Тень, во мгле

Они бежали. Бежали, спотыкаясь о камни, задыхаясь от страха и боли, не оглядываясь на чёрный провал корабля, оставив там часть себя. Воздух, который должен был быть свежим и свободным, казалось, до сих пор был пропитан шипением и щелчками погони. — Они повсюду! — крикнула Тоф, спотыкаясь. — Из земли лезут! Из скал! И правда, из расщелин, из-под камней появлялись белые, стремительные тени Неоморфов. Они были быстрее, хитрее, их атаки были более изощрёнными. Один из них, вынырнув прямо из-под ног у Катары, чуть не вцепился ей в лицо длинными когтями. Аанг едва успел отбросить его резким порывом ветра. Зуко, таща за собой почти безвольного Сокку, отчаянно отстреливался, но его удары были слепыми, ведомыми яростью и горем, а не расчётом. Один из Ксеноморфов, пользуясь его ослепляющей злобой, зашёл сбоку, его хвост взметнулся для смертоносного удара. И в этот миг произошло необъяснимое. Воздух перед Зуко дрогнул. На долю секунды материализавалась высокая фигура в хитиновой броне, и с резким, скрежещущим звуковым лезвием для запястья пронзил голову чудища, прежде чем его хвост успел опуститься. Кислотная кровь брызнула, но фигура уже исчезла, став снова невидимой. Зуко замер, на мгновение выведенный из ступора. Он не видел лица, не понимал, кто это был. Но он видел результат. Он видел, что кто-то... помог. — Что это было? — крикнула Катара, увидев падающее тело твари. — Не знаю! — ответил Зуко, снова приходя в себя. — Бежим! Они рванули дальше, к скалам, где была их пещера. Но путь преградили ещё двое. Аанг и Катара, работая в унисон, попытались сдержать их — водяной кнут опутал ноги одного, воздушный вихрь отбросил второго. Но этого было недостаточно. И тут случилось второе неожиданное. Айро, двигавшийся с удивительной для его возраста скоростью, внезапно споткнулся о камень и упал. Один из Неоморфов, стремительный и безжалостный, тут же ринулся на него, его бледные когти направлены в спину старого генерала. Зуко обернулся на крик дяди, но понимал, что не успеет. Его сердце упало. И в этот момент с носилок, которые они бросили в спешке, сорвалась фигура. Верёвки, казавшиеся такими надёжными, разлетелись в клочья под воздействием сконцентрированного, синего пламени, которое на мгновение окутало запястья Азулы. Она двинулась с той самой, пугающей скоростью, что была ей свойственна. Небольшой, точный сгусток пламя ударил Неоморфа не в тело, а в камень прямо перед его мордой. Взрыв осколков и дыма ослепил тварь и отбросил её в сторону. Азула приземлилась на одно колено между Айро и чудовищем, приняв боевую стойку. На её лице не было ни безумия, ни язвительной ухмылки. Было лишь холодное, сосредоточенное определение. Её глаза метались, оценивая угрозу. — Встань, старик, — бросила она через плечо, не отводя взгляда от опешившего Неоморфа. — Твоя медлительность всех нас погубит. Айро, шокированный, поднялся. Зуко застыл с открытым ртом, не в силах поверить в происходящее. Его сестра, которая час назад шептала ему о своих больных фантазиях, только что спасла его дядю. — АЗУЛА, ЗА ТОБОЙ! — проорал Аанг. Азула даже не обернулась. Она резким, почти интуитивным движением отклонилась вбок, и длинный хвост другого Ксеноморфа пронзил воздух в сантиметре от её головы. Она ответила мгновенным выбросом пламени в точку над собой, откуда атаковали, заставив тварь отпрянуть с шипением. Это была не та Азула, что была раньше. Это была машина. Идеальная, смертоносная боевая машина, которую кризис и угроза смерти снова собрали воедино. Её разум мог быть повреждён, но её рефлексы и боевые навыки остались нетронутыми. — Не стой столбом, Зуко! — крикнула она, её голос снова приобрёл привычный металлический оттенок, но без прежнего высокомерия. — Доберитесь до скал! Я прикрою! И, к всеобщему изумлению, она это сделала. Ослепляющие залпы синего пламя, точные и экономичные, сдерживали нападающих, создавая им precious секунды для отступления. Они добежали до скал и начали карабкаться вверх, к своей старой пещере. Азула отступала последней, покрывая их отход, её лицо было искажено не яростью, а концентрацией. Когда последний из них — Зуко, всё ещё несущий Сокку — вполз в пещеру, Азула запрыгнула последней. Она развернулась у входа, её грудь тяжело вздымалась, и выпустила последний, самый мощный сгусток пламя в проход, создав стену огня, чтобы задержать погоню. Только тогда она позволила себе опустить руки. Она обернулась к ним, её золотые глаза блестели в полумраке пещеры. Они встретились с взглядом Зуко, полным непонимания и потрясения. — Что? — она тяжело дышала. — Удивился, братец? Даже я понимаю, что сейчас мы либо все выживаем, либо все умираем. Ваши сентименты подождут. Она снова была принцессой Огненной Нации. Но впервые её сила была направлена не против них, а на их защиту. И это было самой большой неожиданностью этого дня, полного ужасов. *** Стена огня у входа в пещеру потухла, оставив после себя запах гари и шипящие звуки отступивших в темноту тварей. В пещере воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием её обитателей. Адреналин отступал, уступая место шоку, усталости и осознанию потери. Все молчали, переваривая произошедшее. Аанг прислонился к стене, закрыв глаза. Катара дрожащими руками проверяла, все ли целы. Зуко смотрел на Азулу, которая, отойдя в угол, с холодным безразличием осматривала свои запястья, слегка обожжённые верёвками. Тоф сидела на земле, уткнувшись лицом в колени. И Сокка. Сокка стоял посередине пещеры, спиной ко всем. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты так, что, казалось, кости вот-вот треснут. Он смотрел в пустоту, на то место, где ещё недавно лежала и дышала Суюки. Его тело слегка дрожало. Аанг, преодолевая собственную боль и усталость, сделал шаг вперёд на него. —Сокка... — его голос был тихим, полным сочувствия. — Я... мне так жаль. Мы все... Он не успел договорить. Сокка развернулся с рычанием, похожим на звериное. Его лицо, обычно такое открытое и глуповатое, было искажено такой невероятной яростью и болью, что Аанг отшатнулся. И в следующее мгновение кулак Сокки со всей силы врезался ему в челюсть. Удар был неожиданным и сильным. Аанг, не готовый к этому, рухнул на пол, пошатываясь. — ЖАЛЬ?! — закричал Сокка, его голос сорвался на визгливый, истеричный вопль. — ТЕБЕ ЖАЛЬ?! ЭТО ТЫ ВИНОВАТ! ВСЕ ТЫ ВИНОВАТ! Катара вскрикнула и бросилась к брату, но он оттолкнул её с силой, которой от него никто не ожидал. —НЕТ! ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — Сокка, успокойся! — приказал Зуко, делая шаг вперёд, но Сокка был невменяем. ВИНОВАТ ТЫ! — он ткнул пальцем в оглушённого Аанга, по губе которого текла кровь. — Со своим «нельзя рисковать»! Своей осторожностью! Если бы мы сожгли эти яйца сразу, как предлагал Зуко, ничего бы этого не было! ОНА БЫЛА БЫ ЖИВА! — Сокка, мы не знали... — попыталась вставить Катара, её собственные глаза наполнялись слезами. — МОЛЧИ! — рявкнул он на сестру. — И ты тоже! Все вы! Вы все... вы все Авангар, великие герои! А в итоге... в итоге погибают те, кто рядом! Она была ни при чём! Она просто была там! А вы... вы со своим долгом и своей силой... вы ничего не можете сделать! Вы просто ведёте людей на убой! Его слова, полные несправедливой, но выстраданной боли, резали по живому. Аанг смотрел на него с пола, и в его глазах читалось не только физическое страдание, но и глубокая, всепоглощающая вина. — Ты... ты прав, — тихо выдохнул Аанг. — Это моя вина. Я не смог её защитить. — Да заткнись ты со своим смирением! — закричал Сокка, и в его голосе уже слышались слёзы. — Я не хочу это слышать! Она умерла из-за твоего выбора! Из-за того, что ты всегда хочешь поступить «правильно»! А в этом мире нет правильного! Есть выживание! А мы... мы проигрываем! Он больше не мог говорить. Его тело содрогнулось, и он рухнул на колени, громко, надрывно рыдая, выкрикивая в пол её имя и бессвязные слова упрёка. Вся его храбрость, всё его остроумие, вся его роль «мозга» и защитника — всё рассыпалось в прах, оставив лишь сломленного, обезумевшего от горя юношу. Катара попыталась снова обнять его, но он отбивался, не желая утешения. Зуко стоял в нерешительности, понимая, что никакие слова сейчас не помогут. В углу за всем этим наблюдала Азула. И на её лице, обычно таком надменном или безумном, на мгновение промелькнуло что-то похожее на... понимание. Она знала эту боль. Боль потери. Боль предательства. Боль от осознания собственного бессилия. Она смотрела на рыдающего Сокку, и в её глазах не было насмешки. Был лишь холодный, безразличный интерес. Она видела, как ломается человек. И это было знакомо. Аанг медленно поднялся, вытирая кровь с губ. Он не смотрел ни на кого. Он смотрел на свои руки — руки Аватара, которые должны были защищать мир. А сегодня они не смогли защитить одну жизнь. Самую важную для одного человека. Тишину в пещере нарушал только горький плач Сокки. Их единство, их братство дало трещину. И самая страшная битва только начиналась — битва с собственным отчаянием и виной.