Take me, my helltaker

— И так — инкуб провёл пальцами по горячей груди усмехнулся — Раз ты уже не способен шевелиться и оказать мне хоть какое-нибудь сопротивление, я думаю что могу приступить — аккуратно стриженные, но всё ещё острые ноготки неторопливо провели вниз, по плотному прессу сенсея и всё-же остановились в районе рёбер, немного сжимая и впиваясь в кожу. Какаши шумно вздохнул, но более не отреагировал на подобное, продолжая безразлично смотреть на своего гостя — Они у тебя так выпирают, словно на обложке книги. Не уж то в местной раменной уже и кончилась скидка для членов Анбу? — бес посмеялся, но не грохочущим хохотом, как подобает всякой нечисти, а лишь скромными тихими смешками. Было бы даже мило, если бы это солнце не обездвижило крепкого шиноби благодаря лишь силе земли*. — И что ты собираешься вытворить, пакостник? Посидеть на мне да повеселиться? Можно было это сделать в менее интимной манере, желательно без связывания. — Ты такой невозмутимый, мне даже нравится — шатен улыбнулся одними алыми губками и хитрый взгляд его внимательных глаз оценивающе скользнул по мощному торсу- отличительная черта коноховцев, знаю не понаслышке. Давай-ка поглядим как ты будешь шутить когда я захочу поиграть? Не хочешь ли ты от всей души искренни посмеяться? Шиноби вздрогнул от резкого прикосновения. Хоть взгляд его чёрных глаз оставался невозмутим, всё же в нём отчётливо стал заметен какой-то дискомфорт, что-то было совсем не так и не нравилось любителю книг, что хорошо заметил и прочитал по глазам инкуб. Пальцы его всего лишь пробежались по бокам, зайдя выше и задев нижнюю пару рёбер. Кожа на них была такой тонкой и гладкой, что совсем не оставалось сомнения в её чувствительности. Но, кажется, затейник решил в этой самой чувствительности удостовериться и продолжил пересчитывать ноготками рёбра. Какаши же чувствовал себя странно и двояко. Ему было некомфортно чувствовать себя уязвимым и даже не иметь возможности как-то противостоять вторжению в личное пространство. Кожа предательски не желала заглушать ощущения, отдающиеся глубоко внутри, заставляющие, вздрагивая, изворачиваться словно червяк на рыболовном крючке и глухо кряхтеть, в попытке сдержать смешки. Было ощущение какого-то несвойственного ранее стыда, словно бы такое воздействие ощущается мужчиной слишком несвойственно, не в подходящей обстановке. А вместе с этим внутри росло нежелательное тягучее удовольствие, от которого хотелось спрятаться, избавиться и забыть что ты позволил себе испытать такое от совершенно неподходящей для этого вещи. — Что же такое? На мой взгляд твоё лицо уже не выражает прошлой уверенности? — игриво спрашивал бесёнок, уже активнее перебирая пальцами и слегка царапая между рёбер — Как по мне тебя что-то беспокоит, но это совсем не беда, мой милый друг. Я мог бы… — Мог бы убрать с меня руки? — стараясь не подавать вида усмехается светловолосый — Если ты собрался удивить меня детской забавой, потому что не вышло своим экстравагантным видом, то эта попытка смотрится нелепо. Как зовут то тебя, бес пресмыкающийся? — За беса спасибо, но если тебя отсутствие хвоста смущает, то я могу нарядиться традиционно — парень ухмыльнулся и тут же из-за его спины показался длинный, гибкий и гладкий хвост, так же игриво мотающийся из стороны в сторону, словно у довольного пса — Ну, а зовут меня Ирука, дорогой. Буду рад, если ты будешь выкрикивать моё имя когда придёт пора просить об остановке. — Ох, спасибо, выручил. Встречу тебя в более официальной обстановке — сразу же пойдём в раменную без сомнительного продолжения вечера. — Почему же сомнительного? — Я сомневаюсь что в твоём адище чертям не знакомы венерические заболевания — на данной реплике мужчина немного посмеялся над своей гениальной шуткой, а вот инкуб немного раздосадовался, от чего среди тёмно-русых прядок выглянули тёмно-красные рожки. — Смотрю ты комик, записаться бы тебе в газетные редакторы, колонка юмора вышла бы отменной. Парень резко и без предупреждения прильнул губами к коже уже живота. Шиноби и дрогнуть не успел как ощутил движение раздвоенного на конце языка вверх, к могучей груди. Но, даже не задев сосок, лишь обведя его холодной и влажной дорожкой слюны, Ирука снова вернулся к прессу. Помимо языка подключились и шаловливые ручки, чьи беглые пальцы будоражили сознание. Шиноби выгнулся, но всё же сдержал нерешительный стон. Что-то неправильное происходило в данный момент, неестественное и несвойственное. Слишком нестандартная ситуация, словно безумный сон либо фантасмагория. Шатен усмехнулся и отпрянул, снова остановившись. Пальцы поглаживали напряжённый пресс, а глаза снова выискивали поле действия. Хвост тоже на мгновение успокоился, а затем провёл по внутренней стороне бедра, а руки совсем опустились на рёбра. Буквально минут на пять в комнате повисло спокойствие, умиротворение. Ирука убрал спавшие на загорелое лицо волосы и, сняв с сенсея маску, поцеловал его. На возражающее, недовольное мычание инкуб лишь усмехнулся и прильнул к шее своей жертвы, снова распахнув губы и быстро прикусив. Не глубоко, а вместо боли по телу прошла приятная дрожь, от которой хотелось снова съёжиться, но парень нежно погладил по плечам светловолосого, снова успокоив. Наконец, отпустив и поцеловав на последок кусочек кожи, Ирука и сам томно вздохнул, слегка потёршись о колено своего уже любовника на эту ночь. — Ну что ты, уже и устал? — усмехнулся Какаши, слегка дёрнув руками, дабы убедиться что они освобождены, но они всё так же были мистически неподвижны — Когда отпустишь то? — Канючишь как ребёнок, не даёшь и вздохнуть. Шиноби не должен быть таким болтливым, не находишь? — Ирука снова улыбнулся. К нему вернулась прежняя игривость и желание, стало аж страшно от перспективы того что он может такого придумать на сей раз. Внезапно Какаши ощутил новые прикосновения, но уже совсем другие. Его бока медленно поглаживало что-то холодное, склизкое. Такое неприятное и инородное. Это было что-то вроде нетолстых щупалец, которые медленно, лаская и поглаживая пробирались вверх. Сначала заходя за спину, немного щекоча пробираясь по позвоночнику и заставляя выгибаться, эти тентакли обвили шею любителя почитать и одна из них зависла в воздухе прямо перед его лицом. Шиноби быстро понял к чему идёт дело и начал злиться. От собственного бессилия в этой ситуации в основном. Он не то что не мог вырваться и отбросить от себя это, он даже не мог отвернуть голову. Куда не взгляни: всюду перед глазами фиолетовая, словно переспелая слива, влажная масса столь непристойной формы. Ирука заметил такие эмоции и усмехнулся. — Ну что такое снова? Не хочешь ротик открыть? Позволь помочь, бедняжка — гибкие пальцы, перебирая, прошлись по шее вниз, к груди и снова провели по рёбрам. Какаши слегка рыкнул, повернувшись, но инкуб всё же достал до другой стороны. Проведя между рёбер он вдруг резко схватил сенсея ноготками примерно там же, где был. Вероятно где-то среди выпирающих рёбер располагалась некая эрогенная зона мужчины, от чего он хоть и негромко, но протяжно простонал, что позволило чужеродной конечности проникнуть внутрь. На вкус она была странной, немного солоноватой, и при близком нахождении на запах отдавала морепродуктами, но гибкое щупальце не дало себя распробовать и, не особо церемонясь, начало двигаться внутри. С каждым толчком всё глубже и быстрее. Какаши думал что его так и вырвет, но мистическая сила земли не давала ему этого сделать. Горло горело изнутри от непривычной нагрузки и давления, а Ирука на такое лишь улыбался, гладя могучую грудь. Другая его рука постепенно спустилась к заметному бугорку в штанах и так же поддразнивала незатейливыми прикосновениями. Наконец, оральная экзекуция прекратилась и дьявольское отродье, напоминающее теперь что-то невразумительное, спустилось к другим таким же. Какаши хотел было что-то высказать, но Ирука мягко прислонил два пальца к пересохшим губам. — Тише, тише. Будешь себя хорошо вести, я поощрю тебя. Другие щупальца уже потянулись к штанам, аккуратно и притворно нежно снимая их, поглаживая разгорячённую кожу. Чертяга немного повернулся, чтобы расставить ноги сенсею. Погладив их, он повернулся к светловолосому. — Горло твоё уже разработано, так что тебе не должно быть больно. У меня всё равно в обхвате не так много — Ирука достал и свой порядком напряжённый половой орган, слегка водя по нему пальцами — Всё будет хорошо, если ты подобающе обойдёшься со мной — шатен присел на грудь сенсея так, что член почти упирался тому в подбородок. Взяв его за волосы, инкуб кивнул на агрегат, что действительно объёмами не пугал, но всё же ублажать мало знакомого человека, а тем более какого-то черта далеко не входило в список желаний шиноби, но тентакли, обвившие и ласкающие кожу мошонки, пока ничего более, то и дело угрожали нырнуть уже в самое сокровенное и неприкосновенное. Как-никак мужчина всё же принял член в пользу сохранности своей анальной девственности. Ирука простонал и, выгнувшись, завилял хвостом. Щупальца обвили орган уже полностью, начиная двигаться и стимулировать, почти вибрируя. Почти все мысли покинули голову, оставив одно лишь желание — получить обещанное удовлетворение. Внутри было так горячо, так жарко от удушающей похотью, которой просто был пропитан воздух. Чёрт постанывал, хватал Какаши за волосы, затем отпуская и поглаживая их. Его эта несвойственная невинность, начинающая проявляться лишь сейчас, заводила. Словно перед ним был совсем другой парень, чувствами всё же земной, чем адский. Внезапно Ирука прогнулся и излился прямо на горячий язык шиноби. И так мягко это ощутилось, словно бы просто глоток густого тёплого йогурта, но это было что-то куда сложнее для языка по восприятию. Сглотнув массу, сенсей почувствовал как силы возвращаются, а к конечностям приливает тёплая кровь. Инкуб обмяк. Тяжело дыша, тот прижался к Какаши и еле слышно произнёс: — Спасибо тебе. Светловолосый вздохнул и слегка улыбнулся. Приподнявшись, он взял парня на руки и уложил уже по-человечески на кровать, укрыв того одеялом. Шатен уже дремал и почти посапывал. Не ясно, в качестве побочного эффекта от такой близости или же нет, но любитель почитать испытывал глубочайшую нежность к этому созданию. Гладя его по волосам, шиноби наконец заснул и сам.