Torment

Зуко был почти уверен, пришла вся нация. Он уже привык к этим большим событиям и празднованиям и знал, что свадьба Повелителя Огня была чем-то невероятно важным и, следовательно, абсолютно грандиозным событием. Он готовился увидеть очень много людей, и потребовалось не мало времени, чтобы должным образом украсить дворец, а также королевский храм и площадь. Также он позаботился о безопасности, чтобы возле каждого прохода был стражник и настоящая армия вокруг, которая могла контролировать как гостей, которые позже прибудут во дворец, так и простых людей, которые просто собирались посмотреть церемонию. Но теперь, видя там буквально всех, и понимая, как легко церемония может превратиться в абсолютный хаос, этого казалось слишком мало. Он был рад, что, по крайней мере, он, Азула, его семья и друзья могут легко защитить себя. Он отбросил эти мысли, как и сказала бы ему Азула. Он был Хозяином Огня, и он был на публике — он не мог демонстрировать слабость или неуверенность, точно не здесь. Весь декор был символом его власти — бесчисленные знамена Народа Огня на стенах, армия, мудрецы огня, его друзья, его гости, его семья и храм, построенный за тысячи лет до его рождения. Даже разгневанные люди, которых можно увидеть в толпе и среди знати, были доказательством того, что он победил. Если бы они могли что-то сделать, во имя разрушения этого брака, они бы уже это сделали. Поэтому он позволил толпе увидеть себя и велел мудрецам начать церемонию. Толпа напряглась, когда началось пение, и он начал подниматься по ступеням храма. Мудрецы зажгли жаровни, пылая горячим и ярким пламенем, когда они шли с ним по красному ковру, покрывавшему каменный пол. Зуко мог сказать, что многие в толпе были недовольны тем, что на свадьбах, обычно происходило что-то, что они считали священным, а здесь — неестественным и откровенно злым, говоря друг другу, что не могут поверить в то, что он собирался сделать. В то время как другие радо приветствовали его, как сделали бы на любом другом публичном мероприятии. Как только пение было завершено, только один человек, мудрец, который должен был заключить их брак, остался рядом и позвал Кии, которая была слишком счастлива делать свою работу, разбрасывая лепестки по пути, которому пойдет ее старшая сестра. Он не мог сказать, была ли она слишком сосредоточена на своей задаче, чтобы заметить растущее беспокойство толпы по мере того, как все это происходило, или ей просто было все равно. Все его заботы, весь шум и все люди вокруг него исчезли, как только вошла Азула. Все изменилось, остальных как будто вообще никогда не существовало, лишь он и его сестра всегда были единственными людьми в этом мире. Азула направилась к нему, словно светясь рядом с пламенем и фонарями, улыбаясь так тепло, искренне. Зуко не смог бы оторвать от нее глаз, даже если бы захотел, и ему потребовалась вся его сила воли, дабы не подбежать к любимой, обнять ее и приказать мудрецу просто объявить — они уже женаты. Вместо этого он подождал, пока она окажется прямо перед ним, и взял ее руки в свои. Она смотрела на него как загипнотизированная, несмотря на то, что его свадебный наряд даже не был чем-то особенным, просто еще одно красно-золотое одеяние и корона. Это, безусловно, делало его красивым, но его сестра выглядела красивее, чем когда-либо, и для него, ни одно существо в каком-либо из миров не могло приблизиться к этому уровню. Белые цветы в ее волосах, темных, как ночное небо, локоны, обрамляющие ее идеальное лицо, золотые тени на веках, красная помада, и ее скромное, но все еще соблазнительное декольте, беременность, которая начала проявляться, и то, как платье и плащ сияли при каждом маленьком движении, которое она делала… Трудно было поверить, что она настоящая. — Начнем? — спросил мудрец, и Зуко просто кивнул, и он, и его невеста изо всех сил пытались не заплакать. Мужчина продолжил. — Эта свадьба является неопровержимым доказательством того, что наша нация действительно благословлена. Еще недавно, нашим повелителем был человек, который продолжал превращать нашу нацию в не что иное, как силу разрушения, как это делали его отец и дед до него, также допускал войну. В последствии, это поглотило его семью, научило детей ненавидеть друг друга, но теперь они стоят здесь, вместе, помогая нашей стране исцелиться, защищая ее от предателей. Они признают, то, как мы причиняли вред другим народам, никогда не заставляя наш народ забыть о нашей силе, могуществе и гордости. Скоро у нас будут новые принцы и принцессы, такие же добрые, как их отец, и такие же умные, как их мать. Они последуют их примеру и будут сильными, смелыми, мудрыми и преданными Народу Огня, и будут продолжать направлять его к светлому будущему, ко дням мира, славы… И любви… Каким бы необычным это ни было, этот союз, эта странная, но чистая, неугасимая любовь между нашим Повелителем Огня и его сестрой — вот что скрепляет нашу нацию. Это правда, редкость, всепоглощающая любовь, которая меняет кого-то навсегда, и многие из нас мечтают обрести ее, но очень немногим из нас посчастливилось хотя бы приблизиться к ней. Перед всем народом и перед глазами духов стоят эти двое влюбленных, и никто и никогда не сможет разлучить их снова, ибо их души теперь едины. В ту же секунду, когда мужчина закончил свою речь, Зуко притянул сестру ближе и нежно обнял ее лицо, вытирая ее слезы, пока она обнимала его, а затем прижался губами к ее губам. Этот простой жест привязанности, казалось, прикончил их обоих, и руки Азулы продолжали цепко хватать его за одежду, словно боясь, что он вырвется, в то время как он просто схватил ее за волосы и заставил приоткрыть губы. Когда он, наконец, отстранился, чтобы вдохнуть воздуха, он схватил ее за талию, прижав к себе, Азула погладила его лицо, затем поцеловала его шрам, в то время как ее другая рука была над местом, где был его шрам от молнии. Она одаривала его короткими поцелуями снова и снова, прежде чем поцеловать страстно. Зуко смутно слышал звук чьего-то прочищения горла и нервный смех, доносившийся то ли из толпы, то ли из дворян, а может, и из того и другого. Ему было все равно, и его сестре тоже. Они просто не могли отпустить друг друга. В конце концов, Азула прервала поцелуй и наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо. — Я так сильно тебя люблю, Зузу. — Я тоже тебя люблю, Зула, — он считал, что ему повезло, что его не ударили под дых за то, что он назвал ее так на публике, хотя он был почти уверен, что кроме них никто больше этого не слышал. Вместо этого его сестра нежно укусила его за ухо, прежде чем снова поцеловать его в щеку, а затем прижалась своим лбом к его лбу. Немного неловко мудрец напомнил паре, что ему еще нужно кое-что сделать. Осторожно, Зуко снял цветы, не распуская ей волосы, и позволил ей пройти к мудрецу, который осторожно надел корону ей на голову. — Да здравствует Хозяйка Огня Азула, — провозгласил старик, когда Азула встала и заставила пламя вокруг нее стать синим. В тот же момент зал взорвался аплодисментами — одни более искренними, другие — не слишком. Зуко ответил на ее теплую улыбку и взял ее за руку, гордо стоя перед всем своим народом, с женой рядом с ним.