Неидеальный идеал

И все же Субин оставался тактильным и в прикосновениях отказать себе не мог, поэтому из ванной отправился прямиком к дивану, пока на губах красовалась глупая улыбка. Он присел на корточки и смотрел сначала издалека, стараясь обратить внимание на каждую черту незнакомого лица и не нарушать личное пространство одновременно, и, учитывая то, как Енджун прижался к подушкам, оставляя добрую часть разложенного дивана свободной, сделать последнее было не так сложно. Но Субин всё-таки сел ближе и неуверенно протянул руку к чужому лбу, задерживая ее в паре сантиметров от выбившейся из общего беспорядка прядки. Правильно ли было касаться Енджуна без разрешения? Они не обсудили это вчера. Как, впрочем, и многие другие вещи, а все из-за того, что Субин решил продолжить ждать в спальне и вырубился без лишних слов. Позвал ведь еще Енджуна к себе, прежде чем закрыть дверь в ванную, идиот. А что, если тот видел, как он спит? То ещё зрелище. Кай не раз говорил, что Субин спал, в основном, в обнимку с собственным одеялом, и если раньше это казалось милым, то теперь представлялось признаком слабости и одиночества. И даже если и дураку было понятно, что никто не будет создавать себе парня из порошков, когда под окном поют серенады тысячи умников и красавцев, не хотелось, чтобы Енджун считал, что стать парнем Субина – его долг. Пальцы всё-таки коснулись лба, аккуратно убрали мешающие прядки и пригладили волосы, оказавшиеся удивительно мягкими. Их хотелось перебирать часами напролёт. Особенно после этой легкой улыбки на лице Енджуна, от которой Субину хотелось растечься розовой лужицей. — Ты всех так гладишь с утра? Субин дернулся в сторону и чуть не упал с дивана под насмешливым взглядом лисьих глаз. Похоже, он засмотрелся на губы, и от осознания этого становилось ещё более совестно. — Нет! Я... я просто хотел потрогать. Прости, мы не говорили ничего насчёт прикосновений, да, это было ужасно нетактично с моей стороны, и мне жаль, что я поддался искушению и... там просто была одна прядка!... — На кого ты учишься? — внезапно спросил Енджун. — Ж-журналист?... — Оно и понятно, что ты где-то рядом с гуманитарными науками. Говоришь... слишком литературно. Субин хотел было задать тот же вопрос, узнать, где учится Енджун, но вовремя вспомнил о маленькой такой детали: до вчерашнего дня этого парня даже не существовало, и это звучало пугающе. Перед ним человек без прошлого, без детских историй и других знакомых. Даже родственников нет, ни одного. — А это плохо? — Нет. Мило и забавно. — Как и ты? — вылетело у Субина, и щеки тут же покрылись еле заметным румянцем. Флиртуй и смущайся – не лучшая тактика, но Енджун посмеялся, тепло и по-доброму, и это была лучшая награда: вновь захотелось взлететь, пробить крышу и витать где-то среди облаков. — Возможно. Енджун скинул одеяло, неловко перелез через половину дивана, ближе к краю, чтобы свесить ноги и встать. И пока тот направлялся в душевую, Субин все так же завороженно смотрел вслед. Однотонная пижама превращалась на нем в настоящий дизайнерский комплект одежды, а короткий путь до ванной – в настоящий подиум. Субин уже видел вспышки камер и надменные лица, смягчающиеся с каждым шагом никому не известной модели, которую забросают предложениями все самые известные агентства сразу после показа, и тогда имя Чхве Енджуна будет знать каждый. Только Чхве ли? Не слишком ли нагло давать свою фамилию незнакомому человеку, даже если он был создан из порошков? Может, у каждого набора были имя и фамилия? Или только серийный номер? — Все в порядке? Субин поморгал пару раз, отгоняя мысли, кивнул застывшему у двери парню, и тот кивнул ему в ответ, прежде чем скрыться из виду. Не было видно ведь, что он пялился? Чай уже остыл, когда Енджун показал нос из ванной. От сна не осталось и следа, вместо него появилась бодрость, смешенная с видимой самоуверенностью, и пижама уже не придавала модельного образа, она просто не бросалась в глаза. Все внимание привлекал сам Енджун, черты его лица, фигура, длинные ноги и узкая талия. По этому телу хотелось провести руками, чтобы убедиться в его реальности. — Ты продолжаешь залипать, — хмыкнул Енджун, и Субин стыдливо отвел взгляд, делая вид, что растение в углу интересует его больше. — Милашка. И чай мне сделал. Не стоило. — Почему? — Я предпочитаю кофе и почти не завтракаю. Субин понимающе кивнул. Получается, у таких «идеальных» существ уже заложены предпочтения в напитках и еде в целом? И они не зависели от смеси, видимо. Либо он просто не заметил порошочек «любовь к чаю», что навряд ли. — О, прости, я не знал. А что ты вообще ешь? — он осторожно посмотрел на севшего напротив Енджуна. Тот пожал плечами: — Да все, на самом деле, но с утра кофе – самое то. Я беру его по пути в универ. Универ? Субин глупо моргнул пару раз, пытаясь понять, услышал ли все правильно. Как вообще возможно такое, что Енджун уже учился где-то? Он родился, по сути, только вчера! — Куда? — этот вопрос, похоже, застал парня врасплох, и на секунду тот стал похож на оленя в свете фар, но сразу вернул себе обычный вид. — В университет. Что-то не так? Появилось чувство, словно Субин спрашивал глупые вещи. Наверное, об этом было где-то написано, а он упустил, поэтому и смущал. — Как это возможно? Я же... недавно только тебя создал. У тебя есть какие-то воспоминания? Они уже заложены в твоей голове? Взгляд у Енджуна был такой, что Субин мгновенно почувствовал себя тупым и наивным, но ведь это была правда: он замешал смесь всего шесть дней назад, и за это время точно не окончишь школу и не поступишь в университет. Тем более если ты все это время был радужным тестом. Так что вариант с воспоминаниями казался самым правдивым. — Да... — как-то осторожно ответил Енджун, беря кружку в руки и делая глоток. Наверное, ему так же не нравилась идея о существе, для которого все начинается с середины начала, а Енджун выглядел как раз на двадцать. — Да, так и есть. Я не пустой человек, у меня есть прошлое, место учебы и место работы. — Серьезно? — с детским интересом спросил Субин, готовый достать блокнот и ручку, чтобы записать каждое слово. Это ведь так необычно! Значит, Енджуна кто-то все-таки знает? Это такие же люди из порошков? Тогда сколько же моделей по всему свету? Или в Сеуле их концентрация? Столько вопросов и так мало ответов. — А где ты работаешь? И учишься? На кого? А друзья есть? Родители? Они существуют, да? Прости, я никогда раньше не общался с таким человеком. Енджун засмеялся, и это было добрым знаком. — Ты берешь у меня интервью, Субин-и? Ладно. Я учусь на актерском, работаю в кафе по вечерам. Друзья есть, конечно, как и родители, и они существуют, да, прямо так. Их можно потрогать, это не вымысел. Я мог бы познакомить тебя со своим другом, но он всегда ошивается со своим парнем. — О да, понимаю, — закивал Субин, цепляясь за общую тему. — Мои друзья встречаются, и у них даже времени нет, чтобы пойти со мной за раменом. Обидно, но ничего не поделаешь. Все равно они никуда от меня не денутся... Они говорили еще час, если не полтора, так долго, что металлический чайник успел остыть вместе с водой в нем, а чувство голода осталось, поэтому пришлось выйти из дома. Однако мест в кафе не было, как назло, и пришлось идти в магазин, несмотря на все уговоры Субина пройтись дальше и найти столик. Ему хотелось устроить что-то, похожее на свидание, угостить Енджуна самым вкусным мясом и морепродуктами, а еще вкуснейшими бобовыми ростками, но весь мир, кажется, был против. Субин дул щеки, еле сдерживая речь о несправедливости жизни, и это стопроцентно было лучшим зрелищем в жизни Енджуна. Но все же Субин грустил, и это было видно, поэтому Енджун пообещал показать ему лучшее блюдо на свете. — Ты уверен, что это вкусно?... — с сомнением спросил Субин, глядя на смесь из двух видов лапши, в которой теперь находились кусочки корндога. — Да, это лучшее, что ты попробуешь. Никакие рестораны не сравнятся. Енджун взял в одну руку пачку натертого сыра, а другою сыпал его сверху, изредка прерываясь, чтобы помешать. выглядел он при этом как настоящий повар. Даже когда взял и просто высыпал остатки – то есть половину пачки – без всякого пафоса. Было в этом что-то красивое. И в том, как он запихнул картонную упаковку с «блюдом» в микроволновку. В движениях Енджуна скользила изящность и уверенность в своих действиях, словно он не готовил, а танцевал. А Субин сходил с ума, раз находил такие сравнения. — Готово! — с улыбкой воскликнул Енджун, ставя лапшу на стол. Субин улыбнулся в ответ.