Torment

Азула знала, что Зуко не хотел снова приводить ее в эту темницу. И знала, что он беспокоился о том, как встреча с Озаем повлияет на ее разум. Девушка часто слышала его голос, который жестоко издевался над ней, пока она была вдали от дворца, притворяясь одной из его сторонников. Но она должна была сделать это. Долгое время она активно избегала даже разговоров о своем отце. Она провела так много лет, думая, что его одобрение было единственным, что действительно имело значение, и даже понимания того, что он просто использовал ее и никогда не заботился о ней, было недостаточно, чтобы заставить ее двигаться дальше. Даже зная, что он в тюрьме и больше не может использовать магию, трудно было не представлять, что он каким-то образом найдет способ наказать ее за то, что она осмелилась отвернуться от него. Тем не менее, видев его таким, крайне униженным, когда Зуко использовал его в качестве примера для запугивания Дай Ли, удалось разрушить иллюзию, в которую она верила всю свою жизнь. И теперь, стоя перед ним, когда двое охранников вытащили его из камеры, он выглядел совершенно возмущенным и разъяренным тем, что люди, которых он считал ниже себя, имели наглость прикасаться к нему и подчиняться чьим-то приказам. Она, наконец, смогла увидеть в нем человека, который так долго наводил ужас на мир. И что он всегда был обречен на поражение. Смотреть на него было все равно, что видеть себя прежней, с той лишь разницей, что в ее отце, похоже, не осталось ничего человеческого. Он никогда не увидит, что он натворил, никогда не увидит своих собственных недостатков. Ему и в голову не могло прийти, что может быть что-то важнее власти. Он никогда не найдет любви и счастья, как она. Если бы он не был таким ужасным человеком, она, может быть, нашла бы в себе силы сочувствовать ему. Но не могла. Не тогда, когда первое, что он сделал, когда они втроем остались наедине, высмеял ее отношения с Зуко. — Двое моих бесполезных, предательских ребенка. Если вы здесь, чтобы пригласить на вашу свадьбу, боюсь, мне придется отказаться. Но, пожалуй, пригласи меня на похороны, как только убьешь его, Азула. — Вижу, ты слышал о нашей помолвке, — сказал Зуко. — Весь мир слышал об этом. Вы двое сотворили настоящий скандал, — издевался Озай, затем посмотрел Азуле в глаза, одарив ее жестокой ухмылкой, — может быть, на этот раз ты действительно ответишь на мой вопрос. Сколько времени тебе понадобилось, чтобы убедить этого идиота, будто ты на самом деле заботишься о нем? Две минуты? — Я забочусь о нем. И о нашем ребенке. Но это просто не то, что жалкий, презренный червь, как ты, когда-либо мог понять, не так ли? — Как сентиментально и благородно, — усмехнулся он еще раз, — я вижу, твое безумие не сделало тебя глупой, ты все еще знаешь, что сказать, дабы заставить людей делать то, что ты хочешь. Должен признаться, я почти горжусь. А теперь скажи, ты решила притвориться любящей сестрой до или после того, как начала с ним распутничать? — Следи за своим языком, или я отрежу его и заставлю съесть, — предупредил ее брат, и Азула испытала огромное удовлетворение, увидев, как Озай немедленно съежился перед Зуко, и все его поведение изменилось от самоуверенного и откровенно высокомерного до покорного, испуганного, а затем он обиделся в мгновение ока. Ей никогда не надоест видеть своего брата таким напористым и откровенно пугающим, особенно когда он делает это для нее. Когда он был с ней, она чувствовала себя в безопасности, несмотря на присутствие их отца и то влияние, которое он все еще производил на нее. Он больше не может причинить мне боль. Только не тогда, когда я рядом с Зузу. — Почему вы двое здесь? — спросил он, избегая прямого взгляда ни на одного из них. — Видишь ли, у Тай Ли теперь свой собственный цирк, и я решила, что ты будешь главным клоуном, — ответ Азулы заставил Зуко ухмыльнуться, а Озай дернулся от гнева. Она подошла к отцу, ее брат последовал за ней. — Я хотела в последний раз взглянуть на жалкое, грустное подобие человека, которым стал мой отец, поэтому я никогда не забуду судьбу, от которой меня спас Зуко. День моей жизни, мучимый видениями и голосами, которые не реальны, из-за того, что я могла закончить, как ты. Быть взаперти, пока жизнь проходит мимо, потому что ты не можешь преодолеть заблуждение, будто ты какое-то высшее существо, несмотря на то, что потерпел поражение буквально от ребенка «более слабой» расы. Попытка удержать ложную славу, которая давно прошла и о которой люди забывают. Быть совершенно пустым и одиноким. Озай просто прислонился спиной к решетке своей камеры. — Ты действительно веришь, что сейчас это лучшая жизнь для тебя, не так ли? Я знал, что ты сошла с ума, но это просто смущает. При этом знать, что ты мой ребенок, — он отрицательно покачал головой. — Если тебе от этого станет легче, я ненавижу этот факт так же сильно, как и ты. — Наслаждайся, пока можешь, — продолжал он, как будто она вовсе его не прерывала, — ты пожалеешь об этом выборе, как только поймешь, что тебе придется жить в тени слабого звена, такого как твой брат, до конца твоих дней. — Ты уж точно не должен называть кого-либо еще слабым. А Зуко лучший правитель и человек, чем ты когда-либо мог быть. Озай смотрел на нее с пренебрежением. — Ненавидь все, что хочешь, и будь неблагодарна настолько, насколько позволяет совесть, но все, что у тебя когда-либо было, только благодаря мне. Твоя способность заставлять других делать то, что им говоришь, а также слабоумный брат, которого ты так полюбила, и каждого уродливого, умственно отсталого ублюдка, который будет у вас двоих. Все это произошло только из-за меня. Ты прекрасно знаешь, что она бросила бы тебя, когда ты была еще младенцем, если бы у меня не было причин заставить ее оставаться здесь. Азула старалась не показывать этого, но его слова ранили ее, особенно когда он говорил об Урсе. Но она не успела ни пожалеть, ни прийти в себя и поставить отца на место. Едва он закончил говорить, как Зуко бросился на него, несколько раз ударив его кулаком по лицу и животу, а затем ногой. Охранники ворвались внутрь только для того, чтобы остановиться, когда с облегчением и ужасом поняли, что жизни их Повелителя Огня ничего не угрожает, но этого нельзя сказать о жизни Озая. Азула смотрела с широко открытыми глазами и отвисшей челюстью, когда ее брат жестоко избивал их отца. Она почувствовала, как по ее позвоночнику пробежали мурашки, когда он приказал охранникам уйти, и они тут же, явно напуганные, убежали. Но не так напуганы, как побежденный мужчина, который теперь свернулся калачиком на полу, кашляя кровью и с явно сломанной лодыжкой. — Ты действительно просто жалкая, неблагодарная пустая трата времени. Ты бы даже не стал Повелителем Огня, если бы Азула не рассказала нашей матери о твоем плане убить меня по приказу нашего деда. Ты использовал ее способности и ее победы. Она вундеркинд. Она единственный маг огня в истории, которая владеет синим огнем, она овладела молнией всего в 14 лет и все еще может использовать ее во время нервного срыва. Завоевала Омашу, Ба Синг Се, почти убила Аватара и сражалась с моими друзьями во время затмения, пока ты прятался, как трус. Она была лучшим воином, чем ты во всех отношениях, до такой степени, что не хотел, дабы она помогла тебе победить Аватара, ведь ты не хотел рисковать тем, что она может украсть твою славу. Из-за этого ты и проиграл войну, потерял свою свиту, свободу и титул. Азула была всем, что у тебя было. Но ты потерял и ее. Принцесса нежно взяла руки брата в свои, когда он снова повернулся к ней. Его сердитое выражение мгновенно смягчилось, и он поцеловал кончик ее носа, прежде чем прижаться своим лбом к ее лбу. — Мы можем остаться еще немного, если тебе все еще есть что сказать ему, но я действительно думаю, что он не стоит твоего времени, Зула. Она усмехнулась. — Ну, ты уже почти сделал это за меня. Зуко слегка покраснел. — Извини. Азула улыбнулась и быстро поцеловала его. — Спасибо тебе. Озай посмотрел на них с отвращением и закатил глаза. — Вы двое достойны друг друга. — Отрадно знать, что даже ты не настолько глуп, дабы понять это, — сказала девушка. — Но если тебя это так сильно беспокоит, я буду счастлива избавить тебя от страданий как можно быстрее, отец. — Просто уходите, — попросил он, пытаясь встать на ноги, но был уже не в силах. Азула ухмыльнулась. — После того, как ты вернешься в свою клетку. Озай сердито посмотрел на нее… Затем жалко заполз обратно в свою камеру, держась за решетку и используя все оставшиеся силы, чтобы протащить себя по полу. Зуко позвал охранников, которые заперли дверь. — Это действительно помогло тебе? — спросил брат, пока они шли по коридору, обняв ее одной рукой. — Я только что увидела, как ты чуть не убил кого-то за то, что меня оскорбили. Конечно, после этого мне станет лучше. Зуко лишь усмехнулся и поцеловал ее в макушку.