Твоя сладкая малолетка

— И после её измены он никого не любил. Только тупые однодневки, которыми Дима пользовался. И всё. Но а когда появилась ты… Знаешь, Мил, я никогда не видела его таким счастливым. Он с нетерпением ждал встречи с тобой. Для него даже малейшая секунда, проведенная с тобой, была очень дорога. Соответственно, мне хотелось помочь брату, как он мне. — А я? Пустое место без собственного мнения? — Конечно нет. Одновременно с этим я видела твои отношения с Сергеем, и, практически, одна из первых узнала об его тайнах с Катей. — Что ты знаешь про ту ночь? — Он не хотел тебе изменять. — Расскажи всё, что известно. — В тот вечер Сергей напился в стельку. Не поверишь, но после этого он направился к тебе… — И что? Чё не дошёл то? — По нелепой случайности он встретил Екатерину, сидящую возле своего подъезда... Ну а дальше ты знаешь. — Значит, не хотел. Ладно. Какое отношение имеет сюда Дмитрий? — Это я виновата. Я сдавала каждый твой шаг и твоё действие Диме, отчего получила большую беду. — Санта Барбара, блин… В общем так, тебя я прощу только за двух условий: первое — ты перестаешь общаться с Денисом и забываешь его навсегда, а второе — ты больше никогда не будешь врываться в чужие дела. Согласна? — Но Денис… — Денис подлец, который скрывается под маской невинного. — Я согласна. - Так бы и сразу. Ну и как же мне не простить свою младшую сестрёнку? Напоследок я обнимаю сестру, наконец понимая, как сильно её люблю и жалею, что столько потеряно лет. Выстрел. Один, второй. Нет, мне не показалось. Я слышу крики матери… — Пашааааа! Неееет! — вскрикнула Александра, ложа ладони на щеки. Я выбегаю со своей комнаты, направляясь к лежащему отцу. — Папа! Папочка! Нет, пожалуйста, пап, прошу! Ты не умрёшь, слышишь? Папа, слышишь?! — плачу над отцом, ожидая скорую. — Милана, спокойствие, только спокойствие. Прошу тебя, встань, сейчас приедет скорая и мы спасём Павла, обещаю. — говорит Марк, хватая меня за локоть. — Да где эта чертова скорая?! Твою мать, пожалуйста! — захлёбываюсь слезами. — Кто? Кто стрелял?! — Доченька, м-мы д-д-даже не увидели этого ч-человека. Он был весь в чёрном. — заикается мама, подводя руку к губам. — Это Артур… — вытирая слёзы, отвечает Камилла. — Кто, кто такой Артур?! — Человек, которому отец задолжал. — Как он мог задолжать? У него фирмы, акции… — В том то и дело, что мог. Он банкрот. Акции на мне, а остаток, то есть, его часть — проигран в карты. Карты? Он играл?! Как так-то?! Азарт — это не про него. Скорая приехала через минут 10. — Кто поедет с ним? — спрашивает мужчина, работающий на скорой. — Я. Самойлова Милана Павловна, дочь потерпевшего. — отвечаю я, взяв с собой свой маленький портфель. — Доченька, давай лучше я… — говорит мама, на что я смело киваю головой в знак «Нет». — Камилла под твоим присмотром. — произношу, садясь в карету скорой. Сестра захлёбывается слезами. Ей также тяжело, а, может быть, ещё тяжелее. Ведь отец воспитывал ее сам с самих пелёнок, заменив и мать, и остальных членов семьи. Мы моментально приезжаем в больницу и отца сразу же отправляют в реанимацию. Тусклые стены, выкрашенные в блевотный серый цвет, отдавали тоской. Да, Милана, именно это и называется больницей. Я обнимаю колени руками, ложа голову сверху. Я здесь надолго. ××××××××××××××××××× — Камилла, вот чай с ромашкой, как я и обещала. — женщина ставит чашку на стол. — С-спасибо, Ал-л-лександра В-в-в.- заикаясь, отвечает девушка, обвивая руками посудину. — Просто Саша. — Спасибо. Я-я боюсь. — Тише, тише. Нам всем нужно сохранять спокойствие. Марк уже поехал в отделение и я уверена, что этого подонка найдут и он понесёт свое наказание. Заслуженное. — Саш, у меня кроме отца и брата никого нет… — Почему же? У тебя есть Мила, я, Марк, конце концов. — У вас своя семья, свои заботы. А у меня только отец с Димкой. — Димка? Так зовут твоего брата? — Да. Он работает учителем английского языка в нашей школе. — Дмитрий Иванович? Это тот учитель, на которого Милана так часто жалуется? — Видимо. Но зачем на него жаловаться? Он же не сделал ничего плохого. — Да говорит, мол, он фразочками на французском тупыми раскидывается. — Тупыми? Она же не знает их перевод. — Тут ты ошибаешься. Мила с 6 лет учит французкий. Для неё перевод — раз плюнуть. — Вот баран… — тихо, полушепотом произносила Камилла. — Кто?