Тень, во мгле

Первые лучи солнца, бледные и робкие, пробились сквозь щель входа в пещеру, прочертив на каменном полу длинные золотые полосы. Ночь, казавшаяся вечностью, наконец отступила, но её тяжёлое наследие витало в воздухе — усталость, страх и горечь потерь. Аанг первым открыл глаза. Он не спал глубоко, его медитация была лёгкой и чуткой, готовой в любой миг прерваться. Он потянулся, чувствуя, как затекли все мышцы, и посмотрел на своих друзей. Зуко дремал, прислонившись к стене, но его рука всё ещё сжимала рукоять меча. Его лицо было напряжённым даже во сне. Катара спала, свернувшись калачиком рядом с Суюки, положив защищающую руку на плечо землянки. Сокка... Сокка посапывал, раскинувшись в самой нелепой позе, и во сне он всё так же обнимал Суюки, которая, к своему удивлению, казалось, спала глубоко и мирно, найдя в его объятиях неожиданное утешение. Тоф сидела у входа, её босые ноги по-прежнему упирались в камень. Она не спала всю ночь, будучи их главными «глазами» и «ушами». —Утро, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Никто не подходил. Тишина. Слишком тихая. Аанг кивнул, поднимаясь. Он подошёл к выходу и осторожно выглянул. Долина, озарённая утренним солнцем, казалась безмятежной и прекрасной. Птицы снова пели. Но эта красота была обманчивой. Он знал, что прячется в тенях этих скал, в глубине того проклятого корабля. — Пора, — сказал он, поворачиваясь к остальным. — Солнце встало. Нам нужно действовать. Его голос разбудил остальных. Зуко вздрогнул и мгновенно пришёл в себя, его боевой инстинкт сработал безотказно. Катара потянулась, с трудом разлепляя веки. Сокка заворчал что-то неразборчивое и попытался перевернуться, но обнаружил, что обнимает Суюки. Он замер, его лицо залилось густой краской, и он попытался максимально незаметно и быстро отодвинуться. Суюки открыла глаза и встретилась с его взглядом. На её лице промелькнула лёгкая, смущённая улыбка. —Спасибо, — прошептала она. — Я... я хорошо выспалась. Сокка только мычал что-то в ответ, беспомощно разводя руками. Их неловкий момент прервал ледяной голос: —Какие трогательные сцены. Можно подумать, мы на пикнике, а не на краю гибели. Все взгляды упали на Азулу. Она сидела, всё так же привязанная, но её глаза были ясными и полными привычной язвительности. Ночной шок, казалось, отступил, уступив место её природной колкости. — Доброе утро и тебе, сестрёнка, — мрачно бросил Зуко, избегая смотреть на неё после их ночного разговора. — Рад видеть, что твой здравый смысл вернулся. Хотя бы частично. — О, он всегда со мной, дорогой братец, — парировала Азула. — В отличие от некоторых, кто руководствуется сентиментами и глупыми надеждами. — Азула, заткнись, — устало сказала Катара, вставая и потягиваясь. — У всех нас нервы на пределе. К всеобщему удивлению, Азула не стала огрызаться в ответ. Она лишь надменно подняла бровь и отвернулась. Айро, уже сидевший у возрождённого костра и помешивающий чай, улыбнулся. —Прекрасное утро. Солнце светит, птицы поют, и все в полном здравии. Ну, почти все. Кто хочет чаю? Он поможет собраться с мыслями. Его невозмутимость действовала успокаивающе. Они собрались вокруг костра, делясь скудными запасами еды. Напряжение немного спало, но решимость окрепла. Они пережили ночь. Теперь был новый день. И им предстояло в нём выжить. — Итак, план, — сказал Аанг, заканчивая свой скудный завтрак. — Мы осторожно продвигаемся к тому кораблю. Наша цель — узнать о них больше. Не вступать в бой, если не придётся. Если увидим хоть один признак опасности — отступаем. Понятно? Все кивнули, даже Азула, которая смотрела на него с странным, нечитаемым выражением. Они были готовы. Испуганные, уставшие, но готовые. Они не знали, что один из скаутов Улья уже был здесь, совсем рядом, затаившись в скалах над ними, его бледная кожа сливалась с известняком, а пустые глаза наблюдали за каждым их движением. И они не знали, что на их стороне теперь был ещё один игрок — могущественный охотник, который больше не охотился на них, а наблюдал за ними из теней, ожидая подкрепления и защищая их от невидимой угрозы. Рассвет принёс свет, но не принёс покоя. Их хрупкая надежда висела на волоске. И первый шаг из пещеры мог стать шагом в пасть кошмара. План был простым, насколько это вообще возможно в их ситуации: двигаться тихо, держаться вместе, использовать рельеф местности для укрытия и избегать открытых пространств. Тоф шла впереди, как живой радар, её босые ноги чувствовали малейшие вибрации в земле. За ней — Зуко и Аанг, готовые в любой момент атаковать или защищаться. В центре — Катара, помогающая Суюки идти, и Сокка, нервно сжимающий свой бумеранг. Замыкал шествие Айро, невозмутимый, как скала. Азулу несли на импровизированных носилках из плащей и шестов, её рот был завязан плотной тканью — предосторожность, на которой настоял Зуко, помня её ночные «игры». Перед самым выходом из пещеры Аанг остановился и посмотрел вверх, на уступ, где мирно спал Аппа, свернувшись огромным мохнатым клубком. —Я не могу его брать с собой, — тихо сказал Аанг, боль отразилась в его глазах. — Там слишком опасно. И он слишком... большой цель. — Но мы не можем оставить его здесь одного! — возразила Катара. — Если те твари найдут его... — Они не найдут, — уверенно сказала Тоф, уперев руки в боки. — Я чувствую небольшую пещеру повыше. Узкий вход, но внутри просторно. Он туда влезет. И сможет защитить вход, если что — одним махом хвоста. Аанг взглянул на неё с надеждой. —Ты уверена? — На сто процентов! — хмыкнула Тоф. — Лучше него никто не спрячется. Плюс, если нам понадобится срочно удирать, он будет рядом, на высоте, а не внизу, в этой ловушке. Решение было логичным. Аанг взобрался по скале к спящему зубру и нежно потрепал его по морде. —Эй, большой парень, просыпайся. Аппа мычаще фыркнул и лениво открыл один огромный глаз. —Слушай, друг, нам нужно ненадолго расстаться, — ласково сказал Аанг, обнимая его за шею. — Ты полетишь вот на тот уступ, видишь? Там пещера. Ты побудешь там тихонько, как мышь-лемур, хорошо? Никакого рычания, никакого полёта. Пока я не позову. Аппа грустно утробно заворчал, тычась мордой в плечо Аанга. Он чувствовал напряжение своего хозяина. —Всё будет хорошо, — пообещал Аанг, мысль сам в это не очень верил. — Это для твоей же безопасности. Я скоро вернусь. С последним обнадёживающим похлопыванием Аанг смотрел, как его верный друг тяжело поднялся в воздухе и, сделав небольшой круг, аккуратно приземлился на указанный Тоф уступ, скрывшись в узком входе пещеры. Теперь с земли его практически не было видно. — Готово, — обернулся Аанг к остальным, его лицо стало серьёзным. — Теперь мы можем идти. Только вперёд. И только вместе. С этим они вышли из пещеры в утренний свет. Воздух был чист и свеж, но каждый шорох, каждый щебет птицы заставлял их вздрагивать. Они двигались медленно, от укрытия к укрытию, а Тоф постоянно докладывала шёпотом: —Чисто... чисто... чувствую много жизни вдали, в том железном животе... но здесь, вокруг нас... тихо. Слишком тихо. Это затишье было зловещим. Но другого выхода у них не было. Они шли навстречу своей судьбе, оставив позади своего самого большого и доброго друга в надежде уберечь его от ужаса, который сами были вынуждены принять. *** Двигаясь от скалы к скале, от одного укрытия к другому, группа наконец достигла края огромной просеки, созданной падением корабля. Вблизи он казался ещё более грандиозным и чуждым. Оплавленный металл, неестественные углы, полное отсутствие каких-либо узнаваемых символов или знаков, кроме непонятных зазубрин и царапин. — Великие духи... — прошептал Аанг, смотря на это металлическое Левиафан. — Это... это похоже на духа из железа. — Это похоже на кошмар, — поправил его Сокка, сглотнув. Тоф, положив руку на обшивку, поморщилась. —Он... мёртвый. И живой одновременно. Внутри всё шевелится. И пахнет... плохо. Зуко указал на зияющий разрыв в корпусе — тот самый, через который сюда вошли Азула и её группа. —Вход здесь. Будьте готовы ко всему. Они зажгли факелы (Зуко и Аанг использовали небольшое пламя для освещения) и осторожно, по одному, проскользнули внутрь. То, что они увидели, заставило их замереть на пороге. Внутри было не похоже ни на одно судно, которое они могли себе представить. Ни дерева, ни ткани, ни знакомых металлов. Повсюду были причудливые панели с мигающими непонятными значками, сплетения проводов и трубок, и... повсюду та самая organic смола, которую они видели на скалах. Она покрывала стены, пол, потолок, нравится паутина, пульсируя с нездоровой, собственной жизнью. Воздух был густым и спёртым, пахнущим озоном, гарью и тем сладковато-тошнотворным запахом, что уже стал им знаком. — Что... что это за место? — прошептала Катара, её глаза были широко раскрыты от изумления и ужаса. Их взгляды привлекли тела. Несколько тел в странных, обтягивающих костюмах из незнакомого материала лежали недалеко от входа. Их шлемы были разбиты, а на лицах застыли маски невыразимого ужаса. — Кто они? — тихо спросил Сокка, подходя ближе, но не решаясь прикоснуться. — Они не из нашего мира. И не из Огненной Нации. Смотрите на их одежду. Он был прав. Это была не броня воина и не одежда крестьянина. Это была униформа, функциональная и странная. И тогда Зуко заметил её. На рукаве одного из мёртвых, чуть выше запястья, была нашивка. Пыльная, забрызганная кровью, но читаемая. Логотип компании: земной шар, обвитый ветвью, и надпись на странном, но угадываемом языке — WEYLAND-YUTANI — Вейланд... Ютани? — с трудом прочитал Зуко, коверкая незнакомые звуки. — Что это значит? — Это не имя, — внезапно сказала Азула с своих носилок. Её голос был приглушён тканью, но в нём слышались отголоски её прежнего, аналитического ума. — Это... знак. Как клеймо на скоте. Знак принадлежности. Все посмотрели на неё, потом снова на нашивку. — Значит... они приплыли сюда на этом... на этом тонком? — предположил Сокка. — Из... другого места? Из-за моря? — Из-за чего-то большего, чем море, Сокка, — мрачно проговорил Аанг, смотря на высокие, уходящие в темноту потолки, на непонятные механизмы. — Они приплыли сюда... со звёзд. Эти слова повисли в воздухе, леденя душу. Для мира, где люди сражались на гигантных черепахах-львах и летали на зубрах, идея о том, что кто-то может путешествовать между звёздами, была не просто фантастикой. Она была немыслимой. Это ломало все их представления о мире. — Они привезли их сюда, — тихо сказала Катара, с ужасом глядя на organic наросты на стенах. — Они привезли сюда этих тварей. И... и сами стали их первыми жертвами. Они стояли в полном молчании, осознавая масштаб катастрофы. Это была не природная аномалия. Не нападение духов. Это была ошибка. Чья-то роковая, чудовищная ошибка, за которую теперь расплачивался весь их мир. И они, команда Аватара, оказались единственными, кто стоял между этой ошибкой и полным уничтожением всего, что они знали. Тишина внутри корабля была гнетущей, нарушаемой лишь потрескиванием их факелов, тяжёлым дыханием и мерзким, влажным звуком, доносящимся из глубины. Тоф, которая шла впереди, вдруг резко остановилась, её лицо исказилось от отвращения. — Стоп! — прошептала она, указывая вперёд. — Вон там... в той большой room... их много. Они... пульсируют. И шевелятся. Это оттуда этот мерзкий звук. Все замерли, вглядываясь в полумрак предстоящий. За аркой из оплавленного металла открывалось более просторное помещение, бывший грузовой отсек или ангар. И оно было почти полностью заполнено той самой органической смолой. А в ней, как гроздья чудовищных плодов, зрели десятки, если не сотни, яйцевидных образований. Они были полупрозрачными, и в тусклом свете факелов в некоторых угадывались смутные, шевелящиеся тени. — Духи... — выдохнула Катара, с ужасом отшатываясь. — Это... их гнездо. Они здесь размножаются. — Именно так, — прошипела Азула сквозь ткань на своём рте, её глаза горели. — Это их источник! Уничтожьте это! Сожгите всё дотла! Зуко, не раздумывая, поднял руку, готовясь выпустить сгусток пламени в ближайший кластер яиц. —Она права! Это единственный способ! — НЕТ! — резко крикнул Аанг, хватая его за руку. — Нельзя! Помнишь, что сказала Суюки? Их кровь разъедает всё! Если ты начнёшь жечь их здесь, внутри, ты можешь прожечь дыру в корпусе, затопить всё вокруг этой кислотой или, что хуже, вызвать взрыв! Мы все погибнем! — Значит, что? Мы просто посмотрим на них и уйдём? — запальчиво возразил Зуко, вырывая руку. — Чтобы они продолжали плодиться? Чтобы из каждого вылупилась ещё одна тварь? — Я не говорю, что их не нужно уничтожать! — парировал Аанг. — Я говорю, что нужно делать это с умом! Осторожно! — Осторожность? Против этого? — Зуко ткнул пальцем в сторону пульсирующего гнезда. — Здесь нет места осторожности, Аанг! Здесь нужна сила! Решительность! — Сила без мудрости — это просто разрушение! — вступила в спор Катара, вставая между ними. — Аанг прав! Мы не знаем, что произойдёт! Может, огонь только ускорит их вылупление? Или заставит их выпускнуть какую-нибудь ядовитую спору? — Может, их можно заморозить? — робко предложил Сокка, озираясь по сторонам. — Лёд не разъедает. Катара, ты можешь? — В таком количестве? — с сомнением покачала головой вода. — Это займёт много времени и сил. И мы не знаем, убьёт ли их холод. — Или можно просто обрушить на них всё это к чёртовой матери! — сказала Тоф, топая ногой. Пол под яйцами слегка дрогнул, и одно из них треснуло, из него вытекла струйка слизи. Все невольно отпрянули. — Видишь? Хлипкие. Одно хорошее землетрясение — и хана всему их детскому. — И похоронить нас всех заживо вместе с ними? — мрачно спросил Зуко. — Нет. Огонь — это быстро и надёжно. Нужно рискнуть. — Рискнуть нашей жизнью? — в голосе Аанга впервые прозвучала сталь. — Как Аватар, я не могу этого позволить. Мы должны найти способ, который не убьёт нас в процессе. Спор зашёл в тупик. Два подхода, две философии столкнулись лицом к лицу: безжалостная эффективность Зуко и осторожная, но рискованная обречённость на бездействие Аанга. И в этот момент раздался тихий, шелестящий звук. Все замерли, обернувшись к гнезду. Одно из яиц в переднем ряду медленно, как цветок-людоед, раскрыло свои кожистые «лепестки». Из него поднялось нечто на длинной, гибкой шее. Бледное, с маленьким, щупальцеобразным личиком, оно потянулось к ним, издавая тихий, манящий щелкающий звук. Оно было одновременно жутким и по-своему хрупким. Оно не атаковало. Оно... ждало. Ждало, когда к нему подойдут. Ждало своего носителя. Это зрелище было настолько отвратительным и гипнотизирующим, что на мгновение парализовало всех. Первым опомнился Зуко. —ВСЕМ НАЗАД! — рявкнул он и, недолго думая, швырнул в существо небольшой, но концентрированный шар огня. Пламя ударило прямо в «голову» лицехвата. Существо взвыло от боли и отшатнулось, его бледная плоть обуглилась. Но прежде чем оно скрылось в яйце, из него брызнула струя едкой жидкости. Все отпрыгнули. Кислота с шипением упала на металлический пол, начав прожегать его насквозь. Спор был оконен. Действовать нужно было сейчас. Крик Зуко и шипение кислоты стали спусковым крючком для ада. Тишина корабля взорвалась. Из всех щелей, из-под смоляных наростов, из вентиляционных шахт на потолке — отовсюду послышался тот самый, леденящий душу скрежещущий звук. Он шёл не от одного источника, а от десятков, сливаясь в жуткий, многоголосый хор ярости. Стены, казалось, ожили и поползли на них. Из темноты выскочили сразу три взрослых Ксеноморфа, их глянцево-чёрные тела сливались с тенями, и только длинные хвосты с смертоносными наконечниками мелькали в свете факелов. — ОТСТУПАТЬ! — заорал Аанг, отшвыривая вперёд мощный воздушный поток, который отбросил одного из монстров назад, но не остановил его. Хаос был абсолютным. Зуко осыпал нападающих шквалом огненных зарядов, но твари уворачивались с невероятной скоростью, а те, в кого он попадал, лишь шипели от ярости, их кислотная кровь разбрызгивалась, вынуждая всех отскакивать. — К выходу! ДЕРЖИТЕСЬ ВМЕСТЕ! — кричала Катара, создавая водяной щит, чтобы прикрыть отлетающих. Они рванули назад, по тому же коридору, по которому пришли. Но путь уже был отрезан. Ещё два Ксеноморфа появились позади них. Сокка, дрожа от страха, но не выпуская своего бумеранга, пытался прикрыть Катару и Суюки, которая, слабая и раненая, едва держалась на ногах. — Держись! — крикнул он ей, хватая её за руку и тяня за собой. Именно в этот момент один из Ксеноморфов с потолка спикировал вниз, как смертоносная тень. Его цель была не Сокка. Его длинный, острый как бритва хвост взметнулся с молниеносной скоростью, целясь в спину Суюки. Время для Сокки замедлилось. Он увидел движение с края глаза. Услышал предупреждающий крик Тоф. Увидел, как ужас отразился в глазах Катары. Он попытался оттолкнуть Суюки. Слишком поздно. Острый наконечник пронзил её грудь насквозь, выйдя наружу чуть ниже ключицы. Её глаза широко распахнулись от шока и невыразимой боли. Она посмотдела на Сокку, её губы беззвучно сложились в его имя. — НЕТ! — закричал Сокка, и его крик был поломанным, полным такого отчаяния, которого он никогда раньше не знал. Ксеноморф с отвратительным шипением втянул хвост, и тело Суюки безжизненно рухнуло на металлический пол. Её невидящие глаза были устремлены в потолок. Сокка застыл на месте. Весь шум, вся ярость битвы, крики друзей — всё это ушло в белый шум. Он смотрел на её тело, на тёмное пятно, растекающееся по её одежде. Он видел, как её рука, которую он только что держал, безвольно откинулась. Внутри него что-то разорвалось. Что-то важное и светлое, что только начало теплиться — надежда, смелость, его обычный, глупый оптимизм. Всё это было смято и выброшено, заменяясь всепоглощающей, ледяной пустотой и немой яростью. Он не закричал. Не заплакал. Он просто стоял, сжимая свой бумеранг так, что костяшки пальцев побелели, глядя на тварь, убившую её. Его лицо стало маской, лишённой всяких эмоций. — СОККА, БЕГИ! — крикнул ему Аанг, пытаясь прикрыть его воздушным вихрем. Но Сокка не слышал. Он видел только её. И их. Зуко, увидев происходящее, с яростным рёвом обрушил весь свой гнев на ближайшего Ксеноморфа, сжигая его изнутри с такой силой, что тот взорвался, забрызгав кислотой всё вокруг. Это ненадолго очистило пространство. —ВЫШЛИ! ВСЕ ВОН! — заорал он, подхватывая под руку оцепеневшего Сокку и таща его к выходу. Остальные, отбиваясь, вывалились наружу, на свежий воздух, и побежали, не разбирая дороги, гонимые ужасом и горем. А позади, в металлической утробе корабля, осталось лежать тело воительницы Киёси. И хрупкая, только что родившаяся надежда одного воина-юмориста, навсегда похороненная в кромешной тьме.