Цитадель

Трандуил был разгневал тем, что на его королевство напали орки. За последние несколько лет, конечно, были нападения, но они происходили в лесу, где всегда творились странные вещи. Однако сейчас орки оказались у самых ворот его замка. Куда смотрели часовые? Необходимо будет допросить их и примерно наказать. Король Лихолесья ходил из угла в угол. Он думал о том, что могло послужить причиной этого открытого нападения. Трандуил всегда считал, что орки боятся эльфийских лучников. Возможно, прав был Элронд, который рассказывал ему о том, что зло вновь собирается с силами, чтобы поработить Средиземье. Следует предупредить друга письмом об этом странном событии. Но Трандуил никак не мог собраться с мыслями и сесть за стол, чтобы написать его. Думы о будущем его королевства не давали покоя эльфийскому владыке. Размышляя о прошлом, король Лихолесья обратился к своему разговору с Тортом Дубощитом. Одинокая гора стояла в очень удобном месте с точки зрения стратегии. Сейчас она принадлежала Сауну, что было на руку силам зла. Но, если гномы вернут себе это королевство и его былую славу, то оркам станет сложнее нападать на беззащитные сейчас народы Средиземья. Из этих размышлений Трандуил сделал вывод, что в нападении орков виноваты именно гномы. Теперь ему самому захотелось убедиться в этом. Он велел передать своим верным приказ о том, чтобы они взяли живым хотя бы одного орка. И, если кто-нибудь из солдат привндёт ему пленника, то его следует немедленно допросить. Волновался Трандуил и о сыне, который впервые столкнулся с отрядом орков в открытом бою. И, хотя отец знал, что Леголас хорошо подготовлен к битве, он понимал - в любой момент может случиться что-нибудь непредвиденное. Король Лихолесья знал, что сына будет охранять его собственный отряд, но приказал одному из верных проследить за ними и, если потребуется, защитить наследника престола от шальной стрелы. Когда Трандуил был готов сам вступить в бой и отправиться на поиски Леголаса, ему сообщили о том, что сражение окончено и наследный принц явился вместе с Тауриэль и пленником, которого они захватили. Король Лихолесья распорядился немедленно привести всех троих в тронный зал. Орк был грязен и имел мерзкую рожу. Он постоянно злобно ухмылялся, словно смеялся над глупыми эльфами и их кооолём. Казалось, это ухмылка была намертво пришита к его мерзкой роже. Трандуил ненавидел орков. Всю свою жизнь, сколько эльфийский король себя помнил, он сражался с ними, желая лишь одного, чтобы они навсегда исчезли из Средиземья. Трандуил по привычке вынул свой меч из ножен, желая сразу разделаться с отродьем Моргота, но вовремя вспомнил о том, что должен допросить пленника. - Отец, - произнёс Леголас. - Он гнался за теми гномами, которые сбежали из твоей темницы, когда мы пленили его. Трандуил сделал знак рукой наследнику престола, и он замолчал. Впрочем, орк не понимал их язык. Отродья Моргота знали только своё чёрное наречие, которое придумал для них Саурон. Знал его и король Лихолесья. Ему пришлось поневоле выучить язык орков, чтобы понимать их речь и допрашивать пленных. - Я освобржу тебя, отродье тьмы, если ты скажешь мне: зачем вы сегодня напали на мой народ? Орк рассмеялся в лицо эльфийскому владыке. Но Трандуил знал, что он будет говорить. Орки делали жить, хоть умереть да Саурона считалось Великой честью, однако они предпочитали сохранять свои жалкие жизни любой ценой. - Рано ещё было нападать на эльфийскую мразь, - произнёс он. - Но мы убили некоторых из вас и это - великая честь. Нам приказали преследовать тех вонючих гномов, которые прятались в твоём королевстве. Но мои сородичи всё равно догонят из и тогда придёт конец не только им, но и всему... Он не успел договорить: Трандуил отрубил его дурную голову, которая всё ещё скадясь и ухмыляясь, покатилась к ногам Леголаса. Сын не ожидал от отца такого поступка. Он удивлённо посмотрел на обычно спокойного и величественного Трандуила. - Но ты обещал освободить его! - воскликнул Леголас. Теперь пришла очередь удивиться отцу. С каких пор Леголас стал испытывать жалость к отродье Моргота? Мало зла они причинили Лихолесья? Неужели наследник престола всерьёз думал, что Трандуил отпустит врага, который побывал в самом сердце его королевства? Он хотел ответить Леголаса резкими словами, но сдержал себя. - Я освободил его, - ответил Трандуил. - От его дурной башки. Затем он обернулся к сыну, держа в руке меч, с которого стекала кровь убитого орка. - Скажи мне, сын мой, - обманчиво спокойно обратился к наследнику престола король Лихолесья. - Разве я учил тебя жалеть орков? Мне кажется, всю твою сознательную жизнь тебя обучали убивать их. Так кто внушил тебе мысль о том, что они достойны жизни? Разве этот орк, если бы у него была возможность, не отнял бы твою жизнь, ни капли не сомневаясь, что делает достойное дело? Не забывай, что именно орки убили твою мать. Так с чего нам жалеть их, Леголас? Наследник престола потупился. Как он мог ляпнуть такую непростительным глупость? Отец убил не человека, не гнома, не своего сородича эльфа, а отродье тьмы. Почему тогда Леголас вздумал жалеть его? К чему эта непозволительная мягкость с врагом? Неужели виной всему его любовь к отцу, которая сделала сердце наследника престола мягким как воск? - Прости меня, отец, - полизнёс Леголас. - Я сказал глупость, в которой теперь раскаиваюсь перед тобой. Скажи, чем мне теперь искупить свою вину? - Возвращайся в свои покои, - ответил король Лихолесья. - Вечером я зайду к тебе и мы поговорим. Леголас согласно кивнул головой. Он пока ещё не знал, что этому разговору не суждено будет состояться. Тауриэль отправилась вместе с ним. Когда они оказались наедине, рыжеволосая эльфийка склонила голову перед наследником престола и произнесла: - Мой принц, я хочу просить тебя о милости. Только, умоляю, выслушай мою просьбу до конца и пойми меня правильно. Леголас был удивлён. В первый раз он видел свою подругу такой растерянной и подавленной. Что могло с ней случиться и в чём состоит её просьба? - Хорошо, говори, - ответил Леголас, внимательно глядя на Тауриэль. - Ты знаешь, мой принц, о том, что сердце моё лежит в тому гному, к Кили, - произнесла рыжеволосая эльфийка, скрестив руки на груди. - Я чувствую, что он умрёт, если никто не поможет ему. Кили в ногу попала моргульская стрела, а это - верная смерть. Только мы, эльфы, знаем как лечить от подобного яда. Я прошу тебя, мой принц, отпустить меня к нему. Леголас задумался. Тауриэль была права. Гному, действительно, грозила смерть. Но кто для них такой этот представитель горного народа, чтобы переживать за его жизнь? Они не друзья и не враги. Тогда зачем Тауриэль так рвётся к нему? Внезапно странная догадка осенила Леголаса. Неужели то, о чём он думает,правда? Если так, то Тауриэль осудит весь его народ. - Ты любишь его? - спросил Леголас свою подругу. - Именно поэтому ты желаешь пойти за ним вслед? - Да, - ответила Тауриэль. - Мне кажется, что я так люблю его, что готова отдать за него жизнь. И меня совершенно не волнует мнение твоего отца! - Тауриэль, - произнёс Леголас. - Я ни капли тебя не осуждаю. Хоть мнение отца и важно для меня, но в делах любовных я слушаю только своё сердце. Тауриэль, я делаю тебе найти счастье с Кили. Но...хотел попросить тебя об одном: не могла ли ты взять меня с собой?