Rape me, my friend

— Нет, так дело не пойдет. Грубый голос Коли выхватил меня из темноты, сопровождаясь пренеприятнейшим запахом. — О-о-о, не нравится? — Парень заржал, продолжая тыкать в нос ваткой с нашатырным спиртом. — Сейчас живо придешь в себя.       Я почувствовал, как свербит слизистая и на глаза наворачиваются слезы, а все тело ломит. Попытавшись отстраниться, я вызвал лишь новую волну хохота. Я оттолкнул его руками, чем вызвал взрыв агрессии: Кирилл схватил меня за волосы, запрокинул голову и, брызгая слюнями, прошептал в ухо: — Знаешь, что в армии с такими как ты делают? Нет? — Он повышал голос, распаляясь все больше. — Сейчас мы с пацанами тебе покажем.       Он грубо откинул мою голову и начал доставать свой ремень под глумливые комментарии товарищей. Я пытался отползти подальше, все время порываясь встать, но Коля не выпускал меня из виду, отвешивая то подзатыльник, то весомый толчок ногой, не позволяя даже приподняться. — Куда, сука? — Справившись с ремнем, Кирилл начал подходить ко мне, постукивая пряжкой по ладони. — Мы только начинаем.       Злобный блеск в его глазах заставил меня обратить внимание на Гришу. Он сидел на кровати, целовался с Серафимой и не обращал ни малейшего внимания на происходящее. — Брат?.. — Я обратился к единственному близкому мне человеку, надеясь на спасение, но он не удостоил меня даже взглядом. — Единственный его брат здесь — это я.       Сказав это, Коля ощутимо пнул меня и отошел в сторону, позволяя Кириллу пару раз ударить меня пряжкой ремня.       Удар. Я сморщился и выставил вперед руки, предотвращая боль и стараясь схватить кожаную ленту с металлической застежкой.       Второй. Этот пришелся по рукам. Я сжал челюсть, чтобы не выдавать свою боль и старался как можно крепче держать пойманный ремень в ладонях и не дать нанести очередную затрещину.       Коля, оскалившись, поставил на меня ногу, причиняя боль тем, что перенес вес на пятку, вдавливаясь в мое тело. Другой парень же с силой вырвал свой ремень, сопроводив это сильным пинком, и сразу занес руку для следующего выпада.       Четвертый. Пятый. Шестой… Движения стали быстрыми, но боли от этого меньше не становилось. Каждый раз, когда я пытался увернуться или схватить обидчика, мне прилетали болезненные удары ногами. Я попытался схватить Кирилла за ноги и свалить на пол, но отхватил настолько мощный удар по ребрам, что просто согнулся на ковре. Парней это, однако, не остановило. Коля продолжал наносить удары ногами, а Кирилл разорвал на мне футболку и не переставал лупить наотмашь ремнем, смотря как на бледной коже выступают следы его зверств.       Обезумев от боли, я бился в истерике, уже не в силах скрывать крики, чем заводил своих мучителей лишь больше. Получив замечание от Гриши, его братец снял свой носок, чтобы засунуть мне в рот в качестве кляпа. Когда он наклонился ко мне, я старался как можно сильнее отвести голову и заставить его приблизить своё лицо максимально ко мне, а затем резко подался вперед, намереваясь разбить ему нос своим лбом. Задуманное удалось лишь отчасти: очередной удар армейской пряжкой по боку смазал направление. Коля взревел от ярости и, плюнув мне в лицо, отобрал ремень у друга, нанося все новые увечья с диким остервенением слабака, дорвавшегося до власти.       Поначалу я пытался закрываться, но потом понял, что стоит просто напрячь все тело, к тому же оставалось все меньше сил для сопротивления. Поэтому Киру ничего не стоило запихнуть грязные носки чуть ли не в мою глотку, лишив меня возможности кричать и молить о помощи, а ведь я был уже близок начать.       Устав от нанесения интенсивных ударов, Коля остановился. Кирилл же отобрал у него ремень, завёл мои руки за спину и плотно завязал бывшим орудием пыток.       Оставив меня в таком унизительном положении, парни отошли посовещаться полушепотом вместе с Симой и Гришей, которые преимущественно слушали их предложения. Я же, пытаясь открыть глаза, тщетно старался понять, когда все это закончится, не подозревая, что это на самом деле только начало. И что мне дали лишь небольшую передышку…       Мне никак не удавалось избавиться от неприятно пахнущей ткани во рту. Я чувствовал, как мои слюни напитали материал носка и стекают под подбородку, но не имел возможности даже обтереться. Группа молодых людей же вдруг снова обратила на меня внимание: — Эй, пидрила, — Обратился ко мне Кир, доставая пачку сигарет из джинс. — Сейчас мы с пацанами покурим, а потом пустим тебя по кругу, ты понял? — Кивни, если да! — Улыбаясь, добавила Сима, отрываясь на секунду от лица Гриши, которое покрывала поцелуями. — Слушайте, парни… — Коля подошел ко мне и требовательно перевернул меня ногой, стряхивая еще горячий пепел на мой торс. — Это же отличная пепельница! — Дебил! — Гриша пришел в ярость, удерживаемый только сидящей у него на коленях девушкой. — Не мусорь в комнате, идите курить на балкон! — Зачем же так сразу? — Кир хищно улыбнулся, тоже приблизился ко мне и вынул самодельный кляп. — Пепельницу можно найти и здесь. Открывай ротик!       Я в ужасе сжал челюсть. Глотать сигаретные ошметки не входило в мои планы, ровно как и выполнять приказы каких-то говнюков. Алкоголь почти полностью выветрился из организма и постепенно мне становилось страшно: ведь если им уже приходят подобные вещи в голову, что может быть дальше?..       Я стиснул зубы и не собирался ни в какую открывать полость рта. Но не учел главного: связанный — не ровня не стесненному в движениях спортсмену. Кир попросту пнул меня по и так саднящему боку и сильно сжал пальцами мои скулы, другой рукой зажимая нос. Ему было неудобно, так как все это время он держал сигарету в зубах, периодически выпуская выжигающий глаза едкий дым мне в лицо. Не в силах больше сопротивляться отсутствию воздуха, пришлось жадно вдохнуть хоть каплю кислорода, отвернув голову в сторону и теряя и так небольшой контроль над ситуацией. Этого мгновения хватило, чтобы мне еще сильнее сжали лицо. Парни руками раздвинули мою челюсть и в глотку стряхнули пепел. Я тут же начал, задыхаясь, кашлять. Пришлось подчиниться и в этот раз, не очень широко я приоткрыл рот и зажмурил глаза, когда почувствовал солоноватый привкус и услышал шипение от прикосновения тлеющего пепла со слюной. Мне было противно, а двое парней, гогоча и наслаждаясь, продолжали стряхивать остатки сигарет мне в рот. Осмелившись сглотнуть, я понял, что на зубах будто скрипит песок, но в целом жить можно. Куда больше меня беспокоило, что на завтра был назначен показ, а я чувствовал, как сложно будет ходить, не говоря уже о позировании. Докурив почти до фильтра, Кирилл потушил окурок о мою грудь, подав пример Коле, который тут же прижег в нескольких местах мое плечо, оставив три разных ожога.       Я вскрикнул от боли и неожиданности, за что удостоился весомой оплеухи, прилетевшей от Кира, видимо, вознамерившегося проследить за каждым моим действием.       Краем глаза я увидел, как Сима залезла руками в штаны Гриши, стимулируя его член, чем подтолкнула ребят начать уже настоящее изнасилование. — Такие как ты должны служить!       Фраза — удар, если ты не говоришь, что понял. Если понял, стоит ответить 'Да, хозяин', чем вызвать смех со всех сторон и не понимать, почему не смешно только тебе. — Ты станешь пацанской подстилкой и впитаешь литры спермача.       Фраза — удар. Ведь я не отреагировал уважительно, за что Коля притащил бутылку из-под водки и начал пихать мне ее сзади, предварительно разрезав канцелярским ножом остававшуюся на мне одежду. Я застонал от боли, почувствовав, как сочится кровь из вспоротой кожи. Впрочем сейчас мне это казалось меньшей из бед. Кир заставил вылизывать его босые ноги, отдававшие запахом резины и пота. Попытавшись укусить обидчика, я получил лишь очередной тычок стопой по лицу, сопротивление бесполезно и я покорно стал обрабатывать поверхность ног борца. В это же время Коля старался запихать бутылку дальше горлышка, внутрь меня. — Ты должна быть благодарна за такую возможность. — Кир заставлял обсасывать большие пальцы ног, не умолкая: — обслужить реальных пацанов.       Фраза — и мои мучители дают друг другу пять, а я кричу от боли, давясь пальцами Кирилла, так как Коле все же удалось заставить мой сфинктер расширится настолько, чтобы он пусть и встречая сопротивление все же ввел холодное стекло внутрь меня. — Пацаны, помните видос про банку в заднице?       Парни неприятно заржали, а Сима отвлеклась от Гриши, внимательно следя как Коля чуть ли не выворачивает мой анус наизнанку движениями бутылки, которая тащит за собой мои внутренности. — Слушай, Гриш… — Кирилл несильно пнул меня в лицо ногой. — У тебя есть перчатки? Хочу проверить, как глубока кроличья нора.       Снова взрыв хохота, мужчины входили в раж, придумывая новые способы моего унижения. Вынув с отвратительным хлюпом из меня бутылку, Коля смачно харкнул на незакрывающееся отверстие во мне, добавляя смачным хлопком по раскуроченной заднице. Он снова закурил, на этот раз стряхивая пепел внутрь меня. Непонятное безразличие охватило мое тело. Я наблюдал будто со стороны за происходящим: и как Серафима делает минет Грише, которого я так любил в прошлом; и как Коля с садистским остервенением прижигает края ануса бычком сигареты; и как Кирилл вернулся из ванной, натягивая на свою руку желтую перчатку, смазывая ее шампунем и собираясь ввести свою огромную ладонь в меня.       Сопротивления больше не было: мышцы заднего прохода максимально расслабились, поэтому хозяйские жесткие движения руки Кира внутри меня заставляли лишь изредка морщиться, когда очередным движением он специально задевал стенки моих внутренностей. Кажется, он старался полностью растопырить пальцы внутри меня. Николай же, скинув с себя джинсы, заставил облизывать его вялый член, от которого стойко воняло немытым туалетом. Недовольный окрик — я не проявляю инициативы. — Разве по-твоему ТАК удовлетворяют мужчин? — Весомый удар по голове. — Бери до корня. Видишь, он даже не стоит на тебя.       Плевок и жесткая рука на моем затылке, насаживающая мою гудящую голову на полувставший орган насильника. Я начал терять сознание от снующей в анусе руки, обмякая у ног ненасытившегося парня, который сразу же поднес к моему носу флакон с нашатырем, заставившего с новой силой почувствовать всю боль и стыд. — Ребят, почему бы вам не трахнуть его? — Сима оторвалась от члена Гриши, продолжая двигать ручкой по его тонкому, но длинному пенису.       Парни переглянулись, Кир достал из штанов пачку презервативов, протянул один Коле и они поменялись местами: окрепшим членом Николай спокойно проникал внутрь меня, когда Кир только достал больше похожий на мясистую сардельку обрезанный член, тыкая им в мои губы. Все еще пребывая в прострации я даже не мог с уверенностью сказать, что делает Коля сзади, но мой рот не мог открыться даже для головки Кира, что безумно злило бритоголового борца. Не знаю, долго ли это продолжалось, но глаза Кирилла налились кровью и, вынув ту небольшую часть толстого пениса из моего рта, со всего размаха заехал по моей челюсти внушительным кулаком. Впервые за последние полчаса я снова что-то почувствовал, но лучше бы мозг дал мне забыться. Уверен, что я не смог потерять сознание исключительно из-за того, что Кир перевернул меня на спину, оттолкнув своего напарника, уселся на мой живот и со всей силы начал попеременно наносить удары своими огромными клешнями. Я почувствовал соленую жидкость и песок раскрошенных зубов, вылетающих из полости рта. Сквозь кровавую пелену выплевываемой мной же крови я видел, как Гриша с Колей на пару оттаскивают озверевшего друга, который пытался отдышаться, но уже улыбался и отшучивался, что он лишь готовил ангар для своего шланга. И впрямь: Коля вновь пристроился сзади, как ни в чем не бывало, а довольный своим поступком друг Гриши наконец-то смог вставить свой объемный член мне в рот, которому теперь не мешали зубы. — Бля. Ты так раздолбил очко, что я вообще не чувствую, что ебусь. — Коля недовольно хлопнул по моему бедру. — Слышь, Кир, давай вдвоем взъебем пидорка? — О-о-о, — Протянула Сима, отстраняясь от Гриши. — Я обязана это снять крупным планом!       Кир молча поднял онемевшее, саднящее и совершенно неподвластное мне больше тело легко, будто я ничего не весил. Он лег на ковер, широко расставив ноги, насаживая меня на свой агрегат, смазанный кровью из моей челюсти, который тоже еле-еле заполнял расширившийся анус. Коля тут же присел рядом, вводя и свой член внутрь меня, не снимая презерватива.       Двое парней двигались невпопад, осыпая ругательствами и не давая мне облокотиться ни на одного из них, начиная выкручивать руки и давать ощутимые тычки под ребра, если меня заваливало на кого-либо. Сима бегала вокруг этой мешанины тел, снимая то общие планы, то мое лицо, на котором смешались слюни, предэякулят насильников и обильное кровотечение из разбитого носа и поврежденных десен.       Спустя какое-то время Коля забился в судорогах, спуская в резинку. В этот же момент, не дожидаясь конца оргазма друга, Кир небрежно скинул меня с себя и загнул в немыслимую позу на спине. Он прижал мои колени к моей голове и стал грубо сношать, наваливаясь сверху, раз за разом стукаясь телом о мои яйца, заставляя подвывать от растянутых мышц ног, неудобного положения и болевых ощущений по всему телу. Коля же, пользуясь тем, что мой рот был открыт, выдавил содержимое презерватива и проследил, чтобы я проглотил все его семя, и с довольной ухмылкой закурил очередную сигарету, делясь несколькими затягами с продолжающей снимать все происходящее девушкой.       Пришло время кончать и Киру. Он затрясся, наполняя своим семенем незакрывающееся отверстие, утробно рыча и больно надавливая на мои ноги, которые все это время держал. Сплюнув на меня от отвращения, он поднялся и с ненавистью глядя сверху вниз сказал: — — Я сейчас захочу ссать. И тебе придется проглотить все до капли, пидор. — Эй, полегче! — Гриша поднялся с кровати, пряча эрегированный член в домашние штаны. — Мне все-таки тут еще жить, тащите его в ванную, там и ссыте.       Взяв меня за руку, Коля потащил в коридор, будто волок мешок картошки; в дверях его догнал Кирилл и взялся за ноги, помогая своему товарищу. — Отойди, так не видно.       Возмущенный голос Симы, снимающей транспортировку, заставил Кира отпустить меня. Небольшое падение и я равнодушно отметил хруст ребер, так неудачно приземлившихся на порог между помещениями. Но никого это уже не волновало, включая меня.       Липкий линолеум сменился морозящим кожу кафелем, а он еще более холодной керамикой ванны.       Девушка забралась на стиральную машинку и снимала, как двое парней, широко расставив ноги, направляли струи в избитую и постанывающую человеческую массу, распластавшуюся в неестественной позе в ванной. Лежащий начал подергиваться от мочи, жгущей порезы от ножа и ссадины по всему телу, пока не перестал шевелиться вовсе. — Он не сдох там? — Испуганно вскинулась Сима, спешно выключая съемку.       Зажимая лицо руками, в проходе стоял Гриша и сквозь пальцы смотрел на безвольное тело друга, который перестал двигаться и, кажется, даже дышать. Коля предусмотрительно полил шею Андрея из душа и прикоснулся к вене, пытаясь нащупать пульс. Под тяжелыми взглядами собравшихся он выдохнул с облегчением: — Сердце стучит. И он дышит. Но стоит, наверное, вызвать скорую. — И что мы им скажем, гений? — Кирилл харкнул в еле дышащее тело. — На тренях и не такое видел, выкарабкается. — Я дальше разберусь. Давайте расходиться. — Холодный голос хозяина квартиры оборвал диалог, чем вызвал удивление. — Быстро, по домам. Хватит с него.       Не слушая препирательств своей девушки, которая хотела остаться; не замечая возмущения брата, который увещевал, что не хочет возвращаться после такого к родителям, Гриша отвел всех к выходу, поблагодарил за вечер и за то, что проучили его друга, который сбился с пути. Он с облегчением закрыл за последним вышедшим дверь и бегом направился к ванной, где, крепко зажимая рвущийся крик рукой, сполз спиной по стенке, сдерживая слезы. — Что же я наделал, Андрюш? Что же я наделал?..