Тень, во мгле

Ночь сгущалась, поглощая очертания скал и превращая мир за пределами пещеры в море чёрного бархата, усеянное холодными бриллиантами звёзд. Внутри было тихо, нарушаемое лишь ровным дыханием спящих и потрескиванием тлеющих угольков костра. Аанг и Зуко сидели у входа, спиной к спине, как два островка бодрствования в море сна. Первое время они молчали, каждый погружённый в свои мысли, прислушиваясь к ночным звукам — каждый из которых мог оказаться врагом. — Знаешь, — тихо, чтобы не разбудить остальных, начал Зуко, — несмотря на весь этот кошмар... тут хоть не жарко. Аанг фыркнул. —Ну спасибо, что напомнил о моих провалах в магии огня. Как раз когда я начал хоть немного получаться. — Я не это имел в виду, — парировал Зуко, но в его голосе слышалась лёгкая ухмылка. — Просто... контраст. Когда я гнался за тобой по Южному полюсу... там был жуткий холод. А в пустыне Си Вонг — адская жара. А тут... просто прохладно. Нормально. Аанг задумался. —Да... Та песчаная буря в Си Вонг. Это было ужасно. Ты тогда чуть не поймал нас, потому что Аппа совсем выбился из сил. — Я и сам чуть не сгорел, — проворчал Зуко. — И чуть не умер от жажды. А ты... ты тогда впервые вошёл в состояние Аватара, да? Чтобы спасти свою деревню. — Ммм, — кивнул Аанг, на лице его появилась грустная улыбка. — Я тогда так разозлился на тебя... и так испугался за своих друзей. Это было... неконтролируемо. Они снова замолчали, вспоминая те дни, когда были заклятыми врагами. Теперь это казалось такой далёкой, почти невинной историей по сравнению с тем, с чем они столкнулись сейчас. — Я тогда думал, что вернуть себе честь — это самое главное в жизни, — негромко проговорил Зуко. — Что поймать тебя — это единственный способ всё исправить. Каким же я был слепым и глупым. — Эй, не будь так строг к себе, — улыбнулся Аанг. — Если бы не твоё упрямство, мы бы, возможно, никогда не стали друзьями. Или... Чтобы это ни было. — он жестом показал на себя и Зуко. — «Союзники по несчастью»? — предложил Зуко. — «Братство по оружию против космических монстров»? — парировал Аанг. Уголки губ Зуко дрогнули. —Слишком длинно. Они тихо рассмеялись. Этот тихий, смех в ночи был странным и целительным. Он напоминал им, что они всё ещё люди, а не просто боевые единицы в борьбе за выживание. Их смех затих, и в возникшей тишине они уловили другие звуки. Тихий, сонный шёпот из глубины пещеры, где спали Сокка и Суюки. — ...и потом мой бумеранг вернулся, но с привязанной к нему рыбой! — доносился сонный, но воодушевлённый голос Сокки. — Это был мой самый гениальный план по добыче еды! Слабый, уставший смешок Суюки. —Ты никогда не перестаёшь удивлять, Сокка. — Это моя работа — удивлять и восхищать, — с напускной гордостью провозгласил он. Аанг и Зуко переглянулись с любопытством. Затем послышался шорох, и Сокка, видимо, во сне повернулся и... нечаянно обнял Суюки, которая спала рядом. Та не оттолкнула его. Наоборот, она прижалась к его плечу, ища тепла и защиты в этом холодном, страшном мире. — Спи спокойно, — совсем тихо прошептал Сокка, уже почти во сне. — Я... я тут. Никто тебя не тронет. Они замерли в таком положении. Это было нежно, трогательно и немного нелепо. Аанг и Зуко смотрели на эту сцену, и их первоначальное любопытство сменилось удивлением, а затем и лёгкой, тёплой улыбкой. Они видели, как Сокка, их вечный клоун и стратег, проявляет такую искреннюю, простую заботу. И видели, как Суюки, сильная и гордая воительница, позволяет себе быть слабой и нуждающейся в защите. Зуко фыркнул, стараясь подавить смех. —Неужели... он...? — Ш-ш-ш! — прошипел Аанг, но его собственные плечи тряслись от беззвучного смеха. — Они же спят! — Он храпит ей на ухо, — с трудом сдерживая улыбку, прошептал Зуко. — Это самый романтичный момент, который я когда-либо видел. — Это очень мило, — признал Аанг, всё ещё хихикая. — Бедный Сокка. Он будет так смущаться, когда проснётся. Они просидели ещё несколько минут, наблюдая за спящими друзьями, и этот миг простой человеческой нежности стал для них небольшим лучом света в сгущающейся тьме. Это напоминало о том, ради чего они сражались. Не ради великих идеалов или долга Аватара. А ради вот таких простых, тихих моментов. Ради возможности быть вместе, быть людьми, быть счастливыми. — Ладно, хватит подглядывать, — наконец шепнул Зуко, снова становясь серьёзным. — Наше дело — следить за настоящими монстрами. Аанг кивнул, последняя улыбка сбежала с его лица. Он посмотрел в чёрный провал входа в пещеру, где таилась неизвестность. Но теперь он смотрел туда с чуть большей твёрдостью. Они будут сражаться. Чтобы защитить это. Чтобы у Сокки и Суюки, у всех них, был шанс увидеть рассвет и, возможно, когда-нибудь, обрести больше, чем просто выживание. Тишина снова растянулась, на этот раз более напряжённая. Смех угас, оставив после себя лишь тяжёлые мысли и необходимость бодрствовать. Аанг, казалось, погрузился в лёгкую медитацию, его дыхание стало ровным и глубоким, но всё его существо было настороже. Зуко же не мог найти покоя. Его взгляд раз за разом возвращался к тёмному силуэту сестры, прижавшейся к стене пещеры. Она не спала. Он видел, как в отблесках костра блестят её широко открытые глаза. В них уже не было прежнего безумия — был шок, усталость и какая-то странная, глубокая задумчивость. Долг и какое-то странное чувство ответственности заставили его подняться. —Я проверю её, — тихо сказал он Аангу, который лишь кивнул, не выходя из медитативного состояния. Зуко медленно подошёл к Азуле и присел на корточки на почтительном расстоянии. —Ты не спишь, — констатировал он, его голос был нейтральным, без прежней злобы. Она медленно перевела на него взгляд. Казалось, она смотрела сквозь него. —Сон — это забытьё. Я не могу себе этого позволить. Они приходят во сне, — её шёпот был хриплым, но чистым. — Они никуда не придут. Мы на страже, — попытался успокоить её Зуко. Азула странно улыбнулась, и эта улыбка была лишена её обычным высокомерием. Она была... уставшей и по-детски уязвимой. —Мой храбрый брат. Всегда так уверен. Всегда пытается всех защитить. Даже меня. Особенно меня. Это... мило. Её тон был странным. В нём не было насмешки. Была какая-то... ностальгическая грусть и что-то ещё, что заставило Зуко насторожиться. — Это необходимость, — ответил он сухо, отводя взгляд. — Необходимость? — она тихо рассмеялась. — Или что-то другое? Мы ведь всегда были связаны, Зуко. Сильнее, чем с кем-либо другим. Мы понимаем друг друга. Нашу боль. Наше... одиночество. Она сделала паузу, её взгляд стал интенсивнее, почти физически ощутимым. —Ты ведь тоже чувствуешь это, да? Эта пустота после всего. После отца, после провала, после... этого. И только мы друг у друга остались. По-настоящему. Они, — она кивнула в сторону спящей команды, — они тебе не брат и не сестра. Они чужие. А я... я твоя плоть и кровь. Зуко почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было не здоровое проявление сестринской любви. Это было что-то... извращённое и токсичное. Попытка манипуляции, происходящая из самого её больного естества. Но в её словах, в её взгляде, была такая сырая, искажённая нуждаемость, что это вызвало в нём не отвращение, а почти... жалость. И что-то ещё, что он боялся признать — слабый, тлеющий уголёк того старого, болезненного влечения, которое он всегда чувствовал к её силе и её тьме. Он резко поднялся, отступая на шаг, как будто её слова были физически опасны. —Ты говоришь ерунду, Азула. Ты в шоке. Тебе нужно отдыхать, а не изливать свои больные фантазии. Её глаза сверкнули знакомым огнём, но он тут же погас, сменившись притворной покорностью. Она наклонила голову, и её голос стал тихим и слабым. —Конечно, брат. Ты всегда прав. Прости меня. Я просто... я боюсь. И мне нужна твоя защита. Только твоя. Это было уже откровенной игрой. Но игра была так же опасна, как и её ярость. Зуко почувствовал тошнотворный приступ дежавю. Так она манипулировала им в детстве. Так она добивалась своего. Смесь угрозы и притворился беспомощности. Он отвернулся, его лицо стало каменным. —Никто здесь не тронет тебя, пока ты не представляешь угрозы. Это всё, что я могу обещать. Спи, если можешь. Он не стал ждать ответа и быстро вернулся на свой пост к Аангу. Его сердце билось чаще, чем следовало, а в голове звучали её слова: «Только мы друг у друга остались...» — Всё в порядке? — тихо спросил Аанг, приоткрыв один глаз. — Она пытается играть в игры, — сквозь зубы пробормотал Зуко, садясь и снова принимая позу часового. — Её разум поврежден, но не сломлен. Не стоит её недооценивать. Аанг кивнул, понимающе. Он, возможно, не уловил весь подтекст, но почувствовал напряжение. —Мы все на взводе, Зуко. Главное — помнить, кто мы и за что боремся. Зуко кивнул, уставившись в темноту. Но он уже не видел её. Он видел блестящие, полные нездоровые интенсивности глаза сестры и чувствовал холодную, липкую тень её больной привязанности, тянущейся к нему даже здесь, на краю света, среди кошмаров. Это была другая битва, не менее опасная, чем с ксеноморфами. И он не был уверен, что готов к ней. *** Пока в пещере люди пытались найти покой и силы перед рассветом, в долине, где стоял обломок корабля, царила тишина, обманчивая и гнетущая. Воздух всё ещё был пропитан запахом гари, озона и свежепролитой крови. Невидимая тень скользила по оплавленным обломкам, обходя груды тел в доспехах Огненной Нации. Хищник двигался бесшумно, как призрак, его датчики сканировали местность, фиксируя каждую деталь бойни. Он видел результаты работы Чужих — эффективных, безжалостных, но неорганизованных. Это было не искусство охоты, а индустрия убийства. Его мандибулы под маской сжались от презрения. Беспорядок. Бесчестье. Они не охотились, они... Урожали. И его охотничьи угодья превращались в помойку. Он видел, как двое из них, насытившись, отделились от основной группы, таща за собой обездвиженное, но ещё живое тело солдата к кораблю. Для инкубации. Для расширения улья. Это не могло продолжаться. Он выбрал их своей целью. Они шли по узкому проходу между обломками, не подозревая, что за ними наблюдают. Первый Ксеноморф шёл впереди, волоча свою ношу. Второй следовал за ним, его голова поворачивалась из стороны в сторону, словно он чувствовал неладное, но не мог зафиксировать угрозу. Хищник был терпелив. Он ждал, пока они пройдут под массивной, нависающей балкой корабля. Затем, оставаясь невидимым, он выстрелил из своего плазменного кастера не в тварей, а в опору балки. Тихий фьють — и сгусток раскалённой энергии прожёг металл. Раздался скрежет, и многотонная балка рухнула вниз, точно между двумя Чужими, на мгновение разделив их и придавив тело солдата. Первый Ксеноморф резко обернулся на звук, его шипение было полным ярости и замешательства. Он не увидел угрозы, лишь обломки. Этого мгновения отвлечения хватило. Воздух позади него дрогнул, и невидимая сила с мощью гидравлического пресса обрушилась на его голову. Раздался оглушительный хруст ломающегося хитина. Хищник материлизовался на секунду, его мощная рука с лезвием для запястья впилась в шею твари, практически отсекая голову. Прежде чем кислотная кровь хлынула наружу, он отшвырнул тело в сторону, подальше от себя. Второй Ксеноморф, выбравшись из-под обломков, увидел падающее тело сородича. Он взревел и ринулся в атаку, его хвост взметнулся, целясь в пустоту, где только что была угроза. Но Хищник уже снова был невидим. Он не стал встречать атаку в лоб. Он сделал шаг в сторону, и смертоносный хвост пролетел в сантиметре от его брони. Пока тварь была неуравновешена, он нанёс свой удар — быстрый, точный удар Смарт Диск, который, отскочив от стены, с идеальной траекторией впился Ксеноморфу в спину, повредив позвоночник. Существо рухнуло на колени, беспомощно щёлкая челюстями. Хищник подошёл к нему, наступил ногой на спину и одним движением лезвия для запястья отсек ему голову. Всё заняло не больше десяти секунд. Два совершенных, беззвучных убийства. Ни лишних движений, ни эмоций. Чистая, отточенная эффективность. Хищник стоял над своими трофеями, его камуфляж снова выключился. Он смотрел на лужи кислотной крови, медленно разъедающие металл. Он не стал забирать черепа — они были испорчены. Его работа здесь была сделана. Он издал тихое, удовлетворённое ворчание. Два меньше. Но это была капля в море. Он видел, как много их уползло обратно вглубь корабля. И видел, как много новых знаков жизни пульсировало в этих отвратительных коконах. Его охота усложнилась. Теперь это была не просто охота. Это была миссия по зачистке. И ему нужна была стратегия. Возможно... даже временные союзники среди местных двуногих. Тех, что показали себя capable. Он бросил последний взгляд на тёмный вход в пещеру, где пряталась группа со стрелой. Затем развернулся и бесшумно исчез в ночи, чтобы продолжить свою методичную работу. Два Чужих были мертвы. Но ночь была ещё длинной.