницах, и бабушка уже успела прочесть ее всем знакомым, а до этого Марта получила пронизанное гордостью письмо от матери. Сама Марта не знала, гордиться ей или смеяться, и потому просто попросила прислать ей новую шапку. Затрезвонил телефон, и Марта чуть не выронила шапку, которую до этого мяла в руках. Секретарша как ни в чем не бывало сняла трубку. — На связи. Да, я передам, — ответила она, затушив сигарету, и положила трубку. — Можете проходить, вас ждут. Натянув шапку, Марта подорвалась со стула. Сейчас или никогда. В кабинете было так солнечно и пыльно, что Марта на секунду ослепла, а когда прозрела, то обнаружила себя пожимающей руку начальству. — Вот она — наша сказочница, — сказал начальник и наконец-то отпустил ее руку. Словно в подтверждение его слов Марта чихнула и окончательно прозрела. Первым, что она увидела, был чёрный зрачок камеры, направленный прямо на неё, а вторым льдисто-голубые глаза Оберона. Он сидел в кресле, сцепив длинные пальцы, а на столе перед ним лежал нетронутый блокнот. Марта быстро отвела взгляд и села напротив. — Согласны ли вы, дорогая, дать небольшое интервью этим господам с центрального канала? — спросил Вадим Трофимыч. — Да. Чтобы ни на кого не смотреть, Марта принялась сверлить взглядом блокнот. — Вы работали в геологическом журнале, когда сделали это открытие, все верно? — спросил Оберон. Марта кивнула. — Должно быть, вы располагаете большими знаниями в области геологии, раз смогли совершить это выдающееся открытие. Марта замотала головой, но, почувствовав, что этого недостаточно, заставила себя заговорить. — Нет. — Простите? — Я не разбираюсь в геологии. Я просто рассказала гномам легенду, которую узнала от эльфов, а уж они сами... Нового вопроса не последовало и, поддавшись любопытству, Марта подняла глаза. Казалось, ледяное самообладание на секунду покинуло эльфа, но тот быстро взял себя в руки и продолжил писать. — Откуда вы узнали об этой легенде? Старейшие весьма неохотно посвящают в них. Слова его мало походили на вопрос и скорее на утверждение. Марта сглотнула, ощутив ком в горле. Если задуматься то это чувство она испытывала всю жизнь, но только сейчас смогла его назвать. Обида. Но оно было не единственным, и за ним скрывалось нечто совсем родное. — Эльфы приняли меня как свою дочь и были добры ко мне, как даже родной отец никогда не был, — сказала Марта и наконец подняла голову. Оберон усмехнулся. — Уж простите, но если ваш отец не эльф, то я не вижу причины, по которой старейшие могли бы доверить смертной тайну... Не дав ему договорить, Марта сдернула шапку и заправила волосы за уши, чувствуя мстительное удовольствие. Оператор тихо выругался на эльфийском и выключил камеру. Много лет она прокручивала в голове этот разговор, но и представить не могла, что все произойдёт вот так по-дурацки. — Ну-с делу время, а потехе... Впрочем, не важно, — прервал начальник. — Не хотите ли вы оба присоединится к праздничному банкету? — Сочту за честь, — ответил Оберон, не переставая рассматривать Марту. Марта тоже хотела согласиться, но внезапное подозрение закралось в ее душу. — А гномы тоже приглашены? — спросила она. — Гномы? — переспросил Вадим Трофимыч. — Ах, гномы... Боюсь, подобные мероприятия им чужды. Их, знаете ли хлебом не корми, дай у костра посидеть. — Спасибо, но я уж лучше с ними у костра посижу. — Ну, как знаете, — легко согласился начальник. Костёр она заметила ещё издали — уже вечерело, и он рдел подобно обломку солнца, затерявшемуся средь скал. Шапку Марта надевать не стала, словно совсем позабыв о ее существовании, и уверенным шагом направилась в сторону костра. Завидев ее, Снорри заговорщически подмигнул и похлопал по бревну, на котором сидел. — Хорошо подгадала — Фьялар уже закончил беды пророчить, а Ингам ещё не начинал, — сказал он и вручил ей консервную банку, в которой уже плескался ароматный чай. — А то, ну-ка подвинься, товарищ, - сказала Марта, устраиваясь рядом. Марта взяла банку и села, привычным взглядом окинув гномов. Гномы сварливо переговаривались друг с другом, что в их понимании приравнивалось к вежливой беседе. Марта сделала глоток, чувствую на языке легкий привкус стали. Рядом стояла гитара, заботливо подвязанная зелёной лентой. Взяв ее в руки, она пробежалась по жёстким металлическим струнам, чувствуя приятную боль на кончиках пальцев. Гномы затянули песню. Сердце болезненно сжалось, и Марта украдкой смахнула слёзы, не переставая играть. Пальцы болели все сильнее, но останавливаться было нельзя. Марта слышала, как поёт Снорри. Его звонкий голос сплетался с голосами других гномов и вместе с искрами костра взмывал ввысь, чтобы раствориться в вечернем небе. Кто-то опустился на свободное место. Марта повернула голову. Рядом сидел ее отец. В простом свитере и сапогах он держался столь же непринужденно, как и в дорогих костюмах. — Можно? — спросил Оберон, протягивая руку к гитаре. Не говоря ни слова, Марта передала ему гитару, и эльф продолжил играть вместо неё. Марта хотела что-то сказать, но нужные слова никак нигде. Да и к чему они? Взяв банку с чаем, чтобы согреть озябшие руки она подставила лицо багровым лучам закатного солнца и позволила ветру играть с ее волосами.