Take me, my helltaker

      Тихий вечер. На удивление, обладателя весьма активной в плане всяких приключений жизни сегодня ничего не беспокоило. Свои ученики прекрасно и продуктивно проработали над новой техникой и довольный результатами сенсей решил их пока распустить. Так и самому легче, ведь Какаши Хатаке совсем не бездушное ведро болтов с безграничным терпением. Не каждый может на постоянке выносить ежечасные шуточки от Наруто, одержимость Сакуры Саске и… Ну… Его самого, будем честны. Приятного на деле очень много, но иногда просто устаёшь от всего и хочется максимально абстрагироваться, банально уединиться самому с собой и подумать. А может не думать ни о чём и просто расслабиться в горячем источнике за хорошей книжонкой?

К слову о книгах. Тут действительно лучше уединиться, не поспоришь. Особенно учитывая какого именно автора и жанр предпочитал, к удивлению, сенсей.

Какаши прикрыл дверь едва заметно, словно боясь разбудить мистического сожителя, хотя и жил один. Через зашторенные окна едва-едва пробивался мягкий лунный свет, которого хватало буквально на то лишь, чтобы не налететь со всей дури уязвимой стопой на ближайшую тумбу. Из-за цвета самих штор интерьер казался лилово-синим, загадочным и по-новому атмосферным. В такой хороший момент даже не хотелось включать по дому свет. Мужчина тихо прошёл в комнату и включил скромный ночник и засмотрелся на красоту. Розовые и пурпурные пузырики плавали в полупрозрачной, голубоватой жидкости внутри. Они кружились, перегоняли друг друга и перемешивались, заставляя ещё больше расслабиться и забыться в этом по-вечернему спокойном состоянии. И всё же, оторвав взгляд от стекляшки, Какаши потянулся к полке с книгами. Ох, в этой области он был тем ещё коллекционером. Вся полка была уставлена книгами самого Джирайи-самы, коим поклонником являлся сам сенсей. Особо любимой была его почти полная коллекция «Приди, приди, рай», к экземпляру которой мужчина уже и потянулся, но словно мистическая сила остановила его. Перечитывать уже итак запёкшиеся в мозгу и сердце, словно раны на костяшках, строчки больше не хотелось. Вместо привычной сердцу рукописи Какаши аккуратно достал с другого конца полки книгу поуже. Прищурив чёрный как смоль глаз, пепельноволосый сам для себя, но словно незримому собеседнику, прочёл название:

«Твоя душа — моя воля»

Незатейливое название и явно не космическое количество страниц подкупили сенсея и тот принялся разглядывать обложку. Она тоже была не броской, но интригующей. На тёмно-бардовом фоне по центру изображались белёсые, поблёскивающие в свете ночника, стилизованные человеческие рёбра с жёлтым отблеском в области сердца, к которому тянулись женские руки с длинными красными ногтями. Эстетика, что скажешь. Вообще в последнее время Какаши заметил тенденцию упрощения всего и вся, что особенно сильно выражалось в обложках. Хотя кто знает? Может нынешние авторы побаиваются «броскими и пошлыми» картинками с частичной обнажёнкой отпугнуть своего читателя либо же наоборот привлечь слишком любопытных спермотоксикозных мальчишек? Возможно, но эта дилема не трогала мужчину. Он всегда считал что не стоит судить книгу по одной лишь обёртке, словно дешёвые конфеты. Сенсей любил вчитываться и находить смысл в сюжете, а не в иллюстрациях, которые по-просту отвлекают в хорошем чтиве. Так он считал. В прочем, не задумываясь особо, мужчина открыл книгу и почти залпом проглотил первые две главы ознакомления с ситуацией. Книга была о юноше, который стереотипно был «не таким как все», но не в том смысле что «во всём видел магию и верил в радужных медвежат»*. Главный герой якобы видел мир через призму своих приглушённых эмоций и суровой логики, не видя смысла в «прекрасном» и живя каждый день как повторяющийся день сурка. Серый и тусклый, тоскливый. Но уже во второй главе в кафе, где вымышленный японец работал, он встречает девушку которая «учит его чувствовать» и в которую с первого же взгляда влюбляется по уши. Сюжет избитый, но все же кажется каким-то душевным и по-наивному милым. Так же, когда на моменте первых объятий с новой пассией парнишка натурально запаниковал от слишком близкого расположения женской груди к своему лицу, Какаши тихонько усмехнулся. Такое вот немного банальное из-за завязки эротическое произведение, казалось, встретилось на пути, но на удивление что-то цепляло и заставляло напрягаться во время чтения. Определённо была какая-то загадка. Может эта добрая к персонажу и ласковая Уруми ярый любитель фемдома? Это бы объяснило обложку хоть как-то. Ну или вовсе трап? Такое тоже бывает в современной литературе. На первой эротической сцене, точнее даже на одном только её начале пальцы уже нетерпеливо постукивают по картонной обложке. Взгляд чёрных глаз скользит между строк, едва улавливая смысл прочитанного в подводке к интригующему повороту. «Уруми ехидно улыбнулась. Её серебристые локоны блестели в свете алого заката, пробивающегося через шторы. Из-за того, что окно было закрыто, духота пьянила. А может это было и не окно вовсе, а жаркие объятия девушки. — Коити*, поцелуй меня — робко прошептала красавица, проведя гибкими пальцами по плечам своего молодого человека. Тот же, на удивление быстро сообразив, сомкнул её руки уже на ягодицах» — Ну кто так пишет то, господи — хоть и равнодушно в основном, но с неким недовольством произносит сенсей. Некоторые слова в сценах были неуместны и смешны, словно рассказ вышел из-под руки юного грамотея, но эти же слова выражали и стремительность действия. Это же пьянящее ощущение полусна и неверения в происходящее… Как-то само-собой мужчина обнаружил собственную руку в причинном месте. Казалось бы, нечего ли делать? Но и противоречиё к данной постыдной шалости не было: Какаши жил один, да и стены не были из бумаги, чтобы пепельноволосый мог бояться побеспокоить чьи-то нежные ушки. Бегая взглядом между страниц, он едва слышно прерывисто дышал, пока не спеша слишком рано увлечься процессом. Всё же сенсей не был любителем «быстро отстреляться», куда интересней было бы растягивать томящееся внутри удовольствие, вслушиваться в свои чувства и оканчивать стимуляцию, даже получив немного мурашек. Сюжет же в книге наяривал в разы стремительнее, так, что читатель мог бы уже возмутиться, если бы не был сосредоточен на том что сейчас больше волнует. » — Ах, Коити… У тебя никогда не было девушки? — с наивным взглядом Уруми спрашивала такие вещи, от которых у юноши кружилась голова — Возьми же и прижмись ко мне, почувствуй моё присутствие и участие — не смотря на жар, буквально исходящий от Уруми, она всё-же выглядела какой-то озадаченной и словно собиралась с мыслями. Но затем девушка улыбнулась и со всей нежностью, но уже с какой-то пошлостью и порочностью обняла Коити, погладив по спине хвостом.» — Подождите… — Какаши слегка приостановился от непонятного сознанию предложения. Посчитав, что из-за побочного занятия банально неправильно прочитал слово, мужчина пробежался по тексту ещё раз. Всё верно. Написано «хвост». Какаши задумался, была ли это опечатка или изощрённое именование какой-либо конечности, но не придя к шокирующим выводам вернулся к книге. Не понятно зачем и для кого, тёмноглазый продолжил читать уже вслух: «Руки молодого человека резко обмякли, словно затекли. Его самого взяла какая-то слабость, но вперемешку с ней и неистовое желание коснуться Уруми ещё где-нибудь. Ему не было страшно, но он хотел спросить. Уруми это заметила и ласково приложила палец к его губам. — Коити, я очень тебя люблю. Но мне нужно рассказать тебе кое-что — девушка наклонилась буквально над его ухом и тихо прошептала, щекоча мягким дыханием — Я не человек — в отблеске закатного неба блеснули алые рога, в этот же момент белоснежные клычки сомкнулись на мочке уха.» Суккуб значит. Какаши улыбнулся и пока отложил книгу, снова вернув руку в прежнее положение. Перед глазами тут же предстал образ такой вот дьяволицы, восседающей на его же члене в распахнутой рубашке. Её руки опираются на крепкую грудь, слегка царапая тёмными коготками, а мягкая и не слишком массивная грудь немного покачивается взад и вперёд в такт движениям. По этой же груди стекают капельки пота, а ехидные карие глазки внимательно следят за дальнейшими похотливыми действиями. Но от размышлений отвлёк странный звук, словно кто-то небрежно распахнул окно. Сенсей хотел было открыть глаза и пойти проверить, но буквально тут же ноги и руки охватила неописуемая тяжесть. Словно он их отлежал. Покалывание не было прям неприятным, скорее больше просыпался именно интерес к причине этого чувства. Постепенно, дышать стало тяжко, словно на грудь опустилось что-то увесистое, но это «что-то» одаривало мужчину своим теплом. Почувствовалось странная сонливость и секунду спустя шиноби понял откуда тяжесть. Понял вместе с тем, как до сознания дошли ощущения касаний чужих тёплых рук. Гибкие пальцы, аккуратно стянув курту и чёрную водолазку, принялись неторопливо поглаживать ключицы, рельефный торс и бока, расписанные багровыми шрамами разной давности. Прикосновения были осторожны и неспешны, но тормошили и развеивали чувство сонливости. Какаши приоткрыл чёрные глаза и взглянул на сущность. Да, скорее всего это не было человеком, но качественно копировала этот облик. Это не была девушка, скорее молодой парень, способный своей красой конкурировать с любой моделью. Даже больше: на вид было трудно определить возраст, но впечатление было будто пред глазами предстал совсем юноша. На чистом гладком теле совсем не было одежды, так и каких-либо изъянов. Лишь один единственный шрам на лице, протянувшийся от самой щеки, через нос, к другой. Немного тёмные, русые волосы были длинными и слегка блестели в свете ночника, но внимание к себе приковывали именно глаза. Хитрые, карие, почти янтарные глаза с узким длинным зрачком хитрым и игривым взглядом смотрели на сенсея. У нечистого не удалось разглядеть ни рогов, ни хвоста, но всё читалось в этих ехидных и голодных глазах. В любом случаи Какаши ничего сделать не мог, да и особо не желал. Нрав черта не обещал кровавых потерь, хоть и трудно было объясниться в такой уверенности. Но вот от этого взгляда внутри всё разгоралось как от искры спичка, как от спички пламя, как от пламени пожар эмоций, скрытых в спокойных и чёрных как смоль глазах. Инкуб улыбнулся, видя такую покладистость, ведь руки или ноги даже не дрогнули. Гость приоткрыл алые губы и, больше показательно чем по нужде, облизнул белоснежные клычки и полушёпотом заговорил с любителем книг: — Ох, мой дорогой человечек, не стоит меня бояться. Хотя судя по книжонке ты уже имеешь представление о моей сущности — шатен (?) ненадолго бросил взгляд на книгу, которую сенсей даже не закрыл — Я здесь не за кровью и даже не за твоей очаровательной душенькой. — Ну тогда зачем дядьку дёргаешь? Я так-то важным делом до твоего визита занимался — отшутился светловолосый, снова обводя глазами, кажущуюся хрупкой, фигуру парня. — Ну, знаешь ли, всякие адские твари тоже моются и едят* — немного равнодушно ответил юноша — Мне не нужна твоя душа. Мне нужны её потаённые уголки, самые неприглядные стороны твоего «я». То, что тебя так давно мучает и то что ты подавляешь в себе* — для Какаши эти незатейливые слова прозвучали куда более пошло и интимно чем все строчки давно прочитанного золотого издания Джирайи и чем строчки из «Твоя душа — моя воля». Ему явно было что скрывать. Чертяга прекрасно это видел и понимал, поэтому лишь шире улыбнулся