Ближе, чем ты думаешь.

— Блядство… — парень раздражённо выдохнул. — Ты, блять, совсем крышей поехал? Масленников выключил воду, достал бинты и принялся судорожно оказывать первую помощь. Нужна верёвка, жгут, хоть что-нибудь! — мысли всё так же путались. Медлить было нельзя. — Бинго! — он вытянул ремень из чёрных джинс и затянул его немного выше локтя на руке «пострадавшего». Дальше он стал завязывать бинт на руке младшего, тот в свою очередь не сопротивлялся. Понимал, что ему и так попадёт от Димы. Левое предплечье адски горело, голова совершенно не соображала, а руки делали всё на автомате. — Эмиль, не закрывай глаза. Иманов в дополнение накрыл их рукой, — блять, на меня смотри говорю! Младший всё-таки послушался: убрал руку от лица и посмотрел на Масленникова. От блогера исходило такое раздражение, что хотелось провалиться сквозь пол. Прям в Ад. Прям в Преисподнюю. Осознание всей ситуации медленно появлялось сквозь сильное алкогольное опьянение. Эмилю стало не по себе. — Господи, Эми! — на пороге ванной появилась Полина. — Вызови скорую. Скорей! — закончив с перевязкой, сказал старший. Девушка быстро набрала номер скорой и стала диктовать адрес. — Так, спокойно. Теперь максимально согни руку. Окей, так и держи её. — Дим, прости меня, я… — ему не дали договорить. Повсюду были раскиданы таблетки. — Таблетки пил? — Да — замявшись, ответил парень. — Там был… фенибут, снотворное. и — Какая разница, блять, что там было?! — Масленников, рывком, словно тот был пушинкой, вытащил младшего из ванной и посадил перед унитазом… А дальше — промывка желудка, куча всевозможного мата, головокружение, тошнота, слабость, потеря с реальностью и сильные руки, придерживающие за плечи и живот. Приезд скорой. Люди в бело-голубой форме. Машина, сидящий рядом Дима, который выглядел очень хмуро и держался за то же место на руке, где у Иманова были порезы. Связь соулмейтов работала превосходно. Руку жгло обоим, общее ухудшение состояния. Чёртовы таблетки. По приезду в больницу, Эмиля забрали в реанимацию, а Диме дали бахилы с халатом, успокоительное, а также, холодный компресс. *** Из операционной вышел врач. — Ну как он? — мужчина собирался встать, но его остановили. — Всё хорошо. Операция прошла успешно. Вы вовремя вызвали бригаду скорой и правильно оказали первую помощь. Потеря крови минимальна. Так же, мы до конца вывели препараты из организма, которых он успел нахвататься. Его жизни больше ничего не угрожает. — Спасибо, доктор, большое спасибо. Он пожал руку врачу. — Это моя работа. И ещё, завтра к вам придёт психотерапевт, чтобы убедиться, что Ваш друг не соберётся лишить себя жизни ещё раз. А теперь отдыхайте. Вашего товарища скоро переведут в палату номер 34. Медсестра поставит ему капельницу и передаст Вам записку с витаминами которые нужно будет купить, а через несколько дней он сможет покинуть больницу. Врач удалился, оставив голубоглазого парня в коридоре одного. Масленников поднялся со скамейки и двинулся в сторону нужной палаты. *** В помещение вошли двое врачей и перенесли Иманова на больничную койку. Парень всё ещё отходил от наркоза. Медсестра, как и сказал оперирующий доктор, поставила парню капельницу и медперсонал покинул палату, оставляя ребят наедине друг с другом. — Дурак, ты, Эмиль, ой дура-ак, — парень упёр локти в свои колени и положил голову на ладони. С того момента, как Иманов был переведён в палату, прошло около получаса. На часах как ни как одиннадцать вечера, эмоциональный перегруз так же подействовал на организм и Дима уже начал засыпать, как тишину разрезал вопрос, который задал только что оклемавшийся парень. — Я так понимаю, я всё ещё жив, да? — Тебе въебать или сам догадаешься? — парень устало потёр переносицу и перевёл взгляд на друга. — Я же пошутил, — Эмиль надул губы и отвернулся. — Ладно, раз шутишь — значит жить будешь. Но за такие шуточки, — Масленников ткнул младшего в плечо, — рекомендуется профилактика лещами. Кстати, как ты себя чувствуешь? — Фигово. — Морально или физически? — Во всех смыслах. Голова всё ещё кружится и перед глазами немного плывёт, — он всё так же изображал обиженного. — Это ты ещё легко отделался, — Масленникова бесило то, что его почти не слушают. — Знаешь, не очень приятно разговаривать, когда твой собеседник занят рассматриванием окна, — в ответ тишина. — Эмиль, блин. Дима пощёлкал пальцами перед лицом кареглазого, на что тот отвернулся от блогера, на сколько позволяла ситуация в положении полусидя. - Да харош! — ему показали язык. Старший на секунду замолчал, а после выдал: — если ты сейчас сам не повернёшься ко мне, то я сделаю это насильно. — А может я не хочу сейчас разговаривать с тобой? — Ладно. Он откинулся на спинку стула и скрестил ноги в виде четвёрки, повторяя американскую позу ноги на ногу. Его взгляд был хмурым и задумчивым. Голубоглазый вертел в руках найденную в кармане ручку, параллельно тряся стопой и кусая внутреннюю сторону щеки. Короткое и быстрое дыхание сменялось глубоким и шумным. Блогер был раздражён, но пытался сдержать свой пыл. Эмиля это начало напрягать. Казалось, что Дима вот-вот взорвётся. Да и сам парень на фигню обиделся. Он решил немного разрядить обстановку. — Да не злись ты, Дим, всё же обошлось. К сожалению. Иманов похлопал старшего по плечу и натянуто улыбнулся ему. Голубоглазый ничего не ответил. Лишь коротко кивнул. Но взгляд в сторону младшего не перевёл. Его лицо источало злобу и отчаяние. В помещении повисла пауза. Эмилю вновь стало неуютно и фальшивая улыбка сползла с его лица, сменяясь чувством стыда. — Диман, я всё объясню, только выслушай, — выдохнув, произнёс младший. — Дома поговорим обо всём. Да и к тому же, ты-ж не хочешь со мной разговаривать, так ложись и спи. Уже поздно, — сказал-как отрезал. Эти слова стали спусковым крючком и терпение Эмиля лопнуло. — Да тебя хрен поймёшь! То ты суетишься из-за меня, делая вид, что тебе не похуй. Думаешь, я не видел, как ты часто обеспокоенно пялил в мою сторону сегодня?!... Иманов был на грани истерики. Он активно жестикулировал и выплёскивал всё, что сидело у него внутри. —...То ты тупо меня перестаёшь замечать! Прошло всего ничего, а ты опять стал холодным и отстранённым, и даже слушать меня не хочешь! Словно на вечеринке тебе было скучно и ты тупо так развлекался! Слишком долго он это всё копил в себе. Слишком долго скрывал эмоции. Всему когда-то приходит конец. Это был гнев с отчаянием. Словно последний крик надежды. Диму эти слова сильно задевали. Было неприятно слышать такое в свою сторону. Но в чём-то Эмиль был прав. Он был так зациклен на поисках соулмейта, что не замечал самого очевидного. Копал глубоко, а ответ всё это время был на поверхности. Но больше его удивило то, что Эмиль знал обо всём происходящем сегодня вечером. Ну или не знал. Ситуация грозила скандалом, который слушали бы все, кто находился в этом крыле больницы. — Солнце, спокойно, стены больницы и так не отличаются шумоизоляцией. Дима говорил тихо и монотонно, но в его речи всё равно можно было различить нотки злобы. — Тем более, тебе надо набраться сил перед тем, как я стану раздавать тебе пиздюлей за твою выходку, — он стал говорить увереннее. — Сначала всыплю тебе за попытку двойного убийства, потом выслушаю, а потом снова вспылю, но уже за то, что ни с кем не посоветовался. — Ты сам себя слышишь? Какое двойное убийство?! Эмиль откровенно закипал и уже не стеснялся отсутствия шумоизоляции, поэтому, каждое его слово было громче предыдущего. — Это было бы самоубийство, никак не убийство. Если ты про тупую теорию соулмейтов, то я давно уже не верю в эту сказку. Но одного я всё равно не понял. Если ты лишь прикидываешься обеспокоенным, тогда зачем спасать надо было? Просто забил бы и дал спокойно сд… Естественно ему не дали договорить. Здесь «ушей в стенах» и так хватает. Масленников по-хозяйски закрыл рукой рот младшему и, наклонившись к его уху, добавил: — ты так и не догадался? В голове у Эмиля творился настоящий хаос. Мысли путались. Глубоко на подсознании, он понял к чему клонит Дима, но эта мысль не могла пробиться через эмоции. Масленников уселся обратно на стул у больничной койки, а после недолгой паузы сказал то, что так упорно пыталось дойти в сознание Иманова. — Ты оказался гораздо ближе, чем я думал. Ненужные мысли в голове ушли на задний план и всё разложилось по полочкам. Кареглазый словно очнулся и пелена спала с его глаз. - Что ты только что сказал? Его лицо выражало неподдельное удивление, но через секунду он с неким презрением посмотрел на друга и не оставил возможности ответить на вопрос, — ты не можешь быть моим соулмейтом. Всё это не больше, чем бред какого-нибудь сумасшедшего. У Масленникова глаза на лоб полезли. Эмиль с такой уверенностью это сказал, что в сознании блогера промелькнула тень сомнения, но он не дал этой мысли развиться и решил доказать парню обратное. — Ты действительно мне не веришь? — Ни капельки, — в подтверждение он сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на голубоглазого. — Ну ладно, тогда смотри. Масленников бегло осмотрел палату, в которой они находились и, не найдя ничего подходящего, достал из кармана складной нож и стал закатывать рукав своей толстовки. — Диман, ты, блять, что удумал? Иманов выхватил нож из рук старшего и положил на тумбочку, которая находилась ближе к окну, — это было бы слишком банально и глупо. — Ну я же не собирался вскрываться. В отличие от некоторых. Старший посмотрел на кареглазого с укором. — А доказать тебе что-либо на словах нельзя, — он повторил позу Эмиля. — Ты даже не хочешь попытаться. — Есть смысл? Ты веришь только поступкам. — Это будет исключением. Но я не обещаю, что поверю тебе. — Каждый раз, когда ты наносил себе увечья, у меня появлялось адское жжение в тех местах. Иманов поднял одну бровь, намекая, что необходимы более весомые доказательства. — У тебя порезы на руках, плечах и на всей грудной клетке. Эмиля словно током прошило. Его глаза округлились, а тело покрылось мурашками. Этого никто не мог знать, он всегда скрывал ранения. Парень даже стянул с себя бадлон и осмотрел все те части тела, которые назвал Масленников, не веря услышанному. — Ёб твою мать… Дима ошарашено оглядел торс младшего. На нём живого места не было. Руки вообще в фарш. И как он сразу не заметил это всё, когда они находились в ванной? Неужели, состояние шока было настолько сильным, что он, будучи очень внимательным, не увидел весь этот пиздец. Голубоглазый аккуратно взял свободную от бинтов руку Эмиля и невесомо провёл пальцами по порезам, обходя место, куда была введена капельница, как бы убеждаясь, что это не грим или какой-нибудь маркер. — Охуеть... Старший глядел на эту картину и не мог поверить в происходящее. Как они вообще умудрились найти нетронутый участок руки для капельницы? Он смотрел на это, а глаза затягивало пеленой с дрожащими на кончиках ресниц влажными каплями. Рука из его ладони плавно выскользнула и его крепко обняли, утыкаясь в плечо носом и беспорядочно шепча на ухо тихое прости.