«Чужестранец»

Прошло около двух недель после серьёзных перемен в жизни Пола. За это время они с Джоном очень хорошо сблизились и практически проводили все дни вместе - даже гулять ходили вместе и никогда не оставляли друг друга наедине. Этим утром Пол вышел в сад и сел на плед, что был расстелен под большим дубом. В этот день, 18 июня, у МакКартни был день рождения. Мужчина не знал, стоит ли теперь вообще его праздность, так как он оказался в другом измерении. После пяти минут размышлений он решил, что все-таки стоит, но его размышления прервал Леннон. Тот сел рядом с ним на плед и нежно приобнял Пола, погладив по спине, и притянул, как игрушку к себе. Убрав черные волосы с красивого личика, Джон нежно его поцеловал, прямо в губы, а потом тихо прошептал ему на ушко: — С днем рождения, принцесса. Пол покраснел и скромно улыбнулся, пытаясь вымолвить что-то вроде «спасибо», но Леннон прервал его речь и протянул ему скромную небольшую коробочку. Приоткрыв её, он увидел красивый и большой ежедневник (наверняка Джон подарил его, чтобы записывать песни) и несколько листов написанной песни. Это была песня Джона и он написал её для Пола. — Джон, это? Это...? Он поднял взгляд на Джона, а тот улыбнулся ему в ответ. — Да принцесса, эту песню я написал для тебя. Сперва я хотел сыграть ее тебе, когда ты проснешься, но ты куда-то убежал. — Леннон улыбнулся и поцеловал его в висок. — Спасибо, Джонни. Я так сильно люблю тебя. — Пол улыбнулся, отложив все, и тут же взял лицо Джона в свои руки, чтобы нежно поцеловал в губы. Щеки Леннона покрыл румянец, они стали же такого цвета, как и щеки Пола. Они продолжили целоваться в ту же секунду, повалившись на плед, что лежал под ними. Их сладкие губы соприкасались и соприкасались в страстном поцелуе. Эта пара уже не могла остановиться, и тут Леннона что-то подтолкнуло снять рубашку с Пола. Тот оказался по-сути полуголым перед ним, и, нависнув сверху, Джон стал целовать прекрасную длинную шею Пола, оставлял на ней следы. Сам МакКартни уже обмяк под ним. Этой ласки он не испытывал так давно, что, казалось, в один момент он не сдержит себя и запищит, как девчонка. Когда Леннон наконец закончил целовать тело Пола, он лег рядом и приобнял его. Сам же Макка надел рубашку и лег на большую грудь Джона, взяв в руки те листы, на которых была песня. Мужчина принялся читать то, что было посвящено ему:

«О, пожалуйста, скажи мне, Что ты позволишь мне, стать твоим мужчиной. Пожалуйста, скажи мне, Что Ты, позволишь мне держать тебя за руку. Да, позволь мне, держать тебя за руку, Я хочу, держать Тебя за руку.»

Пол читал данный текст песни и его брови приподнялись вверх. В его жизни, от которой МакКартни собственно и бежал, Джон тоже посвятил эту песню ему. Леннон говорил ему так всегда, после того, как они съездили в Париж в 1961 году. Это было время их «медового месяца», и они провели его только вдвоем. МакКартни все помнил прекрасно: их уставшие голые тела после прогулки, перья от подушки в воздухе, запахи их тел, которые слились в один. Была еще дешевая двухместная кровать, на которую у Леннона ели хватило денег. Простынь, пропахшая потом, которую МакКартни так крепко сжимал в руках, пока Джон дышал в спину. Дальше Пол даже не стал читать. Бросив листы на плед, он повернулся лицом к Леннону и смотрел ему в глаза: —Я тебя люблю. Мне не нужны никакие песни, Джонни. Мне хватает лишь того, как ты говоришь, что любишь меня. Спасибо, что поздравил меня с днем рождения. Я хочу, чтобы в этот день мы были только вдвоем. — он нежно погладил Джона по красным щекам и поцеловал того в губы. — Я тоже люблю тебя, принцесса. Этих слов для меня вполне достаточно. — Леннон улыбнулся и стал отвечать на поцелуи возлюбленного. — Пол, я думаю, что у нас еще будет много времени, но наш праздничный завтрак остынет. — Прошептал Джон и гладил мужчину, по щеке. — Тогда мы на него не пойдем, а побежим. — хихикнул Пол и, схватив подарки Джона, ринулся бежать к особняку. Леннон сразу же побежал за ним, но нагнал Макку уже только в зале. — Я не думал, что ты такой быстрый Пол. — Ответил Джон, держась за один из боков. — Что есть, то есть. Просто, я стараюсь держать себя в хорошей форме. — Пол посмотрел на Джона и улыбнулся, погладив того по спине. — Ты как? — спросил Пол у Леннона, помня, что в своем мире в 1965 году у Джона была депрессия. Тяжелая депрессия в результате которой он начал пить и много есть. За какое-то время он набрал лишний вес. Итогом этой депрессии стала песня «На помощь!» — единственный плюс того, через что прошел Джон. — Я в порядке. Пойдем уже. — он приобнял Пола и наконец выпрямился во весь рост. Они направились в зал, где был готов особенный завтрак, ко дню рождения МакКартни. Стол был полон еды: начиная от овсяной каши с яблоками, заканчивая английскими панкейками. Помимо этого на столе вместо чая с молоком стояли банановые коктейли. Те самые банановые коктейли, приготовленные по парижскому рецепту. На языке Пола тут же вспомнился их вкус. В Париже они стоили дешево, потому Джон часто покупал их для Пола. Ещё раз глянув на Леннона, тот стал завтракать. Сидел он уже рядом с Джоном, на расстоянии вытянутой руки. Когда пара позавтракала, Пол пошел в свою комнату, чтобы уединиться и привести себя в порядок. Прикрыв дверь в свою комнату, МакКартни открыл коробку с подарком Леннона, и достал все из неё. Слова песни он аккуратно вложил в последние страницы личного дневника. Позже он сел за стол и, взяв ручку в левую руку, начал писать: «Меня зовут Джеймс Пол МакКартни. Я родился в семье Джима и Мэри, 18 июня 1942 года. Но теперь, все это не имеет смысла. Моя жизнь — сложилась иначе. Совсем иначе, и это мой секрет. Я жил в 1990 году, в Шотландии, у меня была уже своя семья. Об этом трудно говорить и даже писать, но больше поделиться с этим не с кем. Я не могу рассказать об этом человеку, которого я так сильно люблю. Он подумает, что я просто сошел с ума. Порой, мне так и кажется». На страницу личного дневника скатились несколько слёз, но тяжело выдохнув, и посмотрев в окно, Макка продолжил аккуратно выводить буквы: «Я был тем, кто любил Джона Леннона, таким, какой он есть. Любым. Я был его «единственной любовью» и «его цветком жизни», которым Леннон любил восхищаться. К сожалению, я не успел. Не успел помочь ему, когда он молил о помощи и он ушел к женщине. Женщине, которую сперва он ненавидел. Йоко была той, той самой женщиной, которая не любила отступать, она разрушила его жизнь, его счастье, и сломала мою жизнь, когда подбрасывала наркотики в Японском туре. За это я впервые отсидел две недели в тюрьме, в японской тюрьме, и смотрел на серые стены, пока мне судорожно искали адвоката. Позже было доказано, что наркотики мне подбросили. Но в этом дневнике и на этой странице я не буду отрицать, что пробовал эту дурь. Все время я строил из себя ханжу, но когда Джон впервые перепутал таблетку и выпил ещё одну с ЛСД, я увидел, как ему херово. Меня попросили снять его с крыши и отвезти домой. Тогда-то, когда он лежал в постели и бредил, я впервые принял наркотики, чтобы разделить с Джоном все его страдания и страхи. Мне не было страшно, но Джону — да. Он рассказал все, что его волновало. Все, что причиняло ему моральную боль. Мы лежали в обнимку и плакались друг другу, позже стали целоваться. Но сейчас я вернусь более к темной части жизни Джона. На сцене я вижу, как он улыбается, кривляется на публику, но когда мы закрылись в душной студии, все стало меняться и Леннон стал затворником самого себя. Так, однажды, на съемках клипа, у него случилась истерика. Джон просто сидел рядом с какими-то кустами и драл один из них. Его спросили о том, что он делает. На этот вопрос, он ответил как-то броско, что-то вроде: — «Я так одинок. Меня никто не любит» Тогда, я помню, мы целый день успокаивали его. Уже спустя год, вечером он возвращался домой и отрывал телефонный провод, чтобы звонки от Йоко Оно наконец прекратились. Эта женщина не давала ему дышать, атаковала что на улице, что дома. Вскоре, эта обезумевшая женщина добилась своего и боль уже испытал не только я, но и группа. Больнее всего распад перенес Я. Мой страшный кошмар — я не успею спасти Джона. Если он снова уйдет к Йоко, я не знаю, что я сделаю с собой. Я не хочу наступать на те же самые грабли, что и двадцать лет назад. Не хочу делать больно себе. Я смирюсь с этими знаками времени, но если за окном 1965, то у меня есть три года, чтобы все исправить. Я начал уже сейчас. Я займу место Йоко Оно. Не допущу распада группы. И Джон не погибнет от пулевых ранений в 1980 году» — Только он закончил выплескивать свою душу на лист бумаги, как в комнату постучался Джон. — Принцесса, ты долго переодеваешься. Я хотел бы побыть с тобой, можно? — Сейчас, секунду, Джонни. — сказал тихо Пол и спрятал свой личный дневник в потайную дверцу в тумбочку. Подойдя к двери, он открыл её и увидел Джона на пороге. — Входи. Не стой в дверях. — тот вошел и сел на кровать, почесывая мочку уха, а потом посмотрел на возлюбленного. — Знаешь, у меня для тебя одна новость - плохая и хорошая. Но все это будет зависеть от того, как ты к этому отнесешься. — Какая же? Расскажи мне. — Пол сел рядом с ним на кровать и уже приготовился слушать то, что хотел сказать ему Леннон. — Через неделю мы должны приехать в Лондон. Нас вызывает наш менеджер на репетицию. Как ни странно, он нашел меня даже здесь. — Ну, так это ведь прекрасно. Если ты хочешь прослушать меня, то я даже не против. К тому же я очень хорошо себя чувствую. Врач сказал тебе, что я практически иду на поправку. Джон улыбнулся и погладил того по руке, как Пол спросил его в лоб: — А кто участники твоей группы, просто ты не говорил мне. К слову, у меня есть один знакомый, и он тоже гитарист. Он очень хорошо играет, правда нам придется заехать за ним в Ливерпуль. — Ну, ты все равно не знаешь этих людей, но ладно, скажу: Стюарт Сатклифф, Пит Шоттон, Пит Бест. Теперь, в группе еще и ты, но я буду не столь против послушать твоего друга. Может быть реально дело в составе и его пора менять. — Стю? Он до сих пор в группе? — Пол ахнул и прикрыл рот рукой. Он был несказанно рад этой новости. — В смысле до сих пор в группе? Как я должен понимать это, Пол? Тут мужчина замолчал. Он не знал, что ответить на свою оплошность и скромно потер переносицу, смотря куда-то в сторону. — Не важно, забудь. Поверь, я ничего против него не имею. — он улыбнулся и встал. Вместе с ним встал и Джон. Они вышли в сад, где сели на качели. Оба партнера молчали, не говоря ни слова. Так они наслаждались гармонией в природе. Уже вечером МакКартни дописал в своем личном дневнике, как он из 1990 года, попал в 1965. Он все расписал так, как запомнил. Написал все, даже то, как ему пришлось воровать газеты и как сложно ему было справиться со всем этим. Уже утром МакКартни направился в больницу на обследование, а в его комнате убиралась горничная. Так как постель мужчина с утра не успел заправить, она стряхнула одеяло и на ковер выпал дневник Пола, который тот забыл спрятать в тайник. Убравшись в комнате, горничная передала дневник Джону, сперва подумав, что это принадлежит ему, так как на обложке была подпись Леннона с рисунком. Леннон в это время обедал за столом и открыл дневник, начиная читать. Пока Макка был у врача, Джон прочел всё от странички до последней странички. Он был ошарашен содержанием текста. Вечером Пол вернулся и увидел Джона, сидящего в гостиной. Тот сидел, положив ногу на ногу в своём кресле и, как только подошел Пол, он положил дневник перед ним на стол, посмотрев в глаза тому: — Как ты все объяснишь мне? Что это… Пол? Я знаю, личные дневники читать нельзя, но выходит ты все время мне врал? — Я не… не врал тебе… Джонни. Я никогда тебе не врал… — мужчина стал заикаться, а глаза заслезились. — Не смей мне врать больше, Пол! Не смей! Ты, блять, знаешь, как я не люблю ложь. Ты знаешь!. — Леннон стал кричать на Пола, стал злиться. Тот опустился на корточки и, сжавшись, как котёнок на улице, заплакал. Джон присел рядом, просто обняв Пола. — Прости, что накричал на тебя. Мне трудно поверить в это, но я пытаюсь. Всеми силами, Макка. Прости меня. — Леннон стал гладить его по голове и стал целовать макушку. Пол поднял свой влажный взгляд на Джона. — Я знаю, что ты скажешь. Что я должен вернуться, но я здесь, чтобы остаться с тобой. Я люблю тебя, Джон. Слышишь? Люблю. Ничто и никто не разрушит мои чувства к тебе. — Если все будет так же, как ты это описывал, то я погибну, да? — Леннон смотрел на Пола и стал вытирать слезы с щек Пола. — Да. Да, ты погибнешь, и я узнаю о твоей смерти только на следующий день. — смотря на грудь Джона, МакКартни стал считать что-то в слух и водил по ней рукой. Он прекрасно помнил места, в которые был ранен Джон, и назвал все четыре. — Одна пуля прошла мимо. Пуля, что была рядом с твоим сердцем, убила тебя. Ты потерял много крови. — мужчина прижался к Леннону и не отпускал. Джон поверил ему, хоть это было и трудно, он посадил Маккартни в своё кресло. — Я отвезу тебя к этим камням. Я хочу все увидеть собственными глазами. Если у тебя получится вернуться, то я буду рад за тебя Пол, а если нет, то я буду рад состариться вместе с тобой, и с группой, но без этой… Йоко… Хорошо? — Хорошо, Джонни. Джон улыбнулся и, приобняв Пола, просидел с ним еще так долго. После этого они вместе пошли в его спальню. Это был второй раз, когда брюнет спал в большой кровати Джона. Однако, когда дверь закрылась, тот понял, что сегодня вечер будет не таким, как раньше, гораздо интереснее, но вел себя спокойно. Леннон развернул его к себе лицом и, смотря мужчине в глаза, стал расстёгивать рубашку, что была надета на МакКартни. Сняв её, Джон смотрел на красивое тело возлюбленного и тут же стал целовать его шею и ключицы. Раздался стон. Стон Пола от того, как ему было хорошо. В это время влажные губы Джона покрывали поцелуями ключицы брюнета. Тут он уже не смог сдерживать себя и стал целовать МакКартни намного грубее и уже покусывал нежную кожу. — Ах… Боже мой, Джон… — Тшшш, принцесса… Не мешай… Будь тихим и послушным… Пол смотрел в зеркало, стоящее напротив, и уже буквально пищал от того, как это возбуждало. Тут рука Леннона расстегнула ширинку на джинсах мужчины, и Джон тут же принялся их быстро снимать. По взмаху волшебной палочки, оба оказались голые на кровати уже через пять минут, Джон стал гладить прекрасное тело возлюбленного и целовать его. МакКартни весь раскраснелся от того, насколько это было приятным для него, ведь когда они расстались, ему приходилось совсем не просто. Он занимался сексом с другими мужчинами, но никто не заменял ему такого прекрасного партнера, как Леннона. Спустя несколько мгновений, достаточно грубые руки Джона достигли полости рядом с членом того, как Макка начал в буквальном смысле слова таять. Он тяжело выдохнул, с трудом сдерживая порыв оргазма. Леннон поднял свой карий взгляд на брюнета и, щелкнув пальцами, достал смазку. Мужчина смазал не вход Полу, а свои грубые и достаточно толстые пальцы и, тяжело выдохнув, ввел их в МакКартни. От такой неожиданности Пол дернулся, но Леннон стал проталкивать свои пальцы глубже и отставлял на стенках отверстия смазку. Когда его полость внутри была покрыта смазкой, Джон тут же медленно вошел, и они оба застонали на всю комнату. — Ах… Пол… — Джон… Джонни… Их голоса сливались в унисон, различались только слова, что они возбужденно произносили, двигаясь друг другу в такт. Через некоторое время Пол наконец кончил прямо на торс Леннону. Тот, сделав еще несколько толчков, кончил в МакКартни и лег рядом, еще долго переводя дыхание. — Это было… Потрясающе… — тихо промолвил брюнет и был весь красный, а Джон в это время гладил его прекрасные и изящные изгибы тела. — Полностью согласен с тобой… Я люблю тебя, Пол. — шептал Джон и оставил совсем нежный поцелуй на губах любимого. — Я тоже очень сильно люблю тебя, Джонни. Я так сильно хотел тебя увидеть, что моё желание исполнилось. Я так рад этому… Рад, что снова встретил тебя, обнял, почувствовал твоё тепло… Даже сейчас ты меня обнимаешь, и мне очень приятно. Джон поцеловал ключицы Пола и, полежав еще полчаса в постели, они вместе приняли душ в ванной комнате. Брюнет надел на себя халат любимого, а Леннон надел халат Макки. Уже позже, они сидели на веранде и наслаждались прекрасной ночью, любуясь звездами. Взявшись за руки и смотря друг другу в глаза, они поклялись друг другу, что эта ночь войдет в список лучших ночей, и ни Пол, ни Джон никогда её не забудут, чтобы не произошло. Вернувшись в спальню, спустя некоторое время, они заснули в обнимку. Утром МакКартни проснулся рано. Ему приснился очередной кошмар, где погибает Джон. Потянувшись, он тихо привстал и посмотрел, что тот еще крепко спит. Пол знал, что сегодня его повезут к камням, поэтому все утро, даже за столом, где они завтракали, он сидел в раздумьях. Леннон тоже переваривал всё, что произошло за последние недели и тоже не хотел расставаться с любимым. Ближе к обеду они сели в машину. Оба молчали и смотрели на длинную дорогу. Через несколько часов МакКартни проснулся от того, что машина подпрыгнула на неровной дороге и потёр руками глаза. — Мы приехали, принцесса. — грустно вымолвил Джон и закурил в машине, он смотрел из окна машины по сторонам, то на камни, что стояли в кругу на холме. — Мне так страшно… Я ведь могу вернуться не в свое время… — Пол посмотрел на Джона и тяжело выдохнул, его руки тряслись, он медленно вышел из машины. Леннон шел за ним и просто молчал. Когда они оказались в кругу камней, Джон тепло улыбнулся и подошел к Полу, погладив его по щеке. — Если ты исчезнешь, то… Я никогда не забуду вчерашнюю ночь. Я люблю тебя, Пол. Я буду ждать тебя здесь, это на случай, если что-то пойдет не так, и ты останешься. Как я тебе и говорил, я буду рад состариться вместе с тобой. — Хорошо, Джонни. Я клянусь, что не забуду вчерашнюю ночь. Спасибо, что подарил мне её. Я буду любить тебя всегда. — он тут же припал к губам Джона. Леннон сразу же ответил на поцелуй и отпустил руку Пола. — Иди. Я не хочу, чтобы ты видел, как я плачу. — кончики пальцев любимых разорвались. Пол посмотрел на камни, а из его прекрасных ореховых глаз потекли слёзы. Он пошел к камням и, обернувшись, посмотрел на Джона. Тот прикрыл влажные глаза, мол, «иди, так надо». Тяжело выдохнув, он приложил две руки к камням, как и тогда, и старался думать о Ленноне. В глазах брюнета все потемнело, и он отключился.