Простые выходные (A Simple Weekend)

«Ты уверен, Феникс Райт?»       Она спросила уже в третий раз с тех пор, как они уехали. «Да, Франциска, я уверен».       Ее руки в перчатках все еще крепко держались за руль, Франциска фон Карма не сводила глаз с дороги и пояснила: «Мой папа жил в этом доме более тридцати лет. Его следы везде. И не только это, моя мать ни о чем не подумает, если будет говорить о нем.       Феникс вздохнул и уткнулся головой в подголовник пассажирского сиденья. «Я знаю, знаю, знаю. Но я справлюсь. Это не похоже на ...» Но он даже не был уверен, как бы закончил это предложение. «Не то чтобы Манфред фон Карма все еще доставлял мне кошмары». «Не то чтобы разговор о твоем отце меня тревожил». Это была ложь. «Говоря со мной, ты не должен скупиться на слова, Феникс Райт. Я прекрасно знаю, каким человеком был мой отец ». Это всегда удивляло Феникса, особенно учитывая то, как они познакомились, лёгкость, с которой Франциска, казалось, рассказывала о злодеяниях своего отца. Хотя последний год определенно помог ему понять, что это не вся правда. Просто у Франциски было хорошее «покерное лицо». «Он был убийцей. Он сделал Майлза Эджворта сиротой. Он атаковал тебя и Майю Фей из электрошокера.» Рассказ о его преступлениях не заставил Феникса действительно захотеть довести дело до конца, но он изо всех сил старался игнорировать это. «Франциска», - сказал он, улыбаясь и мягко положив руку ей на правое плечо. Он слегка сжал ее, и он почувствовал, как она сдвинулась на миллиметр ближе к его прикосновению. "Всё в порядке. Я хочу познакомиться с твоей семьёй, даже если это означает... столкновение с некоторыми из самых сложных моментов нашего прошлого». Если они собираются продолжать встречаться, ему в конце концов придется это сделать. Сделав долгий, медленный, глубокий вдох, Франциска вздохнула. «Если ты уверен. Я бы... Не хотела бы втягивать тебя в неприятную ситуацию.» Он не часто ловил Франциску на вздохе. Она также слишком крепко держалась за руль... «Ты в порядке?» - спросил Феникс. Франциска закусила губу, и на секунду Феникс был уверен, что она будет отрицать, что что-то не так. Это то, чего он ожидал от нее до того, как они начали встречаться. «Я нервничаю.» Даже это признание что-то от нее отняло, и Феникс был рад, что она, по крайней мере, могла быть с ним так честна. «Моя семья... Я не уверена, что ты понимаешь, насколько они важны для меня. Я бы предпочла, чтобы все прошло хорошо ». «Я уверен, что так и будет», - сказал он ей, сделав одну из своих глупых ухмылок. «Поверь мне, это не первый раз, когда я встречаюсь с родителями моей второй половинки». Хотя это был первый раз, когда говорилось, что встреча состоится в поместье в глуши. Выглянув в окно, Феникс увидел еще больше сухих холмов и голых деревьев - один из немногих видимых признаков того, что сезон начинает переходить к зиме. «Мы почти у цели?» Он на это надеялся. Они ехали почти три часа. Кивнув, Франциска подтвердила, что это действительно так. «Мы прибудем в течение пятнадцати минут». «Хорошо». Феникс вытащил свой мобильный телефон и посмотрел на экран. К счастью, он наконец получил сигнал. Быстро набрав нужный номер, Феникс поднес телефон к уху и стал ждать звонка. Потребовалось всего два гудка. «Аллооооо, Майя здесь!» Это было немного преувеличенно, чем обычно отвечала Майя по телефону, но опять же Феникс знал, что она с такой, вот, аудиторией. Той, чьё хихиканье он слышал на заднем плане. Он постарался не показаться удивлённым, когда ответил: «Привет, Майя, это я. Я просто хотел спросить о...» «Ник!» Вмешалась Майя, и он мог представить себе, как она выглядела раздражённой, с надутыми щеками. «Не нужно напоминать мне, я знаю, что делаю! Мы с Труси прекрасно проводим время. Верно, Трюси?» Где-то на заднем плане Феникс услышал, как его дочь крикнула: «Ага!» «Я не сомневаюсь в тебе, Майя. Я просто хотел убедиться, что...» «Ну а как же ещё...», - простонала Майя. «Ник, я все время ухаживаю за Пёрли . Ты знаешь, что Труси в надежных руках, поэтому ты оставил её со мной!» На самом деле это произошло потому, что первые три человека, которых он спросил, были слишком заняты. Не в настроении спорить, Феникс сдался. «Хорошо, хорошо, я тебе доверяю. Но можешь передать ей телефон? Мы почти на месте, и у меня может не быть другого шанса позвонить ей перед сном.» Запрос был явно принят, потому что через несколько секунд Феникс узнал бодрый голос и отчетливо прозвучала любовь. «Привет, папочка!» Это было странно, он оставил ее в квартире Майи всего несколько часов назад, но Феникс уже начал скучать по ее голосу. «Привет, Труси. Вы ладите с тётей Майей? Он не сомневался, что это так. Майя и Труси с первого дня знакомства оказались горошинами в стручке. - Ага, - подтвердила Трюси, хотя он мог сказать, что это было немного больше, чем это. «Она снова показывала мне Стального самурая». Она говорила это тише, и Феникс знал почему. Как и он, Труси не очень-то полюбила любимый сериал Майи. «Что ж, может быть, позже ты сможешь показать ей некоторые из ваших Магических Шоу Грэмэрия». Большая часть суток девочки была потрачена на любые видеозаписи действий ее семьи, которые она могла найти. Она изучала их снова и снова, называя это «исследованием». Когда Труси снова заговорила, Феникс услышал улыбку в ее голосе. «Отличная идея, папа!» Если бы кто-то сказал ему, что наличие дочери сделает его таким счастливым, Феникс не поверил бы им. «Я надеюсь, что вы хорошо проводите время с семьей гражданки фон Карма. До свидания!» Затем она повесила трубку. Феникс снова убрал телефон, не в силах сдерживать разочарование. Этот звонок оказался намного короче, чем он ожидал. «Ты слишком беспокоишься». От Франциски Феникс чувствовал, что ей трудно последовать этому совету. «Независимо от способностей Майи Фей в качестве няни, у Трюси Райт инстинкты выживания лучше, чем у многих взрослых, которых я знаю». По причинам, о которых он не хотел думать, она особенно пристально посмотрела на Феникса, когда сказала это. Теперь, очень желая сменить тему, Феникс сказал: «Очень повезло, что Эджворт слишком занят в эти выходные, чтобы присутствовать». В конце концов, Эджворт был частью семьи. «В самом деле», - согласилась Франциска. «До сих пор нам удавалось скрывать от него наши ухаживания, но если бы он пошел с нами, нам не было бы шансов на дальнейший успех». Они согласились не сообщать Эджворту об их отношениях по разным причинам. Для Феникса сообщение приемному брату о своей девушке, которая также оказалась одним из его ближайших друзей, звучало так, как будто ему следовало избегать. Если он обнаружит отношения естественным образом, хорошо, Феникс сможет с этим справиться, но сказать ему - не вариант. Франциска, с другой стороны, не могла не видеть в Эджворте своего соперника, и, рассказывая ему об их братстве, казалось, будто она протягивает ему боеприпасы, чтобы использовать против нее в их следующей сессии словесной перепалки. Они свернули с дороги за угол, и когда они свернули, большой кованый забор на одной стороне дороги отрезал редкую ровную местность поблизости от остальной пустыни вокруг них. «Вот и всё», - сказала ему Франциска, подъехав ко входу и набрав код на электронной клавиатуре. Медленно механизм открыл скрипучие ворота, позволив машине беспрепятственно продолжить движение по гладкой грунтовой дороге. Феникс забыл, сколько акров, по-видимому, входило в состав поместья фон Карма, но это было явно много, поскольку им потребовалось несколько минут медленной езды, чтобы подъехать к самому дому. Окруженный вечнозелёными елями, единственной зеленью, которую Феникс видел за несколько часов, это было не совсем то, чего он ожидал. Когда Феникс услышал слово «поместье», он подумал о чем-то вроде особняка Энгарда, показного в том смысле, что просто кричали о деньгах. Безусловно, этот дом был большим. Два этажа, площадь каждого из которых более чем в десять раз превышает площадь его квартиры. Но для дома ныне покойного бога прокурора это было немного занижено. Стены были из темного дерева, архитектура в целом казалась достаточно стандартной, но не роскошной. Франциска припарковала взятый напрокат автомобиль у гаража на асфальтированной дороге, и они вышли из машины, Феникс последовал за ней к входной двери. Это было больше похоже на стиль Манфреда. Что-то в этом напомнило Фениксу роман Чарльза Диккенса, хотя, возможно, это был дверной молоток горгульи. Даже без этого черная дверь с золотой отделкой выделялась на фоне остального экстерьера дома. Франциска постояла секунду, на шаг впереди Феникса, затем схватила молоток и использовала его. Пока они ждали, что будет дальше, Феникс почувствовал, как она рассматривает их одежду. Она решила не носить свой обычный костюм прокурора, вместо этого выбрала что-нибудь более «приглушённое». Для Феникса не стало более странным видеть ее в белой блузке на пуговицах и серой юбке, хотя перчатки она сохранила как часть ансамбля. Хотя было довольно много красивых нарядов, которые мог бы выбрать Феникс, Франциска настояла на своем синем костюме, который он носил в суде. «Это произведет наилучшее первое впечатление», - сказала она ему. Затем дверь открылась, и кто-то их поприветствовал. В каком-то смысле, Франциска была точной копией своей матери. Они были почти одного роста, и их волосы были того же оттенка серебра, хотя у старшей фон Кармы они были длиннее и доходили до поясницы. Но если лицо Франциски было резким, то лицо её матери было мягким. Время оставило на ней свой след, но самые чёткие морщины на её лице, казалось, образовались от улыбки и смеха. На ней была простая одежда, синий свитер и удобные джинсы, и она сразу заговорила по-немецки, когда увидела свою дочь. Франциска тепло улыбнулась и ответила тем же. Феникс не мог понять ни слова. В его защиту вторым языком в системе государственных школ Калифорнии был испанский или японский, и, как и большинство людей, которых он знал, Феникс выбрал тот, который, вероятно, был актуален. Однако это не значило, что он действительно помнил то, чему его учили. Мать и дочь обнялись, хотя, казалось, это закончилось раньше, чем того хотела бы мать, и она повернулась к Фениксу с вопросом, ясным в ее голове. «И кто же это тут у нас?» - спросила она, её английский выходил без единого намёка на акцент. Пока Феникс был сбит с толку вопросом, Франциска внезапно выглядела робкой и взяла Феникса за руку, прежде чем представить его. «Это Феникс Райт. Мы с ним сейчас встречаемся в романтическом смысле». О, сообразил Феникс, на самом деле она не сказала своей семье, что он приедет. Или что они вообще встречаются. Если бы женщина была обеспокоена этой новостью, то у нее было бы «покерное лицо», которое могло бы напугать Феникса за столом. Сияя, она с любовью обняла Феникса, а когда отстранилась, сказала: «Приятно наконец встретить вас! Меня зовут Палия фон Карма, и для меня большая честь видеть вас в нашем доме ». Затем она отошла в сторону, жестом приглашая их войти. В коридоре возле входной двери стояли вешалка для верхней одежды и полка для обуви, но вопросительный взгляд на Франциску подтвердил, что он должен оставить и то, и другое, если его не попросят. Это определенно было одним из странных преимуществ знакомства с ней: научиться понимать, что означают все её разные взгляды. Он пошел за Палией в дом, но Франциска удержала его, шепча: «Дурак! Сними куртку и обувь. Ты вырос в сарае, Феникс Райт? Выполняя её просьбу, Феникс заметил, что, возможно, его навыки перевода на английский язык всё ещё нуждаются в доработке. Мать Франциски показала ему дом, пока они шли на кухню. Там была игровая комната, кабинет, кабинет, библиотека, гостиная, несколько ванных комнат и, наконец, столовая, к которой примыкала кухня. Большую часть комнаты занимал длинный хорошо сделанный деревянный стол с достаточным количеством стульев, чтобы вместить более десятка человек. Феникс почувствовал запах чего-то готовящегося на кухне. «Ты не против жаркое, Феникс?» - спросила Палия, уходя на кухню. Он вздрогнул на секунду, это слово напомнило ему об инциденте в храме Хадзакура. Тем не менее, поскольку оно уже готовилось, он не хотел обидеть хозяина. «Звучит замечательно, мэм», - крикнул он ей. Подойдя к нему, Франциска воспользовалась моментом в одиночестве, чтобы быстро поцеловать Феникса в щеку. Она никогда не была сторонницей откровенных публичных романов. «Я пойду и отнесу наши вещи в свою комнату. Ты пойдёшь на кухню и составишь компанию моей матери. Сказав это, Франциска пошла делать то, что обещала. Пройдя на кухню, Феникс обнаружил, что она хорошо укомплектована, но довольно домашняя. Большинство контейнеров для таких вещей, как сахар или мука, были посвящены животным, а холодильник был покрыт симпатичными мультяшными магнитами. «Вы знали», - сказала Палия, открывая духовку, чтобы посмотреть на пищу внутри. Феникс заметил, что он определенно пах иначе, чем тот, что ели в храме, так что это было приятно. «Что вы первый партнёр, которого Франциска привела домой, чтобы встретить меня?» Это было новостью для Феникса, хотя только потому, что он мало что знал о прошлых партнёрах Франциски. Не потому, что она особенно неохотно рассказывала о них, они просто. На самом деле не обсуждали такие вещи. Несмотря на то, что это было затянуто на его предпоследнем судебном процессе, Феникс никогда не говорил с ней об Айрис, так что это было что-то вроде улицы с двусторонним движением. «Что ж, - сказал Феникс, когда Палия снова поднялась и улыбнулась ему. «Это не первый раз, когда я встречаю чьих-то родителей, так что, надеюсь, я смогу это исправить». Он проклял себя, как только слова сорвались с его губ. Это было глупо! Почему он был глуп? Что ж, он должен был признать, что на самом деле он всегда плохо разговаривал с родителями своих партнёров. Это просто вызвало у него наихудший случай болезни «ступня во рту». Но Палия, похоже, не возражала против его ответа. Она подошла к шкафу, открыла его, чтобы вытащить тарелки и столовое серебро. «Я не хочу показаться грубым, но обычно она мне о них рассказывает». Что это значит, подумал Феникс. Он ей нравился достаточно, чтобы познакомить его с матерью, но недостаточно, чтобы поговорить с ней о нем? Возможно, для Франциски она могла делать только одно без другого. «Действительно?» - сказал Феникс, пытаясь придумать что-нибудь, что не заставило бы его походить на идиота. «О, да. Когда Франциска занималась уголовным преследованием в Германии, она звонила мне каждую неделю». Судя по ее тону, Палия, казалось, смотрела на это время с некоторой нежностью. «Только ближе к концу, до того, как она приехала в Америку, она рассказала о девушках, с которыми встречалась». По крайней мере, это не было сюрпризом для Феникса. Франциска никогда не пыталась скрыть тот факт, что она была с женщинами или что она вообще предпочитала их мужчинам. «Вы когда-нибудь говорите со своими родителями о своих партнёрах?» Осталось старое больное место. «... Мы с родителями особо не разговариваем», - признался Феникс, потирая затылок. «Мы были ближе, когда я учился в колледже, поэтому они познакомились с моей первой девушкой, а затем с моим первым парнем, но после этого...» Он действительно не хотел вдаваться в подробное объяснение. Как занятие законом было для них более чем непопулярным, а мелкие разногласия переросли в сокрушительные споры. Тем не менее, похоже, что Палия могла сказать, что он не особенно любил говорить о своих родителях, судя по беспокойству в ее глазах. «Почему бы нам не накрыть стол вместе?» Они так и сделали, хотя это было довольно легко, учитывая, что места для съёмок было всего три. «Простите меня, если я неправильно говорю, но я думаю, хорошо, что у вас с Франциской это общее». Сначала Феникс не знал, что она имела в виду, поэтому, когда они вернулись на кухню, она пояснила. «Я не знаю, какой ярлык вы предпочитаете, но как вы оба ...» «... играете за обе команды?» Феникс закончил, понимая, что она имела в виду. Он мог сказать, что она немного боялась обсуждать эту тему, но Феникс не хотел, чтобы она чувствовала, что должна избегать этой темы. «В прошлый раз, когда я проверил, мы оба придерживаемся бисексуальности». Подумав больше о том, что она говорила, он добавил: «Я никогда не думал об этом как о том, что нужно искать в ком-то, но я думаю, вы правы. В некотором смысле, эта точка соприкосновения полезна». Тем более, что это означало, что Франциска не беспокоилась, что Феникс лгал об этом, чтобы показаться крутой, или беспокоилась о том, что это означало, что он захочет изменить ей, как некоторые бывшие Феникса. — Говорю не только как мать Франциски, но и как мать Майлза, - начала Палия более серьезным голосом, чем раньше. «Я чувствую, что должен поблагодарить вас за все, что вы сделали. Судя по всему, что мой сын сказал о тебе, я знаю, что доверять тебе мою девочку безопасно ». Феникс... Толком не знал, что на это ответить, кроме: «Ничего страшного, я особо ничего да не делал...» Надзирательница семьи улыбнулась на это, но он увидел, что вместе с этим пришла большая печаль. «Это совсем не так. Мой покойный муж тоже хорошо отзывался о вас, знаете ли, много раз до конца своей жизни.» Феникс был... Не совсем уверен, насколько это было правдой, но он, по крайней мере, вел себя так, как будто принял комплимент. Когда он думал об этой идее, единственное, что он мог представить, — это Манфред фон Карма, который жаловался своей семье, что, если бы не Феникс Райт, его бы не посадили в тюрьму. Или в камеру смертников. В тот момент, когда Палия достала жаркое из духовки, появилась Франциска, немного запыхавшаяся. «Вовремя! Ужин подан.» Они все сели вместе, и Феникс почтительно склонил голову, когда Палия произнесла милость. После этого они ели молча, возобновив разговор только после того, как Франциска отнесла посуду на кухню, несмотря на возражения матери. «Итак, как вы двое начали встречаться?» Франциска вышла вперёд. «Это было довольно стандартное ухаживание, мама». Несмотря на то, что Феникс кивнул, чтобы рассказать историю этой истории, он не был уверен, что сможет описать её таким образом. Примерно через шесть месяцев после того, как его лишили статуса адвоката, Франциска вернулась в страну. К его удивлению, она пригласила его на обед, за свой счёт, чтобы они могли наверстать упущенное. Франциска пришла в ярость, услышав подробности судебного процесса, лишь ненадолго назвав Феникса дураком за использование таких подозрительных улик, прежде чем выступить против какого-то изверга, задумавшего эту схему. На самом деле это было хорошее время, и хотя Франциска все ещё оставалась очень, ну, он мог сказать, что она стала более представительной с тех пор, как видел ее в последний раз, особенно когда он сказал ей об удочерении Труси. После этого они встречались не реже одного раза в неделю, иногда под предлогом того, что она получает его консультацию по делу. Они сблизились, но только на шестой вечер, когда она подвозила Феникса к его квартире, она втянула его в долгий поцелуй, и он понял, что всё это были свиданиями. Франциска, казалось, уже верила, что они в отношениях, но разговор прояснил путаницу, и Феникс понял, что не прочь попробовать. В конце концов, он полюбил ее и начал рассматривать их прогулки как лучшие дни своей недели. Разговор перешёл оттуда к тому, на что была похожа работа Франциски в последнее время, хотя Феникс чувствовал, что он улавливал некоторую нервозность от своей девушки во время обсуждения этой темы. В конце концов, Франциска встала и сказала матери: «Я уверена, что ты знаешь, что ехать нам сюда пришлось очень долго. Мы сейчас идём спать». Феникс, по крайней мере, смог уловить этот намек и тоже встал. Получив от Палии пожелания хорошего отдыха и объятий, Феникс последовал за Франциской к лестнице на второй этаж, где находились все спальни. Едва она нашла свою комнату и закрыла за ними дверь, как притянула Феникса к себе за галстук и соединила их губы для долгого страстного поцелуя. То, чего Франциске не хватало в стремлении к публичным проявлениям любви, она более чем компенсировала частными. Не то чтобы Феникс собирался жаловаться, его руки рефлекторно двигались вокруг ее поясницы, приближая ее к себе. Она издала довольный звук, и, пока продолжался поцелуй, он почувствовал, как ее руки в перчатках двигались под его рубашкой с пуговицами, ощущая его мускулы под ней. На самом деле они, вероятно, соединились вместе всего на минуту или две, но для Феникса это показалось великолепной вечностью. Когда они наконец разошлись, лицо Франциски полностью покраснело, и Феникс этот взгляд нашел для нее невыносимо милым. «Чувствовала необходимость снять стресс?» - поддразнил её Феникс. Возможно, когда они впервые начали встречаться, такой вопрос вызвал бы у Феникса хмурый взгляд. Теперь он получил честный ответ. «Да», — призналась Франциска, протягивая руку к щеке Феникса. «Я очень люблю свою мать. Но… — ее голос затих, и Феникс понял, что она чувствовала себя виноватой из-за того, что хотела сказать. «Расскажешь мне об этом, пока мы меняем одежду?» - предположил Феникс, уже начиная снимать галстук. «Я скажу так, что ты довольно сильно нервничаешь». Франциска тоже была готова одеться, хотя она решила подразнить Феникса, начав со своей блузки, продемонстрировав ему свое торс, одетый только в бюстгальтер, который хорошо подходил к ее светлой коже. «Ты знаешь, чем моя мать зарабатывает на жизнь, Феникс Райт?» Пока она не задала вопрос, Феникс даже не рассматривал эту тему. «Э-э ...» он остановился, расстёгивая свою рубашку. «Я предполагаю, что она... не прокурор?» В конце концов, она была слишком хороша для этого, и если бы она была такой, он, вероятно, уже столкнулся бы с ней в суде, прежде чем потерял свой значок, с его удачей. «Да», - сказала Франциска более чем раздражённо. «Моя мать не прокурор, как ты наблюдателен». Она выскользнула из юбки и начала копаться в чемодане в поисках ночной рубашки. «Моя мать проработала в закусочной небольшого городка последние сорок лет». Это... не то, что Феникс ожидал услышать. «Она там официантка, но она также работает на кухне, когда у них не хватает персонала». Сняв брюки, Феникс достал пижаму и начал одеваться. «О, да?» — спросил он, не зная, к чему все идёт. Теперь в своей ночной рубашке, которая сочеталась с серебром ее волос, Франциска подошла к комоду своей старой спальни и с помощью зеркала начала снимать украшения. «Феникс Райт, ты только что съел стряпню моей матери. Как ты это можешь описать?» Он вздрогнул, но знал, что Франциска просит его быть честным. «Это было... немного мягко». По сравнению с тем, что Бикини и Ирис сделали для них в храме, это было преуменьшением. Мясо было пережарено, а бульон, в котором оно было, был слишком водянистым, чтобы сохранить какой-либо вкус. В своих шезлонгах и пижамной рубашке Феникс повернулся и посмотрел на кровать Франциски. Хотя это не было самым большим, что он когда-либо видел, но все же он был больше, чем тот, что был у него в собственном доме. А этот изначально был для ребенка, подумал Феникс. Он сел на торце и нашел его роскошно удобным. Смахнув макияж, Франциска села рядом с ним и взяла его за руку. "Ты прав. Моя мама любит готовить, но у нее нет к этому способностей. Моя мама работает в закусочной, потому что ей нравится помогать людям, но ей никогда не повышали зарплату. Моя мама занимается садоводством, но каждый год ей приходится покупать новые растения, чтобы заменить те, которые вянут и умирают под ее присмотром». Подумав несколько секунд, Феникс сказал ей: «Все это... звучит вполне нормально». «Не для фон Кармы». По-видимому, это все, что Франциска хотела сказать по этому поводу, и она наклонилась, чтобы положить голову Фениксу на плечо. Возможно, он больше не был адвокатом, но Феникс все ещё был, по крайней мере, на полпути приличным переходом от одного пункта к другому. Франциска и раньше рассказывала ему о том, что наследие фон Кармы так часто ощущалось как подавляющий толчок к успеху, хотя она и не считала себя образцом для подражания. Возможно, наличие матери, которая не чувствовала необходимости соответствовать таким ожиданиям, которая чувствовала себя комфортно, даже было счастливым, будучи нормальной, ещё больше усугубило проблему. Палия была живым напоминанием о пути, который выбрала Франциска, а не о том, на который ее заставили. «Ты знал…» - сказала Франциска, вырывая Феникса из его мыслей. «... что после того, как моя сестра Гизела в юности увлеклась дэт-металом, мои родители сделали все спальни звукоизолированными?» Нечасто Франциска говорила о своей старшей сестре, хотя Феникс встретится с ней на следующий день, когда она с семьей прилетит из Германии. «Нет, я этого не знал», — честно сказал ей Феникс. Но он действительно не понимал, почему это имеет значение... Он посмотрел на Франциску и увидел, что она смотрит на него. Очень выжидательный вид. «О», — сказал Феникс, понимая, что она имела в виду. Не будучи готовым смотреть дарёному коню в рот, Феникс наклонился, чтобы снова начать целовать Франциску, но она перехватила это движение, покусывая губами его шею, когда одна из ее рук, теперь уже ослабленная, скрылась в штанах, чтобы найти приз. Можно сказать, что эти двое были немного сдержанными. Мало того, что это был напряжённый день, но ещё и с Трюси в доме Феникса, а Франциска осталась со своим братом, найти подходящее время и место, чтобы насладиться более плотскими развлечениями, было деликатным искусством. Более часа спустя они оба лежали под одеялом кровати Франциски, обнаженные и измученные. Феникс уткнулся головой в ключицу своей девушки, тяжело дыша. «Это было…» — начал он, но Франциска приложила палец к его губам. «Шшш...» она замолчала. «Давай возьмём минутку, чтобы насладиться результатами нашего труда». Феникс не собирался жаловаться на то, что проводит больше времени, прижимаясь к ее груди, и наслаждался тем, что позволял своим мыслям плыть по морю химикатов, которые их деятельность произвела на его мозг. Однако в какой-то момент Фениксу все время приходила мысль, которую он не мог удержаться от озвучивания. «Ты не рассказывала обо мне своей семье». Это не должно было быть обвинением. Просто заявление. «...» Франциска поджала губы, поскольку она, казалось, думала, что на это сказать. «Ты прав.» «Но ты рассказала им о подругах, которые были у тебя до меня». С лёгким раздражением Франциска пробормотала: «Она сказала тебе… Да, я рассказала ей о некоторых из моих бывших подруг. Но не все из них. И последний бойфренд, который у меня был». Феникс должен был признать, что это было кое-что. Не то чтобы она специально исключила его. «Ты рассказывал обо мне своим родителям?» Он нахмурился. «Это не то же самое, и ты это знаешь. Ты... близка со своей семьёй. Я не...» «Они знают о Труси?» «Нет», — признал Феникс. Судя по её вздоху, Франциска этого не ожидала. «Когда я говорю, что не разговариваю с ними, я имею в виду это». Несколько минут они лежали вместе в тишине, прежде чем Франциска немного села, заставляя Феникса сделать то же самое. «Гляди мне прямо в глаза», - сказала Франциска своему парню. «Феникс Райт. Ты очень привлекательный мужчина». Он закатил глаза, но она продолжала идти. «Мне нравится восхищаться твоей внешностью, особенно ягодицами». Теперь она начала заставлять его краснеть. «Ты нежный любовник, страстный партнёр и человек, которого я очень горжусь называть своим парнем». Он попытался закрыть лицо, но она убрала его руки, стараясь увидеть, насколько розоваты его щеки. Феникс знал, что делал. Но в эту игру могли сыграть двое. «Франциска фон Карма. Ты красивая женщина." Она лишь приподняла бровь, как бы говоря ему, чтобы он старался изо всех сил. «Иногда ты смотришь на меня, и мое сердце бьётся быстрее». Это заставило ее улыбнуться. «На днях, когда мы ходили по магазинам для ужина в вашем доме, ты так красиво выглядел в отделе продуктов, что мне пришлось удержаться от того, чтобы сразу же поцеловаться с тобой». Окей, теперь она тоже покраснела. «Ты действительно не представляешь, как я счастлив видеть твое лицо рядом со своим, когда просыпаюсь утром, и ...» «Как бы мне ни нравилась эта похвала, - прервала Франциска, - поверь мне, мне это нравится, мне слишком больно, чтобы делать что-либо дальше, и нам понадобится полноценный ночной сон, чтобы я выдержала завтрашние испытания». Феникс засмеялся над этим, но теперь серьезное выражение лица Франциски не дрогнуло. «Итак, кто будет первой «ложкой»?» Это была очень востребованная позиция между ними двумя. Первоначально Франциска предлагала им каждый раз дискутировать, чтобы определить, кто получит эту награду, но после того, как она продолжала побеждать, ему удалось заставить её согласиться на «камень, ножницы, бумага». Быстрая игра позже, и Феникс обнаружил, что его подбородок находится в волосах Франциски, его руки обнимают её обнаженный живот, чувствуя, как она вдыхает и выдыхает под его прикосновением. «Может быть, быть большой «ложкой» не всегда так уж плохо», - подумал он.