Лавандовый путь

***

      Сразу же после яркой вспышки наручный нинджет задымился и изошел искрами. Томайо, почувствовав вибрацию микровзрывов и ожог на запястье, цветисто выругался. Вся команда так и застыла, не сводя глаз со сломанного нинджета.       — Что это было? — спустя несколько секунд, еле слышно сказал Каваки.       — Почему же так вышло? Что было не так? — шепотом бормотал Томайо, осматривая браслет.       — Где Сарада?! — запаниковал Конохамару. — Если ты убил ее, не сносить тебе головы, подонок!       Но пропажа Сарады совершенно не беспокоила юного главаря. Он прирос взглядом к браслету, дрожащими губами разговаривал с самим собой, пытаясь понять причину поломки.       — Я задал вопрос! — напомнил о себе Сарутоби, пнув Томайо в бок.       — Ай! Да все в порядке с вашей пигалицей, нинджет был опробован не раз. Но теперь… — он вновь печально посмотрел на еще дымящееся изобретение.       — Отвечай, что ты с ней сделал! — Каваки тоже начал терять терпение.       — Перенес, только и всего, — слабым голосом пояснил Томайо. — Но единственное, что сейчас может по-настоящему ей грозить — мой яд.       — Яд?! — вскричали все одновременно.       — Тот, что был нанесен на кунай. И не трудитесь ее искать, она может быть где угодно.       — Скотина! — рявкнул Каваки.       — Зачем же тебе так нужна Наоми-сан, что ты идешь на такие безумства?! —Конохамару заглянул прямо в глаза парня, но не увидел ничего, кроме пугающей пустоты.       Полуживой и окровавленный Томайо, в попытке засмеяться, сдавленно закашлялся. Его голова рухнула обратно на землю, он потерял сознание.       — Давайте не будем тратить время и свяжем его наконец! Этого придурка хотел допросить Хокаге, так пусть! Сейчас у нас другие задачи, — приказал Конохамару.       Пока команда занималась Томайо, Наоми с опаской оглядывала результаты боя. На поле лежали несколько связанных полуживых мужчин, что совсем не вписывалось в дивный лесной пейзаж. Кое-где на их телах виднелась кровь, в воздухе стоял неприятный запах и, казалось, никакой ветер не поможет его развеять. Эта атмосфера не могла сравниться ни с чем, по мнению Наоми. Сплошной гнет, да и только.       — Ну и ужас! Кровищи-то сколько… И вы сами… все в крови! — она сморщила свой аккуратный нос и зажмурила глаза.       — Нужно снять чертов браслет, — сказал Каваки, игнорируя жалобы Наоми.       — Точно! — воскликнул Мицуки и подбежал к Томайо. Приподняв еще влажный от крови рукав, он обнаружил тот самый злополучный нинджет. — Да уж, Сарада была права...       Все наклонились, чтобы рассмотреть изобретение. Нинджет представлял собой массивный металлический браслет с теперь потрескавшимся экраном и несколькими кнопками.       — Дошел же прогресс… — задумчиво протянул Конохамару и снял его с обрубленной руки Томайо. — А парень-то продержался хорошо. Теперь нужно дождаться наших людей и доставить Наоми-сан до назначенной точки.       — А кто найдет Сараду? — возразил в ответ Каваки.       — Спокойно, я сейчас свяжусь с Хокаге и попрошу отправить за ней поисковой отряд.       — Эта штука может телепортировать… Вдруг она вообще в другом измерении? — предположила Наоми.       — Какое, к черту, измерение?! — огрызнулся Каваки. — Она отравлена ядом, лежит, подыхает неизвестно где!       В разговор вмешался Мицуки:       — Каваки, успокойся, они правы. Прежде всего, мы обязаны довести миссию до конца. С Сарадой все будет хорошо. Я верю в нее, верь и ты.       Каваки замер, неверяще глядя на друга. Как Мицуки, знающий Сараду с академической скамьи, может так невозмутимо предлагать оставить ее в беде?       — Ты реально болван или прикидываешься? Мы не знаем, что это за яд! А поисковой отряд вообще может и вовсе не найти ее! А если и найдет, то может быть уже поздно…       Каваки вытащил из подсумка кунай и подошел к еле живому Томайо.       — Спрашиваю в последний раз: куда ты ее отправил?! — лезвие куная опасно впилось в глотку парня.       Томайо с трудом продрал веки и выдавил снисходительную ухмылку. Складывалось впечатление, что ему абсолютно все равно, в каком он сейчас состоянии. В какой-то степени его это даже веселило.       — Я ничего не скажу, пока не отдадите девку! — вполголоса ответил он.       — Ты уже пойман, связан по рукам и ногам, какую там девку тебе должны отдать, кретин?! — Каваки чуть надавил кунаем: с горла покатилась тонкая струйка крови.       — Каваки! — закричал Конохамару. — Не увлекайся! Он должен быть доставлен живым в Коноху для допроса, это приказ Хокаге!       Вспомнив о Наруто, Каваки чертыхнулся и яростно выдохнул. Придется поцеремониться с Томайо, он не собирался отступать.       — Отвечай на вопрос, и, может, тогда я сохраню твою никчемную жизнь, — сквозь зубы процедил он. — Ничего хорошего тебя уже не ждет, так что лучше признавайся.       Томайо закрыл глаза на несколько секунд, а затем горько рассмеялся.       — Ладно, черт с вами. Все равно не успеете... Она находится близ Страны Рек, подальше от Танзаку, иными словами, на краю Страны Огня. А там, где-то недалеко, находится то место, откуда я и сам родом. Это даже поселком сложно назвать, так, от силы десять домиков, не больше. Та еще дыра...       — Ты издеваешься?! — вскричал Каваки. — Мы совершенно в разных сторонах страны Огня!       Томайо вновь залился горьким смехом, зажмурив глаза. Мицуки было хотел отметить познания Каваки в географии, но деликатно смолчал: кажется, друг вот-вот взорвется от злости.       — Гад! — бросил Конохамару и тихо обратился к Мицуки. — Присмотри за ним, чтоб не увлекался, я свяжусь с Хокаге.       Конохамару коснулся наушника и отошел в сторону.       — Черт, как же в горле сухо... Будет у вас хоть капля воды? — без какого-либо стеснения обратился к ним Томайо.       Пальцы Каваки до дрожи сжимали кунай, все лицо напряглось, будто он был на грани того, чтобы убить парня. На какой-то момент Мицуки замер, наблюдая за состоянием сокомандника, но затем понял, что с этим лучше не затягивать.       — Эй, — он опустил руку на плечо Каваки, но тот даже не дрогнул. — Оставь его. Сейчас твой гнев не принесет нам пользы.       Смысл сказанного дошел не сразу. Яростное бессилие и невозможность исправить положение — самые ненавистные его чувства. У Каваки нет и шанса хоть как-то помочь Сараде. Злоба переполняла его сердце и рассудок, сейчас он не мог мыслить трезво.       Жужжание Мицуки и наглая рожа этого парня сделали свое дело — Каваки со всей злостью впечатывает кулак в челюсть Томайо. Тот сдавленно вскрикнул и поморщился, а потом и вовсе одурело рассмеялся.       Очень вовремя вернулся Конохамару:       — Я доложил о местонахождении Сарады. Поисковой отряд сделает свое дело, не переживайте. Хокаге приказал нам завершать миссию, тут уж ничего не поделаешь... Отряду действительно будет ближе и быстрее выдвинуться из Конохи, чем нам отсюда. Только по завершении миссии мы сможем присоединиться к поиску Сарады.       Каваки порывисто поднялся и обратился к Конохамару:       — Отлично! Это так вы не оставляете товарищей в беде? Этому вы учите своих шиноби? Так же нельзя, это не правильно! Седьмой всегда говорил...       Сарутоби шокировано уставился на него. С чего бы Каваки так злиться?       — Угомонись! — твердо, но бесстрастно одернул его Конохамару. — Я беспокоюсь не меньше твоего. Сейчас главное завершить миссию: сдать этих преступников и отправить Наоми-сан к Порту. Таков приказ Хокаге, и ты должен его выполнить, как и все мы!       Деликатно откашлявшись, Наоми решила напомнить о себе.       — И как же, интересно, вы собираетесь доставить меня до Порта? Посмотрите, что эти негодяи сделали с моей повозкой! — она указала пальцем на груду обломков. — Что уж говорить о сбежавших лошадях и убитом извозчике! Может, предложите сесть на спину кому-нибудь из вас? Или, еще хуже, дойти до Порта пешком?!       Конохамару опомнился и тут же выпрямился.       — Тут недалеко должна быть станция…       — Я же сказала, что терпеть не могу эти проклятые поезда! — госпожа сжала кулаки и вперила в него ненавистный взгляд. — Там куча народу и вечно воняет, как в конюшне!       Дочурка Яно-сана оказалась не так проста, что и было свойственно ее благородному происхождению. Наоми хоть и симпатизировала Конохамару, но на данный момент являлась настоящей обузой. Да и сам он уже начал терять терпение, голос приобрел непреклонную твердость:       — Прошу извинить меня, Наоми-сан, но выбора у вас нет. Если единственный способ добраться до Порта — это поезд, придется вам с этим смириться!       — Подождите, а как же мои лошади? Они же не дикие, в лесу не выживут! Нужно найти их! — Наоми заглянула в глаза каждому из членов команды, но никого этот взгляд не тронул.       — Как будто больше некому искать… — сквозь зубы проговорил Каваки. — Первым делом, нужно доставить вас к Порту. Все преследователи перебиты и связаны, так что, дело за малым.       — Да с чего ты решил, что все?! — вспылила Наоми. — Вдруг здесь притаились еще? Может, у этой девчонки и правда такие распрекрасные глаза, но не факт, что она увидела именно всех!       — Это были все, кого засек шаринган Сарады. Я ему верю, — голос Каваки был тверд, что немало удивило Мицуки. Он знал, что Каваки никогда не умел врать. Даже если пытался, выходило неважно, и эмоции его всегда были неподдельны.       — Извините, Наоми-сан, но нам сейчас и правда немного не до этого. Предлагаю дождаться наших людей, а потом при первой же возможности продолжить путь, — сдержанно сказал Конохамару.       На красивом лице Наоми отразился целый спектр эмоций, но Конохамару достаточно осадил ее. Недолго подумав, дама наконец поняла, что он прав.       — Ах, Йоко, — она сдула спавшую прядь с лица и страдальчески посмотрела на молчаливую служанку, — это худшее путешествие в моей жизни…

***

      В вагоне было довольно людно, царила атмосфера суеты, и это резко контрастировало с тем, что произошло совсем недавно. На всю команду смена обстановки, как ни странно, подействовала успокаивающе. Наконец-то появилась возможность передохнуть и собраться с мыслями. Чего не скажешь о Наоми. Девушка сидела будто на иголках, брезгливо морща нос.       — Ну что ж, Наоми-сан, — обратился Конохамару, — может, все-таки расскажете нам подробнее обо всей ситуации? Или желаете поделиться лично с господином Хокаге?       — Каких еще подробностей вы хотите услышать? — снисходительно ответила она.       — Тех самых, о которых я должен был знать еще вначале. Именно поэтому я советовал вам не упрямиться и рассказать мне.       — Ладно! — Наоми сдалась, разжав кулаки. — Такого, как сегодня, еще ни разу не было. Они совсем с ума посходили. Раньше эти негодяи только сражались с моими телохранителями, а сегодня… они так целенаправленно хотели забрать меня! Знаете, в моих краях каждых второй мужчина — претендент на мою руку и сердце. Ухаживания бывали разными, но чтобы подходить к этому так радикально и устраивать похищения…       Слушая ее, Конохамару скептически хмурил брови. Конечно, он охотно мог поверить, что за такой красавицей, как Наоми, ухажеры бегают табунами. Но неужели она мыслит только такой категорией?       — Она хоть понимает, что могла быть нужна бандитам вовсе не для это? — тихо шепнул Мицуки Каваки, но тот совершенно не слушал, отведя взгляд в сторону.       Тем временем на глаза Наоми навернулись слезы:       — Сегодня я потеряла моего дорогого Шиджо, который служил мне годами. А также лошадей и повозку…       Конохамару понял, что Наоми снова съезжает с темы, и ничего полезного делу он все-таки не услышит, но дал ей возможность высказаться. В конце концов, она всего лишь жертва обстоятельств, могла многого и не знать.       — С Шиджо, конечно, ужасно вышло… — согласился Конохамару. — Но насчет лошадей и повозки вам, скорее, следует обратиться к отцу.       Наоми и Конохамару мирно продолжали диалог, а Йоко, как и положено, говорила только тогда, когда ее спрашивали. Мицуки молча их слушал, иногда вставляя реплики. Юная госпожа значительно смягчилась в процессе беседы, спустя какое-то время, даже смеялась над шутками Конохамару. Да и в поезде поубавилось народу, что не могло не радовать.       — У меня в термосе есть вкуснейший лимонад! — спохватилась она. — Йоко, будь добра, разлей нам.       Сейчас Каваки не хотелось ни пить, ни есть, но духота стояла неимоверная. Он равнодушно принял пластиковый стаканчик с холодным напитком и какое-то время так и просидел, не делая ни глотка.       Внезапное воодушевление Наоми раздражало его, звонкое щебетание нервировало слух. Да и с чего бы ей волноваться? Все закончилось хорошо, она осталась жива и сейчас едет в Порт, чтобы добраться до Скрытого Облака.       Один вопрос не давал Каваки покоя: она совершенно не горюет об извозчике и лошадях? Ему казалось, что человек, который действительно скорбит, выглядит немного по-другому.       Каваки уставился в грязный пол вагона. Когда-то Сарада подметила, как она выразилась, его «дурацкую» привычку делить мир на черное и белое. В конце концов, кто знает, может, Наоми просто носит маску, скрывая свою скорбь. А может быть общество Конохамару так расслабило и утешило ее?       Каваки слегка пожал плечами в ответ самому себе. В итоге все стороны понесли потери, не только Наоми. План Томайо обернулся полным крахом, он потерял кисть и свое главное изобретение. Седьмая команда потеряла Сараду. Конечно, есть надежда, что она найдется. Но будет ли она жива к тому времени?       Сарада бы никогда и никого не оставила. Голова Каваки полнилась вопросами, которые задавать почему-то не хотелось. Он бы все равно не понял ответов. И в мире шиноби тоже присутствует некоторая жестокость, порой даже по отношению к собственным товарищам.       «Гребаная обязаловка…» — подумал он, делая глоток лимонада.       — Надеюсь, вы простите мне мое поведение, Конохамару-сан, — извинилась Наоми, обхватив его руку. — Я так перенервничала…       Мицуки слегка сдвинул брови, но смолчал. Каваки даже на секунду отвлекся от своих дум, но сделал вид, что не заметил эту сцену. И в глубине души, и на ее поверхности ему было совершенно плевать, как доберется Наоми и что с ней будет дальше.       Казалось, воздух в вагоне стал совсем спертым, а лимонад — кислым. Поезд замедлял свое движение — они, наконец, приехали.

***

      К великому облегчению всей команды Наоми и ее служанка были доставлены в Порт, где их встретили и люди Яно-сана, и джонины Листа. Все члены команды не могли не отметить, насколько много охраны потребовалось для одной лишь нее.       Коноховцы начали путь домой. Солнце давно зашло за горизонт, приближалась полночь. Воздух слегка похолодел, загорелись первые звезды, а на небе сияла полная луна.       Поскольку все изрядно вымотались, Конохамару предложил поужинать, а затем отошел к ручью, дабы наполнить фляги водой. Мицуки взял на себя приготовление ужина. Каваки сидел на лежащем стволе дерева, опустив голову. В произошедшее до сих пор было очень сложно поверить. Самочувствие от яда, даже после исцеления, все еще немного присутствовало.       — Как себя чувствуешь? — Мицуки опустился на ствол рядом с ним.       — Без понятия, — апатично ответил Каваки. — А вообще… не очень. Этот дымовой яд та еще дрянь.       — Ничего, скоро тебе окончательно полегчает. Нужны только покой, обильное питье, свежий воздух и легкая пища, — Мицуки бегло давал рекомендации и помешивал суп, варившийся на костре.       — В такое время поезда уже не ходят… — после недолгой паузы понуро отметил Каваки.       — Что? Ты о чем? — товарищ удивленно вздернул бровь.       — В смысле «что»? — изумился Каваки. — Нам разве никуда не надо?       — За Сараду беспокоишься? — Мицуки лениво шевелил палкой хворост, от чего костер зашипел и подбросил искры вверх.       — Ты, можно подумать, не беспокоишься. Хотя… судя по твоему виду, тебе все равно. И это очень странно.       — Ты очень зря так думаешь. Моя команда — это целый пласт моей жизни. Но шиноби всегда должен держать себя в руках и выполнять приказы. Хокаге приказал нам продолжать миссию, а поисковой отряд уже занимается Сарадой. Бросить миссию — означало не выполнить ее. Нашей главной задачей была Наоми-сан. А сейчас нам просто нужно немного восстановиться.       В воздухе повисла тихая печаль и пряный аромат супа. Был слышен только треск веток и шелест деревьев.       Каваки снова заговорил:       — Она всегда и всем помогала, даже мне. Так почему же мы не можем помочь ей? Мы единственные, кто может это сделать. Несправедливо… Хотя, вдруг и помогать уже бесполезно.       — Перестань хоронить ее, — успокаивал Мицуки. — На данный момент мы и правда бессильны. Поисковому отряду будет гораздо быстрее это сделать.       — Браслет этого недотепы сломался… Если бы он работал…       — Знаю, Каваки. Проблема решилась бы гораздо быстрее. Остается только надеяться, что отряд будет действовать оперативно.       Но как бы ни старался Мицуки, Каваки все равно не понимал такого спокойствия. Боруто бы уже поставил на уши всю округу. И, казалось бы, все логично, но в голове укладываться никак не хотелось. Словно он один заинтересован в возвращении Сарады.       — А вдруг никакого яда нет? Вдруг это все провокация? — Каваки не отрывал взгляда от костра.       — Кто знает… — Мицуки кивнул на руку Каваки. — Давай-ка я поменяю тебе бинт.       Он отрешенно кивнул и отвел взгляд. В процессе перевязки Каваки думал, как же такое могло произойти с Сарадой. Когда этот негодяй успел отравить ее? Никто, кроме Каваки, не мог этого знать. Ведь на момент боя с Томайо, только он находился рядом с Сарадой.       — Кажется, я знаю, — внезапно сказал Каваки.       — А? — Мицуки поднял голову, перестав наматывать бинт.       — Я знаю, как яд попал в Сараду.       Глаза Мицуки тут же оживились и заблестели в ожидании ответа.       — Когда вы с Конохамару отошли связывать этих прихвостней, мы еще поборолись с Томайо… — лицо Каваки потускнело еще больше. — Думаю, это был тот самый момент, когда она оттолкнула меня, чтобы спасти от того куная.       — Неужели…       — Именно. В суете она не заметила этого ранения. Да и кунай выглядел странно, я таких еще не видел.       — Не вини себя, Каваки. Тут ты действительно не причем. Давай-ка лучше сосредоточимся на настоящем времени.       Но не винить себя оказалось очень сложно. Да и кто просил эту девчонку спасать его? Не то чтобы Каваки не был благодарен, но ему было некомфортно ощущать вину перед Сарадой. Этого еще не хватало.       Пока Мицуки продолжал готовку, Каваки решил отвлечься и достал книгу. Казалось, он не читал целую вечность. Нащупав загнутый уголок, он открыл нужную страницу.       «Не загибай уголки!» — перед глазами предстала сердитая Сарада, в ушах зазвенел ее голос.       Каваки закатил глаза и слегка тряхнул головой.       «— С каждым годом моей жизни трудности и обиды все росли, превращались в тяжкий груз. Реальность становилась все ужаснее, ее тяжело было принять. Когда я подрос, то понял, куда попал — вшивая конторка, где убивают на заказ. Босс щедро имел с этого денег. На первое время я и мои ровесники были мальчиками на побегушках. Если ты молод, то в этой организации, ты просто коврик для грязных ног. По взрослении, может и начнешь чего-то стоить.       Я никогда не понимал, что значит командный дух или командная работа. Я находился среди настоящих шакалов, готовых в любую секунду вонзить нож в мою спину. Чтобы выжить и выстоять, я стал таким же, как они, если не хуже. В такой среде я рос и ничего не мог с этим поделать. Считал, что это правильно, что так и должно быть. Тот старичок, который принял меня тепло еще в детстве и стал моим утешением. Я называл его «Сенсей». Кстати говоря, всегда было загадкой, что такой светлый человек, как он, делает в окружении этих подонков.       Сенсей вырастил меня, тренировал, делился мудростями, перевязывал раны, которые мне наносили взрослые парни с целью унизить или показать, где мое место. Он рассказывал о каких-то сказочных чувствах, которые человек может испытать за всю свою жизнь: дружба, семья, любовь, милосердие, преданность… Я, слушая его, не верил своим ушам. То, о чем говорил Сенсей, осталось где-то в далеком детстве и теперь воспринималось, как прекрасный сон, не более. Но я уже давно пробудился, пора взглянуть в глаза реальности.       Я рос и ожесточался. Сам за себя, и никто, кроме меня, мне не поможет, даже Сенсей. Я убивал, убивал на заказ. Однажды поймал себя на мысли, что, убивая людей, мне будто бы становится легче. Как будто я срываю злобу.       — На вашу долю пришлось немало испытаний. Само собой, понять вас я не в силах, даже если сильно попытаюсь. Вы совершали ужасные поступки, но теперь осознали и освободились от этих оков. Ведь прошло столько лет, как вы освободились от этого кошмара. Начните все сначала. Небеса даровали вам шанс начать новую жизнь.       — Если бы это было возможно… Но как спокойно существовать, когда забрал столько жизней? Заслужил ли я спокойной смерти? Нет. Сейчас я пытаюсь искупить все свои грехи. Звучит смешно, не правда ли? Будь у меня сто жизней, всех их я не искуплю.       — Вы слишком строги к себе. Но если искупление грехов приносит вам хоть какое-то успокоение, заставляет чувствовать себя заново рожденным, не это ли новая жизнь?»       Незнакомка из книги в чем-то права. Для Каваки новая жизнь началась именно в Конохе. А там и семья, друзья, деятельность шиноби. Если бы Кейтаро не встретил Сенсея, он бы и вырос настоящим подлецом. Очень важно, чтобы рядом был хоть кто-то.       Таким человеком для Каваки стал Наруто. Но по мере пребывания в Конохе, список людей, к которым он привязывался, пополнялся. И почему-то Каваки очень не хотелось, чтобы Сарада узнала, что и она входит в этот список. Но лишь потому, что всегда даст толковый совет и поддержит добрым словом. Обычно он либо упирается, либо дерзит, когда Сарада пытается подбодрить его или указать на ошибки. Но к сведению ее слова все равно принимает. Можно сказать, друзья с большой натяжкой.       Сейчас Каваки ощущает всю горечь произошедшего. И дело уже не только в том, что он чувствует вину, а в том, что это несправедливо. Сарада не заслуживает такого, какой бы нудной она ни казалась, как бы ни раздражала. Весь вечер он думал, что рассчитаться с Сарадой за то добро, что она для него делала, было бы просто идеально. Но обстоятельства сыграли против...       Каваки держал в руках книгу и думал: а что, если Сарада не вернется? Вот сейчас зашуршит наушник Конохамару, ему сообщат о том, что либо Сараду не могут найти, либо они опоздали... Ее жизнь оборвется так глупо и бессмысленно.       Каваки сильно зажмурился и потер переносицу. Нет, этого не будет.       — Не бойся, Каваки, — внезапно сказал Мицуки. — Сейчас быстро перекусим и в путь.       — Аппетита нет. Да и чувствую себя немного дурно. В сон клонит, — ответил он, закрыв книгу.       — Каваки, я понимаю, ты истощен после отравления. Поэтому надо поесть, чтобы появились силы. У нас ведь есть еще одно дело, — Мицуки многозначительно улыбнулся. — Невозможно, чтобы Сарада просто взяла и выбыла из игры. Это же наша Сарада! Даже в таких обстоятельствах она не отступится.       — Потому, что еще не всем успела дать указания и сделать замечания? — невесело ухмыльнулся Каваки.

***

      Внешние звуки еле прокрадывались в сознание, но вокруг царила тьма, полное отсутствие всего живого. Энергия проявлялась далеко не сразу, а постепенно. Пальцы на левой руке слегка дернулись, что немного привело ее в чувство. Пошевелив и другими конечностями, стало понятно, что жизнь еще не покинула тело.       Сарада даже слышала звук своих разлепляющихся век. Зрение было затуманено и смазано, как бы она ни щурилась. Ресницы энергично захлопали, смахивая надоевшую пелену. Взору наконец предстало звездное небо с ярким сияющим пятном. Это можно было бы назвать луной, не будь линзы ее очков такими грязными.       Сарада потихоньку приходила в сознание. Осторожно повернула голову по сторонам, но это мало, что дало. В нос поступил неприятный запах.       — Где я? — прошептала она пересохшими губами.       Какое-то время она так и пролежала в одном положении, стараясь прийти в сознание и восстановить дыхание.       Сарада тяжело перевернулась на бок. Все тело неприятно колола поверхность, на которой оно лежало. То был засохший камыш: его острые стебли кололись через одежду. На спине почувствовалось противное ощущение липкости. Сарада, морально приготовилась посмотреть, что там и в страхе приподнялась. Оказалось, она приземлилась на гнилые помидоры.       — Фу! — позабыв о головной боли, она резко села, но тут же пожалела об этом.       В темени раздалась пульсирующая боль. Напомнил о себе и левый бок. Сарада тут же прикоснулась к нему и обнаружила полузасохшую кровь.       Разум будто сопротивлялся и не хотел ничего понимать, тревога распространялась со скоростью лесного пожара. Где она? Как сюда попала? Где ее команда?       Вспомнив о команде, Сарада ужаснулась:       — Они же не могли оставить меня…       Память силилась воспроизвести последние события. Высокомерная дочурка Яно-сана и ее служанка, повозка, смерть извозчика, взбесившиеся лошади, бой. И тот свихнувшийся парень…       — Больше не помню…       Сарада поняла, что так не годится, нужно срочно взять себя в руки. Пора освоиться в ситуации и обстановке, в которых так некстати и так невовремя оказалась. Самым верным решением было бы осмотреть местность, но, однако, Сарада поняла, что даже не может активировать шаринган.       — Неужели я потратила столько чакры? — она нервно провела пальцами по челке. — Ну и угодила я…       Кряхтя, она поднялась на ноги. Предплечье и бок ужасно болели и кровоточили. Хорошо бы сделать перевязку, но после такого «удачного» приземления одежда была нестерильна. Ципао безнадежно испорчено.       — Как вернусь домой, просто сожгу его! — озлоблено прошипела Сарада. А она вернется, сомнений почему-то даже не было. Но сейчас надо бы изучить местность.       Поле было покрыто обломанными стеблями засохшего камыша и усыпано разного рода мусором: пустые упаковки, сгнившая еда, стройматериалы… В нескольких метрах стояло то, что когда-то можно было назвать домом: фундамент, а рядом с ним разбросанные кирпичи, шифер и большие куски битого стекла.       «Пустырь,» — поняла Сарада.       Недалеко от нее лежала собака, высунув язык.       — Она мертва или?..       Приглядевшись, Сарада поняла, что собака действительно мертва. Стало еще неуютнее.       — М-да, лучше и быть не может… И как теперь добраться до дома? В какую сторону идти? — сказала она, оглядывая местность. — Так! Соберись!       Подул прохладный ветер, тело съежилось и тут же покрылось мурашками. Деревья зашуршали, издавая жутковатые звуки. Труп собаки только наводил тоскливый ужас. Нужно было срочно покинуть это место, уже не важно, как и в каком направлении.       Ветки сухого камыша захрустели под ногами. Синяки и раны, полученные в сражении, давали себя знать, передвигаться было больно. Все тело окутала болезненная слабость. Она не понимала, почему же ей настолько плохо, что же такого могло случиться. Под ногой хрустнула пластиковая упаковка.       — Какая мерзость! — Сарада съежилась и брезгливо скривилась. — Здесь настоящая помойка…       «Спокойно! Что я имею: нахожусь черт знает где, кругом мусор, от меня разит тухлыми помидорами, еще и эти раны в придачу! Шаринган я активировать не могу, чакра на нуле… Неплохой расклад… Ну да ладно. Если буду просто идти, обязательно куда-нибудь приду!»       Сарада какое-то время брела наугад. Пила из фляги, стараясь экономить воду, но это практически не удавалось. Ужасная сухость в горле и нехватка воздуха постоянно вызывали кашель. Благо, она миновала пустырь. Теперь под ногами была обыкновенная трава, а мусор и неприятные запахи потихоньку исчезли. Но как долго продолжать этот путь?       «Самое страшное, что я не знаю куда иду и не понимаю, что со мной…» — она была бы рада списать свое плохое самочувствие на острую нехватку чакры, но интуитивно понимала, что происходит совсем другое.       Потихоньку занимался рассвет, но звезды еще не растаяли, а луна не до конца закатилась. Через мучительно долгое, как Сараде казалось, время вдалеке появились очертания домиков. Обрадовавшись увиденному, она ускорилась настолько, насколько позволяло тело.       «Спрячу-ка я протектор на всякий случай,» — решила она и, сняв его с головы, убрала в подсумок.       Сарада осторожно спустилась с маленького холма прямо на песчаную дорожку, что вела к череде ветхих домиков. На крыльце одного из них сидел старичок со стеклянной бутылкой в руке, голова его была опущена на колени. Рядом в траве играл маленький мальчик.       Сарада шла, пошатываясь, вдоль этих лачужек. Уже не пугал тот факт, что она находится неизвестно где. Больше всего пугало то, что с каждым часом становилось все хуже и хуже. Ее начало лихорадить, тело бил озноб, а по лицу скатывался холодный пот. Каждый шаг и вздох давались с трудом. По пути ее небольшая фляга совсем опустела, не осталось и капли, горло сушило и драло сильнее, чем раннее.       Но выбора не было от слова совсем. Она шла, сопровождаемая взглядом маленького мальчика, думала, как бы не упасть прямо здесь. Может, кто-нибудь согласился бы помочь?       — Стыд-то какой… Куда родители смотрят? — послышался недовольный голос в стороне.       По началу Сарада растерялась, а затем повернула голову на звук. Совсем недалеко от себя она увидела пожилую женщину низкого роста с садовой лопаткой в руке. На морщинистом лице четко выделялся осуждающий взгляд.       Сарада проигнорировала замечание и постаралась любезно улыбнуться:       — Извините, вы не подскажете, что это за место? Где я нахожусь?       Услышав себя со стороны, она пожалела, что вообще заговорила — язык потихоньку немеет, а голос сипит так, что разговаривать становится практически невозможно. Да и это суровое выражение лица пристыдило еще больше. Бабка вздернула брови, будто ей задали неприличный вопрос.       — Я не местная, вы можете сказать мне, как называется эта территория? — Сарада подошла ближе.       — Ба-а-а… — она демонстративно прикрыла нос, ибо от Сарады исходили не самые приятные ароматы. — Сама откуда будешь?       Сарада впала в ступор. Врать старшим, а уж тем более пожилым людям, это не про нее. Уже понятно за кого сочла ее эта старушка, за какую-нибудь пьяницу или нечто вроде того. Но и сказать правду, очернив собой Коноху, она не могла. Даже в такой глуши.       «Будет проще назвать лучший ориентир для себя…»       — Я из… — Сарада махнула рукой в случайную сторону. — Там есть небольшое поселение… Но сейчас мне очень срочно нужно попасть в Танзаку, к родителям!       — А, знаю я, знаю! — старушка перебила ее, энергично махая рукой. — Ну это немудрено, там много таких… малахольных. Ты, милочка, находишься недалеко от Страны Рек и названия у нас нет. Иди, вон, направо и только прямо, там станция. До Танзаку чтобы добраться, тебе надо на поезд сесть. Только гляди, пассажиров там не распугай!       Сарада мысленно нарисовала карту Страны Огня и местоположение Танзаку. Конечно, такой глуши, как эта, там никогда не было изображено. Однако теперь понятно, в каком направлении добираться домой, а значит, надежда есть.       — И, пожалуйста… не могли бы вы наполнить мою флягу? — Сарада с надеждой в глазах протянула ей пустую флягу.       Взгляд старухи совсем отяжелел. Она недовольно вздохнула и почти что вырвала флягу из рук, от чего Сарада слегка вздрогнула. Старым шлангом, что лежал на траве, женщина заполнила емкость до краев.       — Вот. Иди, и чтоб глаза мои тебя не видели!       Дрожащими руками Сарада приняла флягу. Уже не важно, что старушка была весьма груба. Важно, что теперь у нее есть вода.       — Спасибо вам большое! — Сарада, как могла, вежливо поклонилась, и, прихрамывая, поспешила удалиться, дабы избежать лишних вопросов.       Бабка прожигала взглядом запачканный герб клана на спине, качая головой и недовольно цокая языком.       «Специфичная бабуля, — думала Сарада, судорожно открывая крышку фляги. — Ничего, вода — есть жизнь. Это означает, что я протяну, да еще как!»       Ей не удалось пройти столько, сколько задумывалось. Состояние становилось все хуже и хуже, будто душа постепенно покидала тело. Контролировать конечности стало просто невозможно. Ноги еле несли ее по узкой лесной тропинке, но она продолжала плестись, падала и опиралась на стволы деревьев, царапая руки твердой корой. Да и ходить с раной в боку было очень больно.       Сарада громко и тяжело хватала воздух пересохшей глоткой: до дрожи хотелось пить, а пока она шла по лесу, фляга вновь успела опустеть. Ее всю покрыла испарина, одежда противно липла к телу, которое ко всему прочему еще и горело.       Сердце бьется из последних сил, прилагает все оставшиеся усилия, чтобы качать кровь. Сарада уже не чувствовала страха или чего-то еще, на это просто не было сил. Только смертельное истощение и упрямое желание добраться до дома, которое угасало с каждой минутой.       — Ками-сама, я и правда… больше не могу… — хрипела она, шевеля пересохшими губами.       Конечности постепенно сковывал паралич, что не на шутку испугало. Она в лесу, совсем одна. В случае чего, никто не найдет ее и не поможет. Веки тяжелели уже против воли.       «Я умираю?» — проскочила нечаянная мысль.       — Нет, все не может закончиться вот так…       Но как бы она ни собиралась с духом, как бы ни старалась себя встряхнуть, пейзаж перед глазами потихоньку начал меркнуть, обрастая непроглядной тьмой.