Твоя сладкая малолетка

— Да так, задумалась просто. — растерянно отвечает Камилла. — Переведём тему… Расскажи мне лучше про мальчиков. Как у тебя с ними? — доливая чай, с улыбкой произносит Александра. ×××××××××××××××××× — Я — Милана Самойлова, его дочь! Пустите меня к нему, немедленно! — кричу, толкая хирурга. — Девушка, он без сознания, находясь в реанимации. Вам нельзя туда!— отвечает мужчина, держа мои руки. — Да чтоб вас!.. Что вам нужно? Хотя нет, извините… Сколько вам нужно? Я переведу любую сумму, только впустите к отцу. — Милана Павловна, успокойтесь! Нам не нужны ваши деньги. Поймите меня правильно, я… — У вас что, нету отца? Или вы бессердечный? — перебиваю врача, спрашивая свои вопросы. — Не поверите — есть. И сердце тоже. — Заметно, да… — скрещиваю руки на груди, садясь на лавку рядом. — Андрей Андреевич, пациент потерял много крови. Может и не выжить! — выбегает девушка с реанимации. Эти слова вмиг выбили меня из колеи. Нет, пожалуйста, прошу. Он выживет. Выживет! Я знаю. И прекрасно знаю, что делать. — Во мне течёт его кровь! Я могу быть донором! — отвечаю я, обращаясь к хирургу. — Выбора нету. Отправляйтесь за мной. Холодная игла беспощадно пронзает мою тонкую кожу в районе вены. С неё вытекает алая кровь, дающая папе шанс на жизнь. Второй. Головокружение. Тошнота. Господи, как же мне хочется умереть… Я ничего не чувствую, кроме отчаянья и страха потерять отца. В голове только те самые заветные три слова: «Он будет жить». Да, я верю в это, верю. В этом мире у него есть два человека, из-за которых он должен выжить. Я и Камилла. — Папа! — вскрикнула я, забегая в палату. — Ты живой… Господи, спасибо. — плачу над ним, смотря в небо. — Мила… Т-т- ты пришла… — еле отвечает, сжимая мою руку. — Да, папочка, я здесь. — всё также плачу. — Всё, всё, всё позади, слышишь? Па, всё позади. — Милана Павловна, у вас есть 5 минут, но не больше. — говорит врач, показывая пальцем на наручные часы. Мужчина покидает кабинет. — Пап, ты как? Как ты себя чувствуешь? — присев на кровать отца, спрашиваю. — Не буду врать — бывало и лучше. — тихо, буквально еле-еле отвечает. — Ничего, совсем скоро ты поправишься. Скоро, па, скоро. — стараюсь внушить себе и ему это, надеясь на положительный исход. — Только скажи мне одну вещь… Зачем ты играл? Отец заметно краснеет и, видимо, его этот вопрос задел. — Мил, я всю жизнь умел выигрывать. Вот правда, умел. Всё мне, дурачку, с рук сходило, пока не встретил Лилиану, мать Камиллы. Вот тут я и проломился, как и в тот момент, когда сделал ей предложение. Она выжимала с меня все соки, и не только. Своей хитростью ей удалось переписать на себя пару акций, сказав, что вернёт их Камилле к её 18-летию. — Бред. Чистейший. — Молод был и туповат… Остальные акции я переписал на саму Камиллу, ещё в раннем возрасте, а сам, соответственно, остался ни с чем. Но ладно я… Ты останешься без ничего. Без отцовской ласки, которую я тебе не дал; без хорошего обучения заграницей; в конце концов — без копейки в кармане. Да, у тебя есть мать, но ты — решение нас обоих, а не только Саши. И я должен нести ответственность за свой поступок. — Пап, но ты в долгах, понимаешь? Тебя чуть не убили! — Понимаю, дочурка. Как только покину стены этого ужасного места — закрою все долги. — Нет. Мы сделаем это прямо сейчас. — Как? Где мы возьмём такую сумму? — Продадим пару акций Камиллы. Получив деньги — закроем долг. — Камилла не отдаст акции. — Отдаст! Отец ей важнее. Видел бы ты ее в минуту выстрела… — Игрушечные слёзы. Она все равно трусится только за своим братом. — Да имей же ты совесть! — подрываюсь я, вскрикнув. — Ей и так с матерью не повезло, так может и от брата стоит отказаться?! — Понятно всё с тобой, Милана… Жениха своего защищаешь. — Какого жениха? О чём ты? — Думаешь я не знаю ваших дел амурных? Или про физика? — Что… Но как? Это Марк тебе всё рассказал? — Я отец, я знаю обо всём. И про физика, и про Димку, и даже про клофелин.