Тень, во мгле

Металлический вой разрезал безмолвие между звёзд. Он был недолгим, но яростным — предсмертный крик утробы из сплавов и плоти. Внутри «Жнеца Недостойных» царил хаос, озаряемый алым, тревожным светом аварийных огней и вспышками плазмы, вырывавшейся из пробитых переборок. Воздух, некогда чистый и пахнущий озоном отлаженных механизмов, теперь был густ и едок от дыма, гари и едкого запаха чужой, отвратительной жизни. По изуродованным коридорам, больше похожим на внутренности гигантского павшего зверя, разносилось победное шипение. Резкое, стрекочущее, лишённое всякого смысла, кроме голода и инстинкта размножения. Они прорвались. Трофеи, добытые с таким трудом в тех проклятых руинах, оказались опаснее, чем предполагали мудрейшие клана. Не организмы, а сама чума, воплощённая в хитине и кислотной крови. На мостике, среди дыма и искрящих консолей, Старейший склонился над картой звёзд. Его рука, испещрённая шрамами от бесчисленных охот, с силой сжимала древний дисплей. Мандибулы в ярости сдвинулись, издавая низкий, скрежещущий звук. Провал. Позор. Его корабль, его экипаж… всё будет поглощено этой бесчестной, бездушной порослью. Он видел на экране сине-зелёный шар. Примитивная планета, отмеченная в архивах как заповедник для юной крови. Мир, чьи обитатели едва вышли из пещер, влача жалкое существование в бесконечных междоусобицах. Мир, не готовый к тому, что несёт в своём чреве «Жнец». Выбор был между честью и долгом. Между славной смертью в бою с захватчиками и вечным позором спасения. Честь требовала остаться и сражаться. Но долг… Долг был выше. С подавленным рычанием, в котором звучала горечь поражения, Старейший ввёл координаты. Он не спасет свой корабль. Но он спасет галактику от этой заразы. Он направит свой горящий, умирающий ковчег в самое сердце этого дикого мира. Пусть его падение станет погребальным костром для него самого, его экипажа и для всех проклятых тварей на борту. Снаружи обшивка раскалилась докрасна, затем до бела. «Жнец Недостойных» прочертил в небе примитивной планеты огненную черту, словно кровавую рану. Он рухнул в густую зелень джунглей, в самый центр континента, разворотив землю и лес с грохотом, похожим на удар гигантского гонга. На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла и шипением горящей листвы. А потом из-под обломков, из развороченных люков и трещин в корпусе, послышался лёгкий, скрежещущий звук. Десятки, сотни когтистых лап зашевелились в темноте. Голод не умер в огне. Он лишь нашёл новую землю, полную тёплой, не подозревающей ни о чём плоти. И высоко на обломке башни корабля, почти невидимый в поднимающемся от жары мареве, материализовась одна-единственная фигура. Старейший. Он стоял, не двигаясь, глядя своими нечеловеческими глазами в густую чащу. Его мандибулы медленно раздвинулись. Охота начиналась. *** Джунгли были густыми, влажными и невыносимо жаркими. Воздух, плотный от запаха гниющих листьев и цветущих орхидей, казалось, не хотел двигаться, обволакивая всё словно тёплое, мокрое одеяло. Аанг шёл первым, раздвигая перед собой очередную порцию лиан своим посохом. — Не могу поверить, что мы заблудились, — проворчал Сокка, смахивая пот со лба и беспомощно размахивая своим бумерангом перед лицом, пытаясь отогнать рой назойливых мошек. — У нас есть летающий зубр! Летающий! В смысле, он летает! Мы не должны бродить тут, как какие-то… пешеходы! — Аппа устал, — терпеливо объяснил Аанг, оборачиваясь. — А эти джунгли тянутся на сотни миль. Ему нужен отдых. Плюс, мы ищем еду, помнишь? Наши запасы на исходе. — Я нахожу тут много еды, — раздался голосок с земли. Тоф беззаботно шла босиком, поглаживая рукой ствол очередного дерева. — Тут целый буфет. Червяки, жуки, коренья… Хотите, я вам приготовлю мою фирменную запеканку «Всё, что шевелится»? Катара скривилась. —Спасибо, Тоф, я лучше ещё немного поголодаю. Их остановил резкий, раздражённый голос. —Хватит. Мы не сдвинемся с места, пока он не усвоит основы. Все обернулись. Зуко стоял в небольшой естественной прогалине, скрестив руки на груди. Его золотые глаза были сужены и пристально смотрели на Аанга. Дядя Айро сидел на замшелом валуне неподалёку, с невозмутимым видом помешивая чай в небольшом походном котелке, который, казалось, он умудрился раздобыть даже здесь. — Снова? — простонал Аанг. — Зуко, мы уже три часа идём. Я устал. Ты устал. Все устали. Давай сделаем перерыв? — Нет, — ответил Зуко твёрдо, его тон не оставлял пространства для споров. — Ты отвлекаешься. Твои мысли скачут, как обезьяна-летяга. Огонь требует концентрации! Дисциплины! Он не терпит глупых шуток и витания в облаках. — Но я и есть Повелитель Стихий, — Аанг неуверенно улыбнулся, пытаясь снять напряжение. — Витание в облаках — это моя основная работа. Плюс, я очень концентрируюсь! Смотри. Он принял боевую стойку, сделал глубокий вдох и резко выбросил вперёд руку. Из его пальцев вырвалась жалкая, чахлая искорка, которая с шипом погасла в влажном воздухе, не долетев и до цели. Зуко зажмурился, словно от боли. Он провёл рукой по лицу. —Это был не огонь. Это было… чихание. Пламенное чихание. — Ну, простуда бывает у всех, — не сдавался Аанг, потирая затылок. — Может, ему просто тут сыро? Огонь не любит сырость. Давай перенесём урок на пляж? С солнцем, песком… — Огонь не зависит от погоды! — вспылил Зуко, и у него на кулаке сам собой вспыхнуло уверенное, яркое пламя. — Он зависит от тебя! От твоего дыхания! Твоей воли! Ты боишься его. Я вижу это. Ты отдергиваешься, как от чего-то грязного. — Может, потому что я уже однажды им обжёгся? — голос Аанга потерял игривые нотки. — И не просто кого-то, а… — он бросил быстрый взгляд на Катару. Катара нахмурилась, готовая вступиться, но Зуко был непреклонен. —И что? Я обжигался сотни раз. Это часть обучения. Если ты будешь бояться собственной силы, ты никогда её не контролируешь. Снова. И на этот раз представь, что это не разрушение. Это… жизнь. Тепло. Энергия. Аанг вздохнул и снова принял стойку. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Зуко наблюдал за ним, его собранность и серьёзность составляли разительный контраст с неуверенностью Аватара. — Дыши, — скомандовал Зуко. — Из живота. Чувствуй, как энергия поднимается по спине и… Хруст. Громкий, неестественный треск веток раздался в чаще прямо за спиной Зуко. Все вздрогнули и мгновенно приняли боевые стойки. Аанг с облегчением прервал неудачную попытку. Зуко резко развернулся, и пламя в его руке вспыхнуло ярче, готовое к броску. Из-за гигантского папоротника, пыхтя и отфыркиваясь, появился Appa. Он лениво пожевал очередную охапку лиан и посмотрел на них большими невинными глазами, как бы спрашивая: «Что? Я что-то сделал?» Напряжение моментально спало. — ВАБУ! — радостно крикнул Аанг, бросаясь к своему зубру. Зуко замер на мгновение с поднятой рукой, всё ещё окутанный языками пламени. Он медленно разжал кулак, и огонь погас. Щёки его слегка порозовели от досады. Уголок его рта дёрнулся, будто он изо всех сил старался сдержать улыбку, но не мог. Он фыркнул, смотря на Аватара, который уже вовсю обнимал морду шестиногого гиганта. — Видишь? — сказал Аанг, выглядывая из-за Appa’шиной лапы. — Даже он считает, что пора сделать перерыв. Зуко покачал головой, но на его лице уже не было прежней суровости. Сквозь маску учителя на мгновение проглянул уставший шестнадцатилетний парень. —Ладно, — он сдался. — Перерыв. Но после того, как ты съешь свою порцию, мы продолжим. — Ура! — обрадовался Аанг. — Слышишь, Appa? Мы едим! Сокка уже радостно потирал руки. —Отлично! Я как раз присмотрел парочку сочных фруктов на том дереве. Тоф, не ешь червей, пока я не вернусь! Команда снова пришла в движение, забыв на мгновение о неудачном уроке. Лишь старик Айро, отхлебнув свой чай, нахмурился. Его взгляд был направлен не на ребят, а вглубь джунглей, туда, откуда донёсся звук. Он был опытным воином. Он знал разницу между звуком падающего дерева и звуком ломающейся толстой ветки. И тот звук, что они услышали, был точно вторым. Будто что-то очень тяжёлое и очень сильное наступило на неё. Он молча поднялся с камня, его лицо стало серьёзным. Но он ничего не сказал. Пока что. ...Команда снова пришла в движение, забыв на мгновение о неудачном уроке. Лишь старик Айро, отхлебнув свой чай, нахмурился. Его взгляд был направлен не на ребят, а вглубь джунглей, туда, откуда донёсся звук. Он был опытным воином. Он знал разницу между звуком падающего дерева и звуком ломающейся толстой ветки. И тот звук, что они услышали, был точно вторым. Будто что-то очень тяжёлое и очень сильное наступило на неё. Он молча поднялся с камня, его лицо стало серьёзным. Тем временем Сокка, ловко уворачиваясь от лиан, уже забирался на дерево с обещанными фруктами. —Почти достал! — радостно крикнул он, протягивая руку к большой, сочной груше. — Ещё секунда, и пир… А-А-А! — Сокка! — испуганно воскликнула Катара, бросаясь к месту падения. Все ринулись за ней. Сокка сидел на земле, потирая ушибленную спину, а над ним возвышался… Зуко. Принц держал в руке тот самый злополучный фрукт, а на его лице играла самая язвительная ухмылка из всех возможных. — Кажется, ты что-то уронил, — с deadpan-серьёзностью произнёс Зуко, протягивая фрукт брату Катары. — Ты… ты меня столкнул! — возмутился Сокка, с недоверием глядя на него. — Я помог тебе слезть, — парировал Зуко, и его ухмылка стала ещё шире. — Ты слишком медленно работал. Голодные люди нетерпеливы. Аанг фыркнул, пытаясь сдержать смех, а Тоф и вовсе рассмеялась в голос. —Отличный удар, Поджигатель! Чувствовала каждый твой шаг. Изящно! Катара, сначала испугавшаяся, теперь с облегчением покачала головой, но не могла скрыть лёгкую улыбку. Даже у Зуко finally получалось вписаться в их странную семью. Пусть и такими своеобразными методами. В этот момент Айро подошёл к ним. Веселье мгновенно сошло на нет, стоило им увидеть его выражение лица. Обычно спокойные и мудрые глаза теперь были напряжены, а брови сурово сдвинуты. — Дядя? — мгновенно насторожился Зуко, его улыбка исчезла без следа. — Нам нужно двигаться, — сказал Айро тихо, но твёрдо. Его голос не предвещал ничего хорошего. — И желательно найти укрытие до наступления темноты. — Почему? — спросил Аанг, оглядываясь по сторонам. — Тут же так красиво и… спокойно. — Именно поэтому, — Айро бросил встревоженный взгляд на сгущающиеся между деревьями тени. — Слишком спокойно. Перестали петь птицы. Замолчали обезьяны. Даже мошки куда-то пропали. Все замерли, прислушиваясь. И правда. Та какофония жизни, что сопровождала их всё это время, внезапно стихла. Воцарилась гнетущая, неестественная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев под внезапно налетевшим холодным ветром. — Лес затаил дыхание, — прошептала Тоф, прижав босые ступни к земле. Её вечно уверенное выражение лица сменилось на растерянное. — Он… боится. И пока они стояли, застыв в внезапно нахлынувшем страхе, с самой густой чащи, куда даже не проникали лучи солнца, донёсся новый звук. Тихий, влажный, отвратительный шорох. Словно что-то большое и склизкое медленно, неотвратимо ползло по стволу дерева. Все головы повернулись на этот звук. Сердце Аанга заколотилось в груди. Зуко медленно поднял руку, и на его ладони вновь вспыхнуло пламя — но на этот раз это не было демонстрацией силы. Это был дрожащий, тревожный факел, отбрасывающий прыгающие тени на внезапно ставшие чужими и враждебными стволы деревьев. Охота началась.