Тень, во мгле

Дирижабль приземлился с тяжёлым, шипящим вздохом, выпуская клубы пара в утренний, пропитанный гарью воздух. Трап с грохотом опустился на выжженную землю, и из чрева летающей машины начали выходить солдаты. Их было много. Гораздо больше, чем ожидал Такуми. Сорок человек. Полноценная боевая группа, вооружённая не только стандартным огнемётным снаряжением, но и чем-то более тяжёлым. Такуми заметил несколько ранцевых огнемётов, ящики с фугасными зарядами и даже пару пусковых установок для зажигательных ракет. Генерал не шутил. Он послал армию, чтобы стереть в пепел всё, что могло уцелеть после ночного огненного дождя. Командир группы оказался полковником Рю, старым знакомым Такуми. Они вместе служили в молодости, вместе теряли друзей, вместе пили горькое саке после неудачных операций. Рю спрыгнул с трапа первым, его лицо, изрезанное шрамами и морщинами, расплылось в редкой, почти искренней улыбке. — Такуми! — он шагнул вперёд, протягивая руку. — Чёрт возьми, я думал, ты сгорел! Генерал головой об стену бился, когда отдавал приказ. Говорил, что это его лучший инспектор, и он только что его приговорил. Такуми пожал руку, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение. — Я жив, полковник. Как видите. Но не все. Он кивнул в сторону своих людей, стоявших позади. Десять выживших. Четверо погибших. Рю проследил за его взглядом, и его улыбка угасла. — Мы знаем. Мы нашли... останки. Вчера, после первой волны. Генерал приказал собрать всех, кого сможем. Но... — он замолчал, не договорив. — Я понимаю, — сказал Такуми. — Приказ есть приказ. Мы сделали своё дело. — И каково оно? — Рю стал серьёзным, его взгляд был острым и внимательным. — Что это за твари? Генерал получил твои сообщения, но там было мало подробностей. Такуми оглянулся на выжженную пустошь, на чёрные, обугленные останки леса, на дымящиеся воронки. — Это не просто звери, полковник. Это организованная угроза. Они действуют как армия. Разведка, засады, фланговые обходы. Они подчиняются иерархии. И они адаптируются. Он указал на место, где ещё вчера стоял корабль пришельцев. — Основной улей был там. Мы видели, как они выходят из корабля, как строят свои гнёзда, как размножаются. Их главное оружие — не когти и хвосты, а скорость и внезапность. И их кровь — кислота. Она прожигает металл, камень, плоть. Ближний бой с ними — самоубийство. Рю слушал внимательно, его лицо становилось всё мрачнее. — И сколько их могло выжить? — Не знаю, — честно ответил Такуми. — Бомбардировка уничтожила большую часть. Но не всё. У них есть подземные туннели. Туда огонь не достал. И есть... особь. Крупнее остальных. Умнее. Мы назвали его «Альфа». Если он выжил, то сейчас прячется. И ждёт. — Ждёт чего? — Ждёт, когда мы успокоимся. Когда перестанем жечь. И тогда он ударит. Рю помолчал, переваривая услышанное. Потом повернулся к своему отряду. — Слышали? — его голос был громким, командирским. — Эти твари — не дикие звери. Они умные. Опасные. Поэтому работаем по плану «Прочёска». Группы по пять человек. Огонь — только на дальних дистанциях. Никакого геройства. Нашли нору — отмечаем на карте и вызываем сапёров с зарядами. Вопросы? Вопросов не было. Солдаты, профессиональные и дисциплинированные, начали разбиваться на группы, проверять снаряжение, сверять карты. Рю снова повернулся к Такуми. — Ты и твои люди можете остаться здесь. Отдыхать. Вы своё сделали. — Нет, — отрезал Такуми. — Мы идём с вами. Мы знаем этих тварей лучше, чем кто-либо. Мы видели, как они двигаются, как атакуют. Мы будем полезны. Рю посмотрел на него, потом на его измождённых, обожжённых солдат. — Твои люди едва стоят на ногах, Такуми. — Они выстоят, — твёрдо ответил инспектор. — Мы не для того выжили в этом аду, чтобы сидеть в стороне, пока другие делают нашу работу. Мы поможем. Но осторожно. Очень осторожно. Эти твари не прощают ошибок. Рю колебался недолго. Он знал Такуми. Знал, что если тот говорит, что его люди выстоят, значит, выстоят. — Хорошо. Твоя группа идёт со мной. Будешь моими глазами. Если увидишь что-то подозрительное — сразу говоришь. Никакой самодеятельности. — Договорились, — кивнул Такуми. Он повернулся к своему отряду. Четверо выживших смотрели на него с усталой, но твёрдой решимостью. Они прошли через ад. Они видели смерть. Они были готовы идти дальше. — Вы слышали, — сказал Такуми. — Мы идём с ними. Помогаем. Но помните: осторожность — наше всё. Эти твари ещё здесь. Мы это знаем. Они это знают. И они ждут. Не дайте им шанса. Солдаты молча кивнули. Они знали. Они чувствовали это кожей — взгляд из темноты, дыхание за спиной, движение в пепле. Война не закончилась. Она просто затаилась. И они были готовы встретить её. *** Азула шла по пеплу, и каждый её шаг отдавался глухим, приглушённым звуком в мёртвой тишине. Выжженный лес простирался вокруг, как кладбище гигантов — обугленные стволы, похожие на чёрные кости, тянулись к небу, и пепел, словно снег, медленно оседал на её плечи, волосы, лицо. Она не знала, сколько прошло времени. Час? Два? Она потеряла счёт, погружённая в мысли, которые никогда прежде не позволяла себе. Мысли о брате. О Зуко. Она думала о его лице, когда она уходила. О том, как он смотрел на неё — с болью, с гневом, с чем-то ещё, чего она не могла назвать. Она думала о дяде, который всегда видел её насквозь, но никогда не осуждал. О его словах о том, что она могла бы быть великим командующим. О том, что её сила — это дар, а не проклятие. Она думала о Мэй. О её вечно недовольном лице, о метательных звёздах, которые она прятала в рукавах, о том, как она, не говоря ни слова, всегда была рядом. О Тай Ли. О её улыбке, о её невероятной гибкости, о том, как она умела поднимать настроение одной шуткой. О том, как они обе погибли. Из-за неё. Из-за её одержимости силой, контролем, совершенством. Она никогда не позволяла себе думать об этом. Боль была слабостью. Слабость — смертью. Но сейчас, в этой выжженной пустоши, среди пепла и тишины, боль прорвалась сквозь броню, которую она строила годами. — Глупо, — прошептала она себе под нос. — Думать о мёртвых. Это ничего не изменит. Но мысли не уходили. Она видела лицо Мэй перед смертью. Слышала крик Тай Ли. И впервые за долгое время ей захотелось... захотелось, чтобы они были рядом. Чтобы Зуко был рядом. Она остановилась, прикрыв глаза, делая глубокий вдох. Потом ещё один. Она не позволит себе слабость. Не сейчас. Она — принцесса Огненной Нации. Она — воин. Она... Она почувствовала это. Не звук. Не движение. Что-то более примитивное, древнее — взгляд. Чей-то взгляд, направленный на неё из пустоты. Её тело отреагировало быстрее, чем разум. Она резко развернулась, её рука взметнулась вверх, и с пальц слетела ослепительная молния, ударив в то место, где, как ей показалось, кто-то прятался. Взрыв разметал пепел и обгоревшие ветки. На мгновение воцарилась тишина. Азула стояла, сжав кулаки, её глаза сканировали местность. Она знала, что не ошиблась. Она чувствовала это всем существом. И тогда она увидела его. Из облака пепла, медленно, как призрак, вышел ОН. Чужехищник. Его огромная, чёрная с зеленоватым отливом туша двигалась с ужасающей грацией. Его голова, лишённая гладкого купола обычных Ксеноморфов, была увенчана чем-то, напоминающим корону из хитина и металла. Его жёлтые глаза, унаследованные от отца-хищника, смотрели на неё с холодным, оценивающим интеллектом. — Ты, — прошептала Азула, и в её голосе не было страха. Только ярость. — Это ты убил его. Сокку. Чужехищник не ответил. Он не мог говорить. Но он понял. Он наклонил голову, словно оценивая добычу, и сделал шаг вперёд. Азула не ждала. Она атаковала первой. Молния ударила снова, и Чужехищник, вместо того чтобы увернуться, подставил плечо. Удар был мощным — тварь отшатнулась, её хитин задымился, но она устояла. И бросилась вперёд. Бой был жестоким и стремительным. Азула использовала всё, что у неё было — молнии, огненные шары, акробатические уходы, которым её учили лучшие мастера. Но Чужехищник был быстрее. Сильнее. Он предугадывал её движения, уклонялся от атак, которые должны были быть смертельными, и каждый раз, когда его хвост или когти проносились в сантиметре от её тела, она понимала — он играет с ней. Он изучает её. Он ждёт. — Ты думаешь, я слаба? — прошипела она, уклоняясь от очередного удара хвоста. — Ты думаешь, я боюсь?! Она выпустила шар синего пламени, такой мощный, что воздух вокруг загудел. Чужехищник отшатнулся, его броня треснула, но он не упал. Он зарычал — низко, гортанно, и в этом рыке слышалась ярость. Он устал играть. Внизу, в долине, отряд Такуми замер. Полковник Рю поднял руку, приказывая остановиться. — Слышите? — спросил он, и в его голосе было напряжение. Такуми замер, прислушиваясь. Далеко в горах, там, где ещё недавно полыхало пламя, раздавались звуки. Взрывы. Грохот. И что-то ещё — нечеловеческий, полный ненависти рык. — Это она, — тихо сказал Такуми, и его лицо стало пепельно-серым. — Принцесса. Она там. И она сражается. Высоко в скалах, Аанг услышал это первым. Он резко поднял голову, его лицо исказилось. — Азула, — сказал он, и его голос дрогнул. — Она в беде. Зуко уже бежал. Он не ждал приказов, не раздумывал. Его ноги сами понесли его вниз, туда, где в дыму и пепле вспыхивали синие молнии, и раздавался рык, от которого кровь стыла в жилах. — ЗУКО! — крикнул Аанг, бросаясь за ним. — ОСТАНОВИСЬ! ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЛОВУШКОЙ! Но Зуко не слышал. Или не хотел слышать. Он бежал, перепрыгивая через обгоревшие стволы, скользя на осыпях, не чувствуя боли. Он только что вернул сестру. Он только что отпустил её. И теперь она сражалась одна против того, кто убил Сокку. Катара, Тоф и Айро переглянулись. Секунда колебания — и они тоже бросились вниз. Они не могли оставить его одного. Они не могли оставить её. Даже после всего. Зуко бежал, и его сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, успеет ли. Не знал, жива ли она. Но он знал одно: он не позволит ей умереть. Не сегодня. Не так. Впереди, в дыму и пепле, снова вспыхнула синяя молния, и раздался жуткий, торжествующий рык. Зуко зарычал в ответ, и пламя вспыхнуло на его кулаках, освещая путь. Он почти добежал. Почти.