Rape me, my friend

      Стерильный запах. - Где я?       Слова не сорвались с пересохших губ, пальцы нащупали жесткую простынь. Приоткрывшиеся глаза резанул яркий свет. И... Трубки? Андрея захватила паника, чувствуя себя пленником, подключенным к каким-то аппаратам, чье мерное шипение, жужжание и периодические писки навевали мысли о лабораториях, в которых непременно бесчеловечные существа проводят различные опыты.       Чьи-то обеспокоенные голоса, мельтешение теней на так и не сумевших сфокусироваться глазах и холодная игла, резко расслабляющая мышцы действующим веществом.       И снова забытье.       В палате у Андрея попеременно дежурят люди: обеспокоенные родители - хмурый отец и заплаканная мать, иногда пересекаясь с ними приходит мрачный и собранный Олексей, пугающий своей решимостью и сомкнутыми кулаками медсестер частного медцентра; в их отсутствие на несколько минут в палату проникает самый неожиданный гость - девушка, которую медперсонал часто путает с парнем. Она шепчет что-то утешительное и вечно извиняется, то подсовывая, то забирая конверт из-под подушки пациента.       В один из таких приходов, Андрей, поднабравшийся сил, но все еще не слишком понимающий, где он находится, схватил за руку Серафиму, которая подпрыгнула от неожиданности, оцепенев затем недвижно с рукой под подушкой: - Что. Ты. Здесь. Делаешь?       Съежившись от чеканных слов, тяжело падающих от схуднувшего паренька, Серафима торопливо и сбивчиво принялась рассказывать. Как после изнасилования, она сразу же побежала в полицию с заснятым материалом. Как в слезах убеждала Гришу отвести Андрея в больницу. Как боится теперь ходить по улицам, боясь мести от бывших товарищей. Как Олексей нашел Кирилла в университете и, казалось бы, в неравной схватке, с неистовством животного, защищающего свою стаю, не оставил живого места на обидчике. Как Коля трусливо сбежал из города... И как Гриша, продав семейную квартиру, оплатил лечение и тоже сбежал, только в армию, боясь, что Леша настигнет его где бы тот ни находился.       Рассказывая это, девушка тряслась, не пытаясь вырваться или уйти. Сокрушалась и снова сбивалась на извинения, иногда начиная рыдать и снова начинала извиняться и каяться. Она, мол, воспринимала это все как игру, да и вообще Гриша говорил, что Андрею-то все такое в кайф и он получает на самом деле удовольствие.       Губы лежащего тронула ироничная улыбка, он разжал руку и попытался отвернуться, насколько это было возможно. Беззвучный плач начал обуревать Андрея, он чувствовал как слезы горячими потоками обжигают лицо и скатываются на белеющие простыни. Он даже не заметил, как посетитель сменился: Серафима исчезла также внезапно, как и появилась, а следующий визитер осторожно присел на край кровати и нежно обнял Андрея, начав плакать вместе с ним, только уже от счастья.       В такой позе Андрея и Лешу нашли родители, мама чуть не упала в обморок от чувств, а отец присел с другой стороны кровати и взял руку сына, молча и участливо смотря на пришедшего в себя парня.       Реабилитация шла сложно: много костей были переломаны или смещены, а смотреть на собственное отражение было невыносимо: о модельной карьере можно было смело забыть. Многочисленные ожоги, шрамы от заживших порезов плохо сочетались с эстетикой нюдовых съемок. А стресс, перенесенный Андреем проредил волосы на голове, пришлось отказаться и от длинной шевелюры, и от старых привычек в одежде. Открытые, порой вульгарные наряды сменились мешковатой оверсайз одеждой, а на голове, дабы скрыть отсутствие длинных волос, неизменная кепка. Благо, Лешин гардероб идеально подходил под это и надобность в магазинах одежды отпала, они теперь не вызывали у Андрея ничего, кроме тоски по прошлому, а в шкафу Олексея было все, что нужно. Да, без ярких цветов и необычных фасонов, зато скрывающее тело целиком - Леша был выше и крупнее Андрея, поэтому одежда с его плеча вполне себе устраивала. Да и сам парень все время был рядом: сначала немного упав в гиперопеку и чуть ли не за локоть поддерживая Андрея, чем вызывал неимоверное раздражение: Андрей ведь не забыл как ходить, ему всего лишь переломали ноги, но впоследствии был очень благодарен за такую помощь и поддержку. Родители попеременно старались приезжать и жили вместе с ребятами в квартире Леши, который ни на шаг теперь не отходил от Андрея, да и отец, и мать видели отношение Лешика (как они его мило обзывали) к их сыну и полностью его принимали, пророча чуть ли не свадьбу. Леша тоже намекал, что хочет какое-то небольшое семейное торжество с близким кругом друзей и подобием праздника, но Андрей и слышать не хотел о том, чтобы закатывать какую-то вечеринку... Но порой родственники бывают убедительнее.       Спустя год после выписки из больницы, когда Андрей уже пришел в себя и спокойно выходил из дома, смирился с изменениями во внешности и снова взялся за учебу, а Леша уже даже смог найти работу по специальности и достигнуть неплохих карьерных высот, молодая пара поехала на своеобразный медовый месяц на юг, где в уединенном домике праздновали свою молодость, любовь и закрепленное неформальным браком и обменом кольцами, благословлениями родителей и путевкой на море их желание идти в этом мире за руку.