Пидорская свадьба

Генерал де Люксембург приехал в Л'Иль-Адам перед самым ужином. - Дай мне тебя поздравить, мой дорогой мальчик! - радостно воскликнул он, идя навстречу Франсуа. Они расцеловались, взяли по бокалу шампанского и направились в дальний уголок сада, по пути общаясь с гостями, разбившимися на группы и парочки. Сумерки плавно перетекали в бархатную летнюю ночь, и на деревьях загорались золотые огоньки, словно их облюбовали для себя тысячи светлячков. - Какая красота! - восхищенно заметил генерал. - Очень изысканно. - Ты еще не видел беседку, где мы будем ужинать, и площадку для танцев. И комнаты для гостей. Это все Анри-Жюль (1) - без него мы бы не справились. В своем деле он гений. Люксембург фыркнул: - Псих, вот он кто! Помешанный. - Но у него талант, согласись, - примирительно заметил Франсуа. - И дело его процветает. Люксембург страшно не любил кузена Франсуа Анри-Жюля, и это при том, что всю жизнь дружил с его отцом, генералом де Конде. Анри-Жюль владел агентством по организации праздников, и это был не столько его бизнес, сколько призвание. Но человеком он был и в самом деле странным. - Не сомневаюсь в этом! - усмехнулся генерал. - Сколько он с тебя содрал? - Нисколько, представь себе. Это его подарок мне на свадьбу. - Я удивлен, Франсуа. Видит бог, я удивлен. Не замечал за ним особой к тебе любви. Франсуа пожал плечами. - Все-таки мы кузены. - Он помолчал с минуту. - Думаю, это Мария-Тереза на него повлияла. Мария-Тереза была старшей дочерью Анри-Жюля и подругой детства Франсуа. - Вот это похоже на правду, - сказал Люксембург. - Бедная девочка. Как она? Переживает, конечно? - Уже смирилась, наверное. Что ей остается. - Не будь мудаком, Франсуа. Ты же знаешь, она всегда тебя любила. И продолжала надеяться. - В то время как я жил с другим человеком? Глупо с ее стороны, не находишь? - Твою кузину можно понять. Она больше беспокоилась, когда ты заводил подружек - вот это были соперницы. Любая из них могла стать твоей женой, родить тебе детей. А бойфренд - это несерьезно. Похоже, она думала, что это просто очередная твоя блажь. - Откуда тебе знать? - Анжелика поделилась. Они же подруги. Франсуа устыдился, что не спросил Люксембурга о дочери, которой вот-вот предстояло родить. - Как она? - Хорошо. Жаждет поскорее познакомить меня с внуком. Передавала тебе поздравления. - Поцелуй ее от меня. - Непременно. - Люксембург вспомнил про бокал шампанского, который держал в руке, и отпил глоток. - Ненавижу шампанское, ты же знаешь, - скривился он. - Но по такому случаю готов выпить целый бокал. - За тебя, мой мальчик! - Они чокнулись. - Будь счастлив, очень-очень счастлив! - генерал допил шампанское залпом, как водку. Франсуа в отличие от друга шампанское любил и не торопился, наслаждаясь вкусом. - Кольцо! А ну-ка, покажи мне кольцо! - потребовал Люксембург. Он поставил пустой бокал на очень кстати оказавшуюся рядом скамейку. Франсуа последовал его примеру. Он поднес левую руку к лицу Люксембурга - на безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо. - Восхитительно! - воскликнул тот. - Дорого бы я дал, чтобы иметь такое. Франсуа пожал плечами: - Кольцо как кольцо. У тебя такое же. Кстати, где Мадлен? А твои сыновья? Они не приехали? - Их задержал твой сумасшедший кузен. - Люксембург закатил глаза. - Прямо с порога потащил показывать, как он украсил замок к празднику. Настоящее свинство - в конце концов это не его свадьба. Даже не дал поздравить молодоженов! - Но ты прорвался, - заметил Франсуа, смеясь. - Еще бы! Ты думаешь, мне за красивые глаза повесили вот эти штуки?! - Люксембург похлопал по рядам медалей у себя на груди. Он нечасто выгуливал свои награды, в будничной жизни обходясь орденскими планками. - Восхитительно! - передразнил его Франсуа, глядя на медали. - Дорого бы я дал, чтобы иметь такие. - Чертов пересмешник! - выругался Люксембург. - Но кроме шуток, Франсуа, - ты заслужил бы их все, и даже больше, только времена нынче не те. Это не твоя вина. Ты был в Афганистане сколько? Два года? - Два года. - Я знаю, что там вам приходилось несладко. И все же это не сравнить с Центральной Африкой. Я попал туда в начале семидесятых, под командой твоего покойного дядьки. Зеленым, как эта трава, лейтенантиком только что из Сен-Сира. Местные детишки успели повоевать больше, чем я. Почти у каждого был автомат или по меньшей мере обрез. Мальцы учились стрелять раньше, чем ходить и говорить. Ты сейчас в чине капитана, Франсуа, что недурно для твоих лет, но тех пацанов тебе не переплюнуть. Капитанами они были в семь-восемь, в двенадцать - полковниками. Мерзкое место, скажу я тебе, эта Центральная Африка: солнце... нет, то было не солнце - чистая ненависть изливалась с неба; раскаленный до бела песок под ногами и верблюжье дерьмо - тонны верблюжьего дерьма! Местным жителям оно служило для растопки очагов, а их женщины - ты не поверишь, Франсуа! - они мазали этой дрянью себе между ног, как только кто-то из наших ребят проявлял к ним интерес. Прямо у нас на глазах мазали. Так они давали понять: я не хочу иметь с тобой дело, проклятый француз. Но однажды... - Люксембург сел на своего любимого конька. Франсуа положил руку ему на плечо. - Я слышал эту историю тысячу раз, - сказал он, и глаза его улыбались. - И послушаю в тысяча первый, но не сегодня. Без обид. - Прости меня, мой мальчик, - то ли в шутку, то ли всерьез покаялся Люксембург. - Я выживший из ума старикан, для которого тени прошлого ярче и весомее сегодняшних событий. Я не хотел испортить тебе праздник своими надоевшими байками. - Он вынул пачку сигарет, вставил в рот одну, и принялся рыться в карманах в поисках зажигалки. - Меня не угостишь? - попросил Франсуа. - Ты же бросил. - Да. Но сегодня хочется. Нервы, сам понимаешь. - Синдром невесты? - спросил Люксембург. - Вроде того. Франсуа взял из протянутой пачки сигарету. Он был без мундира и галстука, а рукава рубашки закатал до локтей, обнажив татуированные руки. - Эти твои картинки, - усмехнулся Люксембург. - А ему нравится? Смотреть на бабьи лица и сиськи, когда вы трахаетесь? На тебе же места живого нет. - Если и не нравится, он об этом молчит, - ответил Франсуа. - Да и что тут можно сделать? Не снимать же с меня шкуру. Люксембург наконец разыскал зажигалку, и они закурили. - Да, - задумчиво сказал генерал, выдыхая табачный дым, - времена нынче не те. - Его взгляд то и дело возвращался к татуировкам Франсуа. - И слава богу, мой мальчик, слава богу! Твое поколение… вы не понимаете своего счастья. Вы можете делать то, о чем мы в наше время не могли и мечтать. Хуже того - боялись мечтать. А сейчас это в порядке вещей. Можно жить, как хочется, и никто не осудит. - Он добавил, помолчав: - Разве что такой милый мальчик, как мой Поль. Он не приехал, Франсуа. - Люксембург прокашлялся и проговорил, имитируя голос сына, выражающий крайнее отвращение: - Пидорская свадьба? Не, это не для меня. - Он докурил и добавил уже от себя: - Не стоило это рассказывать, извини меня. - Да брось, - ответил Франсуа. - Другого я и не ждал. Я пригласил его только из-за вас. - Он затушил сигарету, втоптав в гравий дорожки. - Так где твой новоиспеченный супруг? - спросил Люксембург, меняя тему. - Хочу его поздравить. И сказать, что оторву ему яйца, если он причинит тебе боль. Франсуа широко улыбнулся. - Когда я видел его в последний раз на нем висли Марианна и Луи. - Твои племянники его любят, правда? - Обожают. - Вот и славно. А вы сами… - Люксембург замялся. - Сами не планируете завести детей? - Пока мы это не обсуждали. - Ясно. Знаешь, Франсуа, у меня в голове это не укладывается. Я вижу это, знаю, что это происходит, но не могу до конца в это поверить. - Во что поверить? - удивленно спросил Франсуа. - В свадьбу двух мужиков. В то, что это происходит на самом деле. Не с какими-то малознакомыми людьми, а с моими близкими друзьями, на расстоянии вытянутой руки. Франсуа молча слушал, не понимая к чему клонит его друг. Люксембург продолжал: - Да, именно: происходит с моими друзьями и могло произойти и со мной, если бы мне повезло родиться на пару десятилетий позже. - Это все еще может с тобой произойти, - осторожно заметил Франсуа. - Как ты себе это представляешь? У меня жена, дети, репутация. Возраст в конце концов. Не могу же я бросить Мадлен одну в старости и разрушить все, что мы так долго строили. Это было бы подлостью. Счастья мне это не принесет, а лишь порадует желтую прессу. Представляешь заголовки? "Престарелый генерал развелся с женой ради однополого брака!" - Люксембург помолчал. - Но дело даже не в этом. Плевал бы я на эти заголовки, если бы было ради чего затевать подобное. Ради кого. - Не говори мне, что у тебя никого нет, - недоверчиво сказал Франсуа. - Никого, - Люксембург развел руками. - Когда становится невмоготу, я снимаю какого-нибудь парня. Но это секс и только. Никаких чувств. Давно уже никаких чувств. - Он снова замолчал на мгновение, а потом заговорил с явным волнением в голосе: - Как бы я хотел, чтобы мою жену звали Жан-Франсуа, а не Мадлен! Тогда я не врал бы всю жизнь хорошей женщине, не наплодил неблагодарных сукиных детей и был бы счастлив, очень-очень счастлив. Пидорская свадьба! - повторил он слова сына и со злостью пнул ногой белый гравий дорожки - камешки засыпали газон. - Он был очень красивый, - тихо сказал Франсуа, вспоминая фотографию, которую однажды показал ему генерал. С нее улыбался светловолосый молодой мужчина - его любовник, который умер от СПИДа в девяносто втором. - Да, он был, - ответил Люксембург. Повинуясь внезапному порыву Франсуа подался к нему и поцеловал его в губы. Люксембург бездумно ответил, но тут же отстранился. - Что ты творишь, Франсуа? - спросил он. - А если нас увидит Франческо? На собственной свадьбе, так тебя разэтак! - Он оторвет тебе яйца, - ответил Франсуа, смеясь. - Чертов пересмешник! - выругался Люксембург и полез в карман за сигаретами.