Torment

Когда она впервые увидела там своего отца, в груди возникло ощущение пустоты. Несмотря на все, что она слышала раньше, она так и не смогла по-настоящему поверить в то, что человек за этой решеткой не был гордым Лордом Огня Озаем. Что все еще не было шанса, даже небольшого, что он однажды освободится и начнет новую войну. Но эта возможность исчезла из ее разума за считанные секунды. Мужчина перед ней был не тем, кого она и Зуко знали всю свою жизнь. Их отец по-прежнему выглядел несколько сильным, но он не был таким угрожающим и внушительным, каким был всего два года назад. Было неприятно видеть его в тюремной одежде и в камере вместо, дорогой мантии, сидя на своем троне, смотрящего на всех сверху вниз со стеной огня позади него. Он был бледен, как привидение, его длинные волосы растрепались, и гнев, который, казалось, исходил от него, больше походил на отчаянный крик о помощи. — Хозяин Огня Зуко, — выплюнул он эти слова, как худшее из оскорблений. От его голоса по спине Азулы пробежала дрожь. — Что привело тебя сюда? Зуко проигнорировал его и повернулся к Дай Ли. — Предполагаю, что вы все еще помните, кем был мой отец, — сказал он, заставив Азулу ухмыльнуться, — я хочу, чтобы вы взглянули на него сейчас. — Значит, теперь я зверюшка в зоопарке, а не заключенный? Или ты просто хочешь чтобы твоя безумная сестра выглядела лучше на моем фоне? Зуко вытащил свой меч и с невероятной скоростью прижал его к шее отца, заставив того отскочить назад. — Молчи, пока с тобой не заговорят, и следи за своим языком, если я вообще когда-нибудь позволю говорить. Не испытывай мое терпение. Впервые в жизни Азула увидела, как кто-то поставил его на место. Принцесса посмотрела на отца и брата, как будто впервые. Она видела, как ее брат побежден и вынужден был подчиняться, но в его глазах всегда была эта праведная, пламенная ярость, которая давала понять, что он будет продолжать сражаться, когда сможет и любым возможным способом. Обычно это было безрассудно, часто глупо и постоянно делало его чем-то вроде мученика, но в этом было что-то, чем можно было восхищаться, и показывало, насколько он силен — в конце концов, это принесло ему корону. Гнев, который она видела в глазах отца, исходил от не более чем оскорбленной гордости и делал его похожим на маленького, избалованного ребенка. Зуко снова повернулся к Дай Ли. — Озай — единственный человек, которого лишили магии. На данный момент. — Он пошел в их направлении, и восемь мужчин выглядели испуганными, хотя он не мог просто взять и лишить их магии земли. — Я даю вам шанс. И ожидаю, что люди во дворце будут в безопасности, ожидаю, что простые люди будут свободны жить своей жизнью без страха, и я хочу, чтобы к моим друзьям и семье относились с таким же уважением, которое вы проявили сегодня ко мне. Затем он поднес ладонь к рукоятке своего меча, вероятно, даже не осознавая, что делает это. — И если моя сестра скажет, что кто-то из вас дал ей повод подумать, что она не в безопасности, когда вы следуете за ней повсюду, если кто-то из вас что-то скроет от нее, или если вы причините ей боль, — его голос был полон ярости и беспокойства, заставляющее ее сердце биться быстрее, — я уничтожу вас. Всех до единого. Это ясно? — Да, — сказали они все в унисон. — Разойтись! Не говоря ни слова, Дай Ли ушли, а дядя Айро и команда Аватвра пошли за ними. — Итак, — снова заговорил Озай, — нашла себе верного дурачка, Азула? Сколько дней тебе потребовалось, чтобы убедить его, что ты и твоя личная армия не попытаешься убить его и его жалких друзей на этот раз? — Азула, — позвал ее брат, прежде чем она смогла ответить, — идем со мной. У нас еще есть дела. — Да, Мой Лорд, — сказала девушка, следуя за своим повелителем, но все же не смогла удержаться и кинула последний взгляд на их отца. Печальный человек, обреченный горевать до конца своих дней. Полностью пустая оболочка. Это все, чем ты являешься сейчас? Это все, чем ты когда-либо был? Зуко нежно взял сестру за руку и вывел оттуда. Когда дверь тюрьмы была закрыта за ними, он посмотрел на нее, и его выражение лица смягчилось впервые за день, как будто чары были разрушены. Она обняла его, чувствуя, как он тает к ней, а его тело расслабляется. — Я люблю тебя, — прошептала она ему, затем отстранилась, чтобы посмотреть в его добрые золотые глаза, видя, что вся эта ярость, которую он выпускал, все еще жива, но прячется, ожидая подходящего времени, чтобы всплыть на поверхность. Азула ухмыльнулась. — Я знала, что ты справишься, Зузу. Она взяла его за руку и заставила последовать за ней во дворец.