Torment

— Ты с ума сошел?! — было первое, что сказал дядя, когда за ним закрылась дверь. — Может быть. Но я женюсь на ней в любом случае, — попытался сказать он это как можно деликатнее, но, очевидно, все равно получилось ужасно грубо. — Она твоя сестра! — В этом нет ничего плохого, — Зуко сохранял спокойствие, несмотря на свое беспокойство, которое только сводило его дядю с ума. — Конечно, есть! Не могу поверить, что я должен тебе это объяснять! — несмотря на видимый гнев, единственной эмоцией, которую выдавал его голос, был страх. — Зуко, это погубит тебя. Как ты можешь думать, что это хорошая идея? Из всех людей ты выбрал именно Азулу! Всего два года назад она пыталась убить тебя. — И я предавал тебя. Я позволил ей схватить тебя и привести к Озаю. Я понятия не имел, собирается ли он убить тебя или просто заключить в тюрьму, — Зуко почувствовал, как в горле образовался ком. Не прошло и дня, чтобы он не пожалел о том, что рискнул, хотя в конце концов все обошлось, — я назвал тебя сумасшедшим дураком. Говорил, что мне все равно, если ты сгниешь в камере. Но ты все равно простил меня. Я изменился, и она тоже! — Даже если это так, Азула все равно… — Азула — женщина, которую я люблю, — прервал он собеседника, — а она любит меня. Мы делаем друг друга счастливыми. — Это также плохо скажется и на ней, Зуко! — он никогда не видел своего дядю таким рассерженным и расстроенным. Он кричал, его глаза были широко раскрыты, лицо и шея покраснели, а вены на его шее выглядели так, будто вот-вот лопнут. — Разве ты не понимаешь, что эти отношения опустошат ее и сведут на нет все ее выздоровление. И в конце концов вы расстанетесь. — Мы не расстанемся. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Нет, я понимаю! — закричал Зуко, затем глубоко вздохнул. Ему пришлось успокоиться. Нельзя было позволять гневу выйти из-под контроля, ведь это только убедит дядю, в том, что он был прав. — Дядя, я не хочу ссориться с тобой. Я знаю, что ты просто волнуешься, но клянусь, что все будет в порядке. Старик сел на кресло и вздохнул. Он выглядел усталым и подавленным, и на мгновение парень испугался, что он заплачет. — Как ты мог это сделать? После всего, через что прошел, чтобы стать лучше, после того, как вырос во что-то намного лучшее, чем кто-либо в этой семье мог надеяться… Почему? Зачем оно тебе нужно? Как это вообще могло прийти тебе в голову? — Я знаю, что осмысление требует больших усилий, и ты просто хочешь для меня самого лучшего, — произнес Зуко самым добрым тоном, — но я клянусь, мы с Азулой созданы друг для друга, и, несмотря на все это безумие, она сделала меня счастливее, чем я когда-либо был, — честно сказал он, а затем задумался, действительно ли ему следует говорить то, что у него на уме. Ему нужно знать всю правду, если я хочу, чтобы он когда-нибудь принял это. — Я любил ее с самого детства, дядя. Я не осознавал этого долгое время, но теперь все стало совершенно ясно. Рано или поздно это случилось бы. Так и должно быть. Я просто знаю это. — Просто оставь меня на время в покое. Я плохо себя чувствую, — сказал Айро, даже не глядя на своего племянника и вздрогнув, как будто он испытывал физическую боль. — Как только ты будешь готов к разговору, пожалуйста, найди меня, — Зуко не мог скрыть своего разочарования, но все же сделал, как его попросили, оставив старика одного в комнате, чтобы дать ему переварить всю информацию. Он даже не слышал, чтобы Азула шла за ним. Но принцесса неожиданно обняла его сзади, и он взял одну из ее рук, целуя ее снова и снова, прежде чем повернуться, чтобы обнять девушку, расслабившись в ее любящих объятиях. — Я горжусь тобой, — прошептала она ему на ухо, нежно запустив пальцы в его волосы, а затем поцеловав его в щеку и шею. — Лишь ты одна. Ну, ты и Буми. Азула усмехнулась. — Рано или поздно дядя примет нас. Вот увидишь. — Надеюсь, ты права. Она отстранилась, притворяясь раздосадованной. — Я всегда права, глупенький. Ей удалось немного рассмешить парня, затем она снова прижалась к нему, успокаивая его, как и следовало бы хорошей сестре.