Тень, во мгле

Пещера, ставшая их временным убежищем, больше не казалась безопасной. Она была наполнена призраком Сокки, его последним криком, его кровью на их руках и одежде. Воздух был густым и тяжёлым, словно пропитанным свинцом. Катара сидела, прислонившись к стене, в самом дальнем углу. Её рыдания стихли, сменившись ледяным, пугающим молчанием. Она смотрела в пустоту, и в её глазах, обычно таких добрых и сильных, теперь была лишь бездонная пустота и невысказанная ярость. Она не смотрела ни на кого, особенно на Зуко. Зуко чувствовал её взгляд на своей спине, как физическое жжение. Он стоял у входа, сжимая рукоять меча до хруста в костяшках. Его собственная боль и вина смешивались с мучительным стыдом за тот неловкий, прерванный поцелуй. Он хотел помочь, а только усугубил всё. Он не смел к ней подойти. Тоф сидела, обхватив колени, её лицо было бледным. Она время от времени касалась бинта на боку, под которой скрывалась её рана, но физическая боль была ничто по сравнению с душевной. Она «видела» всё через вибрации — сжавшееся от горя сердце Катары, напряжённую спину Зуко, тяжёлую скорбь Айро. И страшную тишину, исходящую от Аанга. Аанг. Он сидел в центре пещеры, скрестив ноги, но это не была медитация. Его глаза были открыты и полны такой боли, что смотреть на него было невыносимо. Он смотрел на свои руки — руки Аватара, которые должны были защищать. Они дрожали. Он чувствовал тяжесть своих провалов: неспособность освоить огонь вовремя, неспособность защитить Сокку, неспособность утешить Катару. Он был их лидером. И он подвёл их. Айро прервал тишину. Он подошёл к Аангу и тихо опустился рядом. —Вина — плохой советчик, Аанг, — сказал он мягко. — Она ослепляет и парализует. Сокка принял свой выбор. Как воин. Он купил нам время своей жизнью. Теперь наша обязанность — убедиться, что его жертва не была напрасной. Аанг медленно поднял на него глаза. —Как, Айро? — его голос звучал сломанно. — Как мы можем победить это? Их слишком много. Они... они умные. Они чувствуют нас. Они предугадывают наши ходы. Мы даже не можем подобраться к тому проклятому кораблю! — Мы не одни, — неожиданно сказала Азула. Она всё так же стояла на страже, но её уши, очевидно, улавливали каждый звук. — Тот... Невидимый. Он сражался с ними. И он явно не на их стороне. — Он мог быть уже мёртв, — мрачно бросил Зуко, не оборачиваясь. — Возможно, — парировала Азула. — Но он убивал их. Эффективно. И я уверена, что он был один. Существа его... типа... редко путешествуют в одиночку. Его сородичи могли получить его сигнал. В её словах была холодная, безжалостная логика. Логика, лишённая надежды, но дающая стратегическую возможность. — Ты предлагаешь нам искать союза с тем... тем, кто чуть не убил нас у корабля? — спросила Катара, и её голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине. — Я предлагаю использовать все доступные ресурсы, — поправила её Азула. — Если его клан ищет его, они придут сюда. И их ярость будет направлена на тех, кто его убил. Мы можем быть для них объектом, а не целью. Или, по крайней мере, отвлечение. Её циничный расчёт был, как ледяной душ. Но он заставил Аанга пошевелиться. Он медленно поднялся на ноги. —Она... она права, — сказал он, и в его голосе появилась слабая искра былой решимости. — Мы не можем сражаться с ними в лоб. Наша сила — в гибкости. В... в неожиданности. — Он посмотрел на Катару. — Мы должны выжить. Ради Сокки. Ради всех. Он сделал шаг к ней. —Катара... я... — Не надо, Аанг, — она резко оборвала его, не глядя. — Просто... не надо сейчас. Отведи нас отсюда. Сделай что-нибудь. Но не говори пустых слов. Её слова ранили его, но он кивнул, приняв удар. Он её понял. — Хорошо, — он повернулся к остальным. — Мы не можем оставаться здесь. Они знают наше логово. Мы двинемся выше в горы. Найдём новое укрытие. Будем наблюдать. И... будем ждать. — Ждать чего? — тихо спросила Тоф. — Ждать знака, — ответил Аанг, и его взгляд стал твёрже. — Знака от Невидимого. Или от его друзей. Или... просто шанса. Но мы не сдадимся. Мы — Авангар. И мы будем сражаться. До конца. Это была не пламенная речь. Это была клятва, данная сквозь боль и отчаяние. Но её было достаточно. Зуко развернулся и кивнул. Тоф медленно поднялась. Даже Азула одобрительно хмыкнула. Они собрали свои скудные вещи. Они были ранены, сломлены горем, но не сломлены окончательно. Они были осколками, но они всё ещё держались вместе. И они приготовились сделать следующий шаг в тень, оставив позади пещеру, ставшую имогильной их друга и их надежд. Тоф, опираясь на стену, медленно поднялась. Её лицо, обычно такое уверенное, было искажено не только болью от раны, но и глубокой тревогой. —Подождите, — её голос, обычно такой громкий и настойчивый, прозвучал тихо, но с неожиданной твёрдостью. — Все, замолчите на секунду. Все обернулись на неё. —Азула говорит о «ресурсах», — продолжила Тоф, её слепые глаза были сужены, будто она вглядывалась во что-то внутри себя. — Аанг говорит о «знаке». Но вы все думаете о них... о Невидимых... как об инструментах. Как о другом оружие против этих вещей. Она сделала шаг вперёд, её босые ноги плотно прижались к каменному полу. —Я чувствовала его. Того первого. Когда он сражался. Его вибрации... они были не просто сильными. Они были... Старыми. Холодными. Гордыми. И он был один. Один против всех них. И он убивал их с методичной, безжалостной эфектностью. Он не был героем. Он был охотником. И он был опасностью. Она повернула голову в ту сторону, где стояла Азула. —Ты говоришь, его клан придёт. И их ярость будет нацелена на врагов. А если они решат, что мы — часть угрозы? Или просто... помеха? Или если мы им просто не понравимся? Что тогда? Мы изменим одну смерть на другую, более быструю и такую же ужасную. Она обвела их всех своим невидящим взглядом. —Я не против идеи использовать помощь. Но мы должны подходить это с экстремальной осторожностью. Не как союзники. Может быть как... соседи, у которых общий враг. Мы не доверяем им. Мы не повернем к ним спины. Мы наблюдаем сначала. Мы изучаем их. И только если они доказывают, что они не угроза для нас... только тогда мы думаем о сотрудничестве. Её слова, подкреплённые её уникальным восприятием, внесли столь необходимую дозу реальности в порыв отчаяния Аанга и холодный расчет Азулы. Она была права. Они были так ослеплены своим горем и желанием найти любое решение, что готовы были броситься в объятия другого потенциального хищника. Аанг медленно кивнул, его голова опустились. —Ты права, Тоф. Прости. Я... я не думал. — Да, — хрипло добавил Зуко, наконец оборачиваясь к ним. — Она права. Мы уже имеем одну проблему, которую не понимаем. Не нуждаясь создавать вторую. Азула скривила губы, но кивнула с неохотным уважением. — Приемлемая точка зрения. Осторожность никогда не бывает лишней. Значит, план остаётся прежним: ищем укрытие, наблюдение, собираем информацию. О Невидимых... мы не ищем контакта. Но если они ищут нас... мы оцениваем их намерения. С позиции силы, а не слабостью. Решение было принято. Они не будут безрассудно искать союза. Они будут выживать. Осторожно. Умно. Как всегда. Они вышли из пещеры, оставив позади часть своей невинности и свет, но приобретя новый, осторожных решений. Они двигались вверх по склону, и каждый их шаг был отмечен не только горе, но и новобретенную, осторожную мудрость. Мир стал ещё больше опасностей, и они учили этому соответствовать. *** Тень, отброшенная кораблём пришельцев, казалась, нависала над всем лесом, наполняя его неестественной тишиной. Отряд инспектора Такуми замер в густых зарослях на склоне холма, откуда открывался тревожный вид на долину. Они видели всё. Опустевшую, запёкшуюся кровью площадку перед входом, где, судя по следам, разыгралась недавняя жестокая битва. Видели зияющие пробоины в корпусе корабля, из которых, словно чёрная кровь, сочилась та самая органическая смола. Видели, как в проёмах мелькали тёмные, стремительные силуэты. Капитан жестом показал на свежие следы, уводящие вверх, в скалы. —Инспектор, смотрите. Они ушли туда. Недавно. Идут на северо-запад. Такуми не ответил сразу. Его бинокль был направлен не на следы, а на сам корабль. Он наблюдал за движением тварей, за их странной, синхронной дисциплиной. —Нет, — наконец произнёс он, опуская бинокль. Его голос был безжизненным, как у учёного, констатирующего факта. — Сейчас — не время. Солдаты переглянулись. Они были готовы к бою, их пальцы лежали на спусковых крючках. —Но, инспектор... выжившие... они совсем рядом! Мы можем... — Мы можем умереть, капитан, — холодно оборвал его Такуми. — Взгляните. — Он указал на корабль. — Активность внутри повышена. Они не просто патрулируют. Они... копят силы. Готовятся к чему-то. Атаковать сейчас — значит броситься в пасть к голодному зверю, когда тот наиболее опасен. Его аналитический ум уже построил модель. Выжившие были приманкой. Или, в лучшем случае, незначительным фактором. Основная угроза была сосредоточена здесь. И она росла в геометрической прогрессии. — Наша задача — не геройство, — продолжил он, поворачиваясь к отряду. — Наша задача — информация. Мы займём оборонительную позицию на высоте. Установим периметр наблюдения. Будем записывать всё: их численность, паттерны поведения, периоды активности. Мы выясним, есть ли у них слабые места, помимо огня. И мы дождёмся «Очищающего Пламени». Он посмотрел на следы, уводящие в горы. —Выжившие... если они доживут до прибытия подкрепления, будут допрошены. Если нет... их потеря будет записана как неизбежные издержки. Но бросаться за ними сейчас, вслепую, зная, что между нами — рассвирепевший улей... это не тактика. Это самоубийство. Его слова были безжалостны, как удар нож в спину. В них не было ни капли эмоций, только холодная, железная логика. И солдаты, видевшие своими глазами, что творят эти твари, не могли с ним спорить. Риск действительно многократно перевешивал потенциальную выгоду. — Занимайте позиции, — отдал он окончательный приказ. — Тихо. На связи. Никаких костров. Никакого шума. Мы становимся тенями. Наблюдаем. И ждём. Отряд, дисциплинированный до мозга костей, молча растворился среди скал и деревьев, превратившись в часть ландшафта. Они установили датчики движения, направили перископы на долину, замерли в засаде. Такуми остался на небольшом уступе, его невидящий взгляд был устремлён на чёрный силуэт корабля. В его голове уже складывался подробный отчёт. Расчётливый, безэмоциональный, страшный в своей точности. Он не испытывал ни страха, ни ненависти. Лишь профессиональный интерес к уникальной, смертоносной аномалии, которую ему выпало изучать. Он был идеальным солдатом Империи. И его самым мощным оружием было не пламя, а терпение. И он был готов ждать столько, сколько потребуется, пока огонь с неба не уничтожит всё, что он наблюдал, превратив в стерильный пепел. *** Главный штаб Огненной Нации. Комната, погружённая в полумрак, нарушаемый лишь мерцанием огней на огромной карте мира. Воздух был густым от запаха старого пергамента, дыма и напряжения. Генерал Шандор, человек с лицом, изборождённым шрамами и морщинами, словно карта былых сражений, сжимал в руке крошечный капсюль. Его пальцы, грубые и покрытые ожогами, дрожали — не от страха, а от ярости. Он только что прочитал донесение Такуми. Второе. Первый голубь принёс тревожные, но расплывчатые данные: «Небесная чума», «инопланетный корабль», «заражение». Шандор отнёсся к этому скептически — Такуми был блестящим аналитиком, но склонным к паранойе. Но второе сообщение... Второе было написано кровью — метафорически, но от этого не менее страшно. «Угроза обладает коллективным разумом. Тактика засад и приманок. Чрезвычайно опасны. Зачистка с воздуха — единственный вариант. Обнаружены следы выживших. Выдвигаюсь на зачистку и допрос. Ожидайте дальнейших инструкций. Возможно, источник заражения всё ещё активен и мобилен.» Слова «коллективный разум» и «источник заражения мобилен» заставили кровь стынуть в жилах даже у старого генерала. Это был не просто враг. Это была чума. И чума имела свойство расползаться. — Генерал? — его адъютант, молодой офицер с бледным лицом, стоял по стойке «смирно». — Приказ? Шандор медленно поднял на него глаза. В них не было ни капли сомнения. —Приказ «Очищающее Пламя» подтверждается, — его голос прозвучал низко и хрипло, как скрежет камней. — Поднять эскадрильи «Ястребов» №4 и №7. Полное вооружение. Зажигательные и фугасные бомбы. Цель... — он ткнул пальцем в точку на карте, где предположительно находилась долина. — ...стерть с лица земли. Радиус поражения — пять миль. Никаких исключений. Никаких поисков и спасений миссий. Полное уничтожение. Адъютант побледнел ещё больше. Пять миль... это был огромный участок. —Но, генерал... выжившие... инспектор Такуми... — Инспектор Такуми знал риски, — резко оборвал его Шандор. — Он сделал свой выбор. Его долг — добыть информацию, наш долг — действовать на её основе. Если он живой, он найдёт способ уйти. Если нет... его жертва будет почетной. ТЕПЕРЬ, ВЫПОЛНЯЙТЕ ПРИКАЗ! — Так точно, генерал! — адъютант щёлкнул каблуками и выбежал из комнаты, его шаги гулко отдавались в каменных коридорах. Шандор остался один. Он подошёл к окну и смотрел на ночное небо, усеянное звёздами. Где-то там, на одной из далёких планет, возможно, существовал дом тех, кто послал этот корабль. Мысль была одновременно пугающей и грандиозной. Он сжал кулаки. Его долг был перед Нацией. Перед его народом. Он не мог позволить этой чуме расползтись, даже ценой жизней своих лучших агентов и, возможно, ни в чём не повинных выживших. Жестокость? Да. Но необходимость. Внизу, на аэродроме, началось движение. Загрохотали двигатели дирижаблей-бомбардировщиков. «Ястребы» — огромные, устрашающие машины смерти — готовились к вылету. Приказ был отдан. Машина войны пришла в движение. Теперь оставалось только ждать, пока огонь с неба не поглотит долину, надеясь, что он уничтожит чуму до того, как она найдёт способ сбежать. И молиться, чтобы Такуми успел сделать то, что должен, и уйти из под удара. А в штабе воцарилась тяжёлая, предгрозовая тишина. Тишина перед огненной бурей.