Ричард Окделл - сын мятежника

      Дом Алвы был не похож на дом Манриков и Савиньяков. Было в нем нечто от нар-шадов, незнакомая, экзотическая нотка какая-то. И домоправитель Хуан казался не то ожившим персонажем легенд, не то – злодеем из трагедий Дидериха. Между собой слуги переговаривались на кэналли. Этот язык был совершенно незнаком Ричарду. В Лаик он слышал лишь одну фразу от Эжена. Тогда, в первый день. И снова воспоминания вцепились в душу ызаргами. Он не решался задать вопрос. Нелегкое это дело – в лоб спросить… такое. Алва может послать к кошкам, может расхохотаться в лицо. Или пожать плечами: - Ну и фантазии у вас, юноша. Что же, может так лучше, чем мучиться от неизвестности.       Ворон налил два бокала вина – густого, терпкого, темно-бордового цвета. - «Черная кровь» урожая триста восемьдесят первого года. Кажется, это год вашего рождения? Не правда ли, забавно, пить вино, которое ровесник вам? Ричард лишь пригубил его и отставил бокал. «Сейчас или никогда». - Монсеньор… могу я спросить вас? - Спрашивайте, юноша. Ричард заметил, что Ворон слегка насторожился, как хищник, готовящийся к прыжку. Исчезла нарочитая расслабленность. - Скажите… вам знакомо имя Эжена Аррохадо? Рокэ, не торопясь, допил вино и поставил на стол пустой бокал. - Я ждал этого вопроса. Вы же учились вместе, верно? - Ага. Отчего-то пересохло в горле. Ричард беспомощно огляделся по сторонам. - Расскажите мне. Это было скорее приказом, чем просьбой. - О чём? - Обо всем. Какой он был… что любил? Ричард машинально потер горло. - Он был очень похож на вас внешне. Только кожа более смуглая, и… глаза не синие. - Карие, как у соберано Алваро. Ричард никогда не знал про соберано Алваро, но кивнул. - Он был очень веселым, и никогда не хандрил, даже когда наказывали или оставляли без ужина. Он любил бегать в парке, куда нас выводили на прогулку, и лазал по деревьям, хотя это и было запрещено. И ни разу не упал! Он терпеть не мог капусту в супе, и всегда вылавливал ее в мою тарелку. Тут Рокэ улыбнулся. А Ричард продолжал: - И лучше всех знал астрономию, землеописание, а вот словесность не любил. А математик у нас был очень злой, однажды он схватил его за волосы, и оттащил в угол. А когда отпустил, на пальцах осталась прядь. Но он не плакал и не жаловался. Намазали мы потом доску свечным салом, вот крику-то было. Окделл словно вернулся в то время, и рассказывал так живо, будто это было вчера. - Мы всегда были втроем. Он, Арно и я. И учились, и на гимнастику вместе, и в трапезную, и в купальню. И даже кровати у нас рядом стояли… Он осекся, заметив, как побледнел Ворон, и лишь пальцы в сапфирах, чуть подрагивающие, выдавали его волнение. А потом понял, что ни разу не назвал Эжена по имени. Почему – он и сам не знал. Суеверия о том, что нельзя называть покойника по имени? Вера в сказки старой Нэн, которые слушал давно, еще в родном доме? Или - боязнь еще чего-то? - Благодарю, - ответил Рокэ и снова наполнил бокал. Долго смотрел на свет сквозь темную жидкость. - Аррохадо… Я дал ему свою фамилию, вымышленную, правда. Но я под именем Рубена Аррохадо служил во флоте, и даже… Впрочем, расскажу когда-нибудь потом. - Ага, - снова кивнул Ричард. - Хотите увидеть его могилу? - Могилу? Но откуда вы… - Я узнал обо всем буквально в ту же ночь. Утром тело моего сына привезли сюда. Все Алва похоронены в Алвасете, кроме моего брата, Карлоса. Но там, на его родине, есть плита – надгробие. А в этом склепе только могила Эжена. Идите, Хуан вас проводит. Я.. я тоже приду. Чуть позже. - Монсеньор! Ричард увидел, что герцог с трудом «держит лицо». До этого дня у обоих не было возможности поговорить о том, что стало незаживающей раной в душе. - Идите, Ричард. Хуан ждал под дверью. - За мной, дор Рикардо. Склеп в особняке Алва был небольшим. И странно, что могила, единственная, была у стены, в темном углу. Это показалось даже несправедливым. Впрочем, Ричард решил, что это не его дело, и что Эжену - то все равно. «Его душа в Садах Рассветных. А тело стало лишь ненужной оболочкой»,- подумал он, присаживаясь прямо на камни. Провел по черному мрамору. - Вот и я… Вот мы и встретились, удивительно, правда? Помнишь, как мы мечтали выбраться из приюта святого Стефана? И ты обещал мне поездку в Кэналлоа? И что научишь плавать… Я рад тебе, очень рад, Эжен… Алва. Ричард улыбался, а по щекам текли слезы. Он говорил и говорил шепотом, и даже не заметил, как подошел сзади Ворон. Стараясь не мешать, он присел рядом. И Ричард только вздрогнул, когда на его плечо опустилась тонкая теплая ладонь. - Жизни, как карты в колоде, - сказал Ворон, - никогда не знаешь, какая выпадет тебе. Чужой со смехом тасует колоду, а карты летят и летят… У Рокэ тоже по щекам потекли слезы. - Этот недуг… проклятие рода Алва. Ворон не может жить в неволе. Там, в Алвасете, с ним было все в порядке. Хотелось ответить, что он мог признать официально Эжена и растить его в особняке, но Ричард промолчал. Ни к чему ворошить старое. А еще Ричард был уверен, что его другу бы не понравились подобные упреки. И почему-то верил, что Эжен слышит их сейчас.