Тень, во мгле

Рассвет пришёл серый и безрадостный. Солнце едва пробивалось сквозь густую пелену дыма, окрашивая небо в мрачные багровые тона. Воздух был тяжёлым, пропитанным гарью и пеплом, оседающим на лица, одежду, в лёгкие. Аанг стоял на краю уступа, глядя вниз, туда, где ещё вчера шумел густой, полный жизни лес. Теперь там простиралась выжженная пустошь. Обугленные стволы, похожие на скелеты, торчали из земли, кое-где ещё тлели угли, и лёгкий дымок тянулся к небу. Половина леса — может, больше — превратилась в пепел. Та часть, что уцелела, была покрыта слоем сажи и казалась больной, умирающей. — Это сделали мы, — тихо сказала Катара, стоя рядом с ним. Она использовала почти всю свою воду, чтобы создать влажный барьер вокруг их убежища, не дать огню подняться выше. Но внизу, в долине... там она была бессильна. — Люди Огненной Нации. — Они пытались уничтожить угрозу, — ответил Аанг, но его голос звучал глухо. — Я понимаю. Но цена... Он не договорил. Сзади раздался тяжёлый вздох. Айро, опираясь на посох, смотрел на выжженные склоны. Его лицо было бледным, а в глазах — глубокая, вековая печаль. — Я видел много пожарищ за свою жизнь, — произнёс он, и его голос дрогнул. — Но каждый раз... каждый раз сердце сжимается. Лес — это душа мира. А мы... мы сжигаем её, чтобы спасти. — Он покачал головой. — Есть ли в этом победа? Никто не ответил. Тоф сидела на камне, её босые ноги касались земли. Она не «видела» того, что видели они, но чувствовала. Земля была пуста. Мёртвая. Вибрации, которые она так хорошо знала — шорох листьев, шаги животных, даже дыхание деревьев — всё исчезло. Только пепел и тишина. — Нам нужно уходить, — сказала она, не открывая глаз. — Отсюда. Из этих гор. Дальше. Туда, где ещё есть жизнь. Здесь нам больше нечего делать. Аанг кивнул. Он уже думал об этом. Они не могли оставаться здесь, на открытом месте, где их могли найти. И Аппа... Аппа был в безопасности, в своей пещере, но как долго они смогут его не звать? — Мы пойдём на восток, — начал он. — К границам Земного Царства. Там... — Нет, — голос Азулы прозвучал резко, как удар хлыста. — Я не пойду на восток. Все обернулись к ней. Она стояла чуть поодаль, её лицо было спокойным, но в глазах горел знакомый холодный огонь. — Мои люди придут, — сказала она, глядя на Зуко. — Разведка, поисковая группа, может, даже генерал. Они будут прочёсывать эту долину. И я буду там, чтобы встретить их. — Ты сошла с ума? — Зуко шагнул к ней. — Они увидят Аанга! Они схватят его! — Тогда я скажу, что была одна, — спокойно ответила Азула. — Что я потерялась, сражалась с монстрами, выжила чудом. Я не выдам вас. У меня нет причин. — Нет причин? — голос Зуко стал жёстче. — Ты — принцесса Огненной Нации. Твой долг — вернуть Аватара. Ты всегда выбирала долг. Азула посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло нечто, похожее на... усталость? — Мой долг, братец, сейчас — уничтожить эту чуму. И если для этого мне нужно будет использовать армию отца, я это сделаю. А Аватар... — она посмотрела на Аанга, — ...может быть полезен. Но я не собираюсь его сдавать. Пока. — Азула... — начал Аанг. — У тебя есть выбор, Зуко, — перебила она, не оборачиваясь. — Ты можешь пойти со мной. Ты тоже принц. Твоё слово тоже что-то значит. Вместе мы сможем убедить их, что зачистка не закончена, что нужны новые силы. Или... ты можешь остаться с ними. Бежать. Прятаться. Ждать, пока чума не вернётся, и тогда — умирать поодиночке. Зуко сжал кулаки. Его лицо было искажено борьбой. Он знал, что она права. Их шанс — в объединении с армией. Но цена... цена была слишком высокой. — Я не пойду, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Я не доверяю им. И не доверяю тебе. Не после всего. Азула кивнула, как будто ожидала этого ответа. — Хорошо. Твой выбор. Она развернулась, собираясь уходить, но остановилась. На мгновение её плечи поникли, и Зуко показалось, что он видит не принцессу, не безжалостную воительницу, а просто девушку, стоящую на краю пропасти. — Зуко, — её голос стал тише, почти неслышным. — Я знаю, что ты никогда мне не поверишь. Но... прости. За всё. Он замер, не веря своим ушам. — Что? Она обернулась, и её лицо снова было маской. — Ты слышал. Но не жди, что я изменюсь. Это я. И другой не стану. — Она усмехнулась, но в усмешке не было яда. — Просто... знай. Если бы всё было иначе... может, мы могли бы... Она не договорила. Она отвернулась и сделала шаг в сторону тропы, ведущей вниз, в дымящуюся долину. Зуко смотрел ей вслед, и его сердце разрывалось. Часть его хотела окликнуть её, остановить. Другая, более сильная, шептала, что это правильный выбор. Но его ноги двинулись сами. — Азула! — крикнул он. — Подожди! Она остановилась, не оборачиваясь. — Что? — Там... там могут быть выжившие твари. Ты не должна идти одна. Она медленно повернулась, и на её лице появилось нечто, похожее на удивление. — Ты предлагаешь пойти со мной? — Нет, — он покачал головой. — Я предлагаю тебе остаться. Или... — он замолчал, понимая, что не может заставить её. — Или иди, но будь осторожна. Она рассмеялась, и в этом смехе было что-то горькое. — Не волнуйся, братец. Сейчас они прячутся. Огонь с неба научил их осторожности. А когда придут мои солдаты... мы перебьём всех, кто ещё дышит. Всех до единого. Она развернулась и пошла вниз, её фигура быстро скрылась в дыму и пепле. Зуко стоял, глядя ей вслед, пока она не исчезла из виду. Аанг подошёл и положил руку ему на плечо. — Ты поступил правильно, — тихо сказал он. — Ты дал ей выбор. Она сделала свой. — Я знаю, — ответил Зуко, и его голос был полон горечи. — Но почему это так больно? Аанг не знал, что ответить. Они стояли на пепелище, глядя в ту сторону, куда ушла принцесса Огня, и каждый думал о своём. О выборе, о долге, о том, можно ли простить тех, кто никогда не изменится. Айро, наблюдавший за ними со стороны, тихо вздохнул и подошёл к Катаре, которая всё ещё смотрела на выжженный лес. — Иногда, — сказал он, — чтобы спасти мир, нужно позволить уйти тем, кого мы не можем удержать. Даже если это разрывает сердце. Катара ничего не ответила. Она просто смотрела на пепел, падающий с неба, и думала о Сокке. О том, что он бы сказал. О том, как бы он рассмеялся, увидев эту драму. И, может быть, впервые за долгое время, она почувствовала, что готова сделать следующий шаг. Не вперёд. Не назад. Просто шаг. *** Рассвет застал отряд Такуми в полной боевой готовности. Они не спали — точнее, спали урывками, по очереди, каждый раз вздрагивая от малейшего шороха. Но шорохов не было. Долина молчала. Мёртвой, неестественной тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих углей. Такуми стоял на выступе скалы, вглядываясь в дымную мглу. Его лицо было бесстрастным, но внутри него кипела работа. Он просчитывал варианты. Если подкрепление придёт, то скорее всего с востока, где находилась ближайшая военная база. Если они решат высадиться, то выберут ровную площадку — возможно, ту самую, где ещё вчера стоял корабль пришельцев. Если они пошлют разведчиков, те будут искать выживших. А значит, нужно быть на виду. Но не слишком. — Инспектор, — капитан подошёл сзади, его голос был хриплым от дыма и бессонницы. — Мы проверили снаряжение. Потери минимальные. Трое легкораненых, но идти могут. Боеприпасов хватит на одну полноценную стычку. Может, на две, если экономить. Такуми кивнул, не оборачиваясь. — Хорошо. Мы не будем вступать в бой, если не придётся. Наша цель сейчас — не сражаться, а дождаться своих. — Вы уверены, что они придут? — капитан не скрывал сомнения. — Вчерашний приказ был... окончательным. Что, если они решат, что здесь больше нечего спасать? — Тогда мы уйдём сами, — спокойно ответил Такуми. — Но они придут. Генерал Харуки — человек долга. Он не бросит своих, не убедившись, что здесь никого не осталось. И он знает, что если кто-то и мог выжить в этом аду, то это я. В его голосе не было хвастовства. Только холодная уверенность профессионала, знающего свою цену. Он повернулся к отряду. Солдаты, уставшие, обожжённые, но не сломленные, смотрели на него. В их глазах читалась надежда. И страх. Страх, что всё было зря. — Мы идём вниз, — объявил Такуми. — На открытое место. Там, где нас можно заметить. Но идём осторожно. Мы не знаем, сколько тварей выжило. Не знаем, где они прячутся. Поэтому — тишина, наблюдение, никакой спешки. — А если они нападут? — спросил один из молодых солдат, тот, что потерял товарища прошлой ночью. — Если они нападут, мы будем сражаться, — ответил Такуми, и его голос стал жёстче. — Но они не нападут. Не сейчас. Они напуганы. Они прячутся. Огонь с неба научил их осторожности. Наша задача — успеть встретить подкрепление до того, как они осмелеют. Он сделал паузу, окидывая взглядом каждого. — Вопросы? Вопросов не было. Солдаты молча проверили оружие, поправили снаряжение. Они были готовы. Спуск занял больше времени, чем они ожидали. Тропа, ещё вчера бывшая узкой, но проходимой, теперь была завалена обломками скал, обгоревшими стволами, местами — оплавленным металлом. Кое-где из-под пепла ещё тянулся дымок, и воздух был таким горячим, что обжигал горло. Такуми шёл первым, его глаза сканировали местность. Он видел следы вчерашнего ада: обугленные останки Ксеноморфов, разорванные коконы, из которых вытекло что-то липкое и застывшее. Он видел места, где земля провалилась, открывая глубокие, тёмные норы — возможно, входы в подземные туннели, куда не достал огонь. Он не останавливался. Он вёл их к краю выжженной площадки, где ещё вчера стоял корабль. Теперь там было лишь обугленное, оплавленное пятно, окружённое чёрными, обгоревшими деревьями. — Здесь, — сказал Такуми, останавливаясь на небольшом возвышении. — Отсюда нас увидят. Если, конечно, кто-то ищет. Солдаты рассредоточились, заняв позиции вокруг. Капитан подошёл к Такуми. — А если они не придут? — Придут, — повторил Такуми, и в этот раз в его голосе прозвучала нотка... надежды? — Придут. Генерал Харуки — старый вояка. Он знает, что настоящая битва начинается после бомбардировки. Когда нужно идти и смотреть в глаза тому, что ты сотворил. Он придёт. Они ждали. Тишина давила на уши, на нервы. Каждый шорох, каждый скрип обугленного дерева заставлял вздрагивать. Но Такуми стоял неподвижно, как изваяние, его взгляд был устремлён на восток, туда, где небо начинало светлеть, разгоняя утреннюю мглу. И тогда он увидел это. Сначала — едва заметную точку на горизонте. Потом — силуэт. Потом — знакомые очертания военного дирижабля. — Идут, — сказал он, и его голос прозвучал громко в тишине. — Приготовиться к встрече. И помните: мы — единственные, кто видел эту угрозу вблизи. Наша информация бесценна. Мы не просто выжившие. Мы — свидетели. Дирижабль медленно приближался, его тень скользила по выжженной земле. На борту, вероятно, уже заметили маленькую группу на краю пустоши. Такуми поднял руку в коротком, отрывистом жесте — сигнале, который они использовали когда-то давно. «Мы здесь. Мы живы». И с дирижабля ответили. Вспышка света — короткая, дважды. «Вас видят. Ждите». Такуми опустил руку и позволил себе выдохнуть. Впервые за последние дни. Они выжили. Они сделали своё дело. Теперь слово за теми, кто пришёл их забрать. Сзади кто-то всхлипнул. Капитан? Или молодой солдат, потерявший друга? Такуми не обернулся. Он смотрел вперёд, на приближающийся дирижабль, и думал о том, что им предстоит сделать. О том, что чума не уничтожена. О том, что где-то там, под землёй, в пещерах и туннелях, ещё прячутся твари. О том, что этот кошмар только начинается. Но сейчас — сейчас они были живы. И это было главным.