Torment

— Нам нужно поговорить, — сказал старик, войдя в комнату без предупреждения или разрешения. — О, да неужели? — Азула засмеялась, закатывая глаза, — дядя, у меня был долгий день, и у меня ужасно болит голова. Поэтому у меня нет времени и мне даже неинтересно слышать, как ты ругаешь меня за то, что я развратила твоего сына использовав его в качестве пешки в моих маленьких порочных играх. — Я здесь не для того, чтобы сориться. — Но ты здесь, чтобы безуспешно пытаться убедить меня не выходить замуж за Зуко, — ухмыльнулась девушка, — я предлагаю тебе перестать тратить время и извиниться перед своим племянником. Он надеялся, что ты произнесешь длинную речь о истории нашей любви. Айро выглядел отвращенным. — Теперь я понимаю, откуда Зуко пришла в голову идея быть таким категоричным в отношении этого безумия. — Тебе следует отдать ему должное, дядя. Я бы не влюбилась в него, если бы он был марионеткой, которой вы его выставляете. — Так ты действительно любишь его? — он казался приятно удивленным — или, по крайней мере, доволен настолько, насколько мог. — Значит, ты действительно думал, что я просто использую его. — Я знал, что это возможно, — признал он, — но я не хотел, чтобы это было правдой, если ты это имеешь в виду. — Ну, это мягко сказано, — прервала она. — Но ты по-прежнему моя племянница, и я никогда не хотел, чтобы мы враждовали. — Избавь меня от своих отговорок и объяснений. Мы разные люди, и наше мировоззрение отличается почти во всем. Мы никогда не ладили и, вероятно, никогда не будем до самой смерти. Все просто, и даже одна кровь этого не изменит. — Но и у нас есть кое-что общее, — сказал он излишне серьезным тоном, который никогда ему не подходил. — Мы оба заботимся о Зуко и хотим для него самого лучшего. — Да. И я та, кто знает, что для него самое лучшее — это я. — Азула, это ненормально. — Какая разница? — ей надоело слышать этот аргумент, — это ненормально, это неправильно, это опасно, неуместно… Даже если все это правда, для меня это ничего не значит. Он делает меня счастливой, а я его. Я нуждаюсь в нем так же, как и он во мне, и никто из нас не позволит разрушить эти отношения. — Это погубит вас обоих. — Принуждение к борьбе друг с другом погубило нас. У меня наконец-то есть семья, дядя. И я не откажусь от этого. — Семья… — сказал старик с грустью. — Это не то, какой должна быть семья, Азула. Просто знай, что твой брат по-прежнему будет рядом с тобой, когда ты будешь нуждаться в нем, если ты передумаешь. — Знаю. Но я не откажусь от этого, и он тоже, — сказала дочь Озая, повернувшись к мужчине спиной, глядя в зеркало и удаляя макияж. Она понятия не имела, почему он вдруг решил, что когда-нибудь сможет ее в чем-то убедить, — а теперь перестань терять время и начни наконец помогать своему племяннику. Ты нашел людей, которых я велела тебе искать в Ба Синг Се? — Да, — с некоторым дискомфортом ответил старик, — ты была права. Некоторые из них до сих пор верны тебе. Она ухмыльнулась. — Только умные. Хорошая работа, дядя. Продолжай в том же духе, и я могла бы быть достаточно любезна, чтобы позволить Зуко пригласить тебя на нашу свадьбу.