Torment

Азула ожидала, что после визита к отцу в последний раз, Азула проведет еще один скучный день во дворце, поговорит с врачами, поможет Зуко просмотреть важные документы и, возможно, проведет некоторое время с Кии. Но она уж точно не ожидала, что у ворот ее дома появятся двое бывших соратников, которые вручат ей Укано на блюдечке с голубой каемочкой. Ише и Айре повезло, что Зуко который был рядом, держал ее под контролем, иначе она могла бы сделать что-нибудь глупое. Укано кричал на охранников, которые пытались его увести, на Зуко, на Азулу и на своих похитителей. Иногда он оскорблял их, иногда просил пощады и для себя, и для своей семьи. Зуко каким-то образом обнаружил в себе некоторое сочувствие к этому наглому дураку и заверил, что ни его жене, ни их детям не причинят вреда, прежде чем охранникам удалось забрать его в тюрьму. Но было совершенно ясно, что, хотя он и предпочитал быть снисходительным, его терпение уже закончилось. У двух женщин хватило наглости попытаться сделать вид, что они никогда не поддерживали повстанцев, они утверждали, что захват Укано был доказательством этого, а не отчаянной попыткой добиться благосклонности Повелителя Огня, как это, очевидно, и было. Ее брат всегда был более милосерден, чем она, но Азула очень хорошо знала, что его гордость не стерпит того, что эму лгут и принимают за дурака. Каким-то образом им обоим удалось достаточно успокоиться и не убить двух женщин прямо на месте, несмотря на то, что Зуко был задет. Ведь они были частью группы предателей, которые похитили или убили бы ее, если бы знали, что она его невеста. В то время как Азула не хотела большего, чем просто убить их, а затем лично выследить полдюжины предателей, сбежавших во время битвы. Но они оба знали, что это было бы неразумно. Они уже испытали свою удачу с Аватаром, напав на Озая, и не осталось бы ни одной души, которая не назвала бы их лицемерами, если бы они начали убивать предателей сейчас, после того, как Зуко уже был вынужден пойти на жертвы и позволить некоторым людям Озая остаться на свободе. По правде говоря, Азула боялась возможных последствий этого. Эта иррациональная потребность отомстить и никогда не допустить, дабы кто-то был настроен против нее и тех, о ком она заботилась, была именно тем, что привело к срыву, а затем к безумному плану, который легко мог убить ее ребенка. Она пообещала своему брату и себе, что больше не поддастся этому импульсу. Однако была одна вещь, от которой она не хотела отказываться. — Им все равно придется признать, что они были в группе с предателями, — потребовала Азула, оставшись наедине с Зуко, решая, что они сделают с двумя женщинами. — Они должны считать себя счастливчиками, за то, что я не приказала их убить. Пускай даже не пытаются притворяться героями, которые хотели защитить своего Лорда Огня. — Не волнуйся, об этом не может быть и речи, — заверил он, обхватив ее лицо ладонями, и это звучало намного успокаивающее, чем несколько секунд назад. Его гнев, казалось, всегда утихал всякий раз, когда он замечал, что гнев любимой выходит из-под контроля, и это было облегчением. Вывести одного из них было более чем достаточно, чтобы нанести невероятный урон, и Азула даже не хотела думать о том, что произойдет, если они оба зайдут слишком далеко одновременно. — Но мы уже приговорили по крайней мере одного члена каждой благородной семьи в нашей стране к страже, как наш отец, и мы собираемся сделать это с еще шестью людьми, как только Джун удастся поймать тех, кого она еще не нашла. — Я знаю, — она не могла не звучать горько, — но я хочу, чтобы за ними и их семьями наблюдали 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, и если кто-то из них сделает что-то еще, каким бы ничтожным ни было преступление, я хочу, чтобы они были наказаны за это. Эти двое должны будут как-то работать на нас. Ничего особенно важного, чтобы они могли причинить какой-то вред, если они действительно не перешли на другую сторону. И это должно заставить их чувствовать себя абсолютно униженными, чтобы они никогда не забыли свое место. — Я посмотрю, что смогу найти, — он попытался обнять ее, но Азула не позволила ему. — Есть еще кое-что, что мне нужно, прежде чем я смогу даже подумать о прощении этих двух идиоток. — Я не позволю тебе измываться над Укано за то, что он пытался заставить меня вернуться к Мей. — При этом замышляя нанести удар тебе в спину, когда у него будет достаточно силы, — добавила она, — и если мне не разрешено сделать это, то сделай это сам. Ты все равно чуть не убил папу сегодня. — Именно поэтому я больше не позволю своему гневу взять верх надо мной. Он уже в тюрьме. Это все наказание, которое ему предстоит вынести. — Но что, если мы… — Нет Она надулась. — Ты скучный.