Такси

— Я знал, конечно, что ты говно всякое слушаешь, Вить, но чтоб такое… — Это не говно, это группа Тривиум, — тоскливо возразил Виктор Сайко. Гладкая лента ровной асфальтированной дороги простиралась вперёд, теряясь из виду за покатым холмом далеко за горизонтом. В окнах мелькали то виды полуразваленных деревянных лачуг у обочины, то широких маковых и пшеничных полей, то леса с новой, едва распустившейся листвой. — Ух как вставило меня, сейчас прямо здесь кренделя отплясывать буду. — За дорогой лучше смотри. В тот день за городом неожиданно быстро стемнело. Тёмно-зелёный Daewoo Lanos мчался по всегда безлюдной трассе, близкой к брошенному пограничному пункту, открывающему замусоренную грунтовую дорогу на Красноармейск. Несмотря на надвигающуюся тьму, Игорь Гнатюк медлил со включением дальнего света. Такая мелочь не казалась ему достойной внимания. Однообразные тонкие стволы сосен проносились перед глазами. Поднималась над дорогой серая пыль, каждый камень на которой отбрасывал неестественно-длинную тень. Небо было затянуто волокнистыми облаками, сквозь которые проступала, как кровь на белой ткани, розоватая полоска заката. — Этот лес, — вдруг снова нарушил напряженную тишину Игорь, — давно мёртв. — Почему? — без особого интереса осведомился его попутчик. — Ну, потому что короеды его жрут. Надо было санитарную вырубку провести, больные деревья убрать. Но у нас всем на всё похуй, вот и живем в говне. — А ты откуда знаешь? — Мне отец говорил. Он в этом разбирается. Слегка накрапывающий дождь превратился в ливень. Капли молотили по лобовому стеклу так, что дворники едва справлялись со своей работой. Радио никак не могло поймать волну, а по кругу прослушивать несколько композиций с телефона Виктора им уже порядочно надоело. Впрочем, ехать в полной тишине было ещё хуже. — В магазин надо заехать, у меня сижки кончились почти. — Сижки, — передразнил Виктор. — Я вообще не курю. — Ну и молодец, медаль теперь повесить тебе? Ещё пожрать купим что-нибудь. — Денег не осталось. — Ну, прессанём кого-нибудь. Отнимем. — Ну можно. — У тебя такой тон светский, шо я ебу, — разозлился Игорь. — Месье, вам подавать французские вина и кальмары с жопой чёрной мексиканской каракатицы? Ну можно! Можно, блядь! — Сейчас вечереет как раз, по обочине много голосующих, — проигнорировал его выпад Виктор. Опустив стекло, он выглянул. — Что там? — Да тёлка какая-то с детьми. — Ну так зови. — Это тупо, — снисходительно пояснил Виктор. — С них ничего не возьмёшь. Мелкие еще визжать начнут… Нет. В воздухе стоял запах палёной резины, автомобили с шумом проносились мимо. Вдалеке мерцала закрашенная вывеска ларька. Мелькнул силуэт человека с протянутой рукой. Игорь и Виктор переглянулись и поняли друг друга без слов. — Я что думаю, — суетливо пробормотал Игорь, останавливая машину. — Вдруг он больно сильный окажется, ты ж тогда мне помоги… — Да ясное дело. *** Сергей Яцын устало прислонился спиной к стволу берёзы, прикрыв глаза и с наслаждением втянув носом тёплый июльский воздух, в котором мешались запахи мокрого асфальта, автомобилей, свежевымытой листвы и ближайшей шашлычной. Лёгкий ветер шевелил запыленные верхушки тополей и сосен, под подошвами кроссовок проминалась влажная рыхлая почва. Он, не разбирая дороги, одиноко шёл в густых летних сумерках, будто рассекая толщи воды. Редкие расплывчатые пятна фонарного света нисколько не облегчали путь. Ещё недавно он чувствовал себя абсолютно потерянным и несчастным, как и подобает любому человеку после ссоры с родными. Какое-то весёлое безумие вдруг охватило его. А что если поймать попутку — да и уехать куда глаза глядят? К чёртовой матери отсюда. Куда попало, лишь бы отсюда подальше. Да даже не куда попало, а к ней, к Лидии Казимировне… Сергей вспомнил их студенческие восьмидесятые и тот самый майский вечер, приторный, душный, в гроздьях черёмухи и шуме влажной листвы. Лидочкино тонкое платье, липнущее к телу, косынка, из-под которой выбивались непослушные завитки волос, лаковые лодочки, которые она одолжила у подруги и без зазрения совести сбросила ещё в середине прогулки с ноющих и натёртых ступней… Опомнившись, Сергей вышел к наиболее хорошо освещённому участку дороги и замер, напряжённо вглядываясь в темноту. Редкие автомобили один за другим проезжали мимо, игнорируя невзрачного мужчину средних лет с намечающейся лысиной, серебрящейся сединой, в полинявшей рубашке и с ослабшей верой в людей. Начинался ливень… По глазам резанул свет фар. Он зажмурился. Взвизгнули тормоза. Тёмно-зелёный Daewoo остановился, механически зашуршали дворники, стекло покрыли мелкие капельки воды. — Подвезти? — задорно поинтересовался совсем юный голос. Не веря своей удаче, Сергей закивал и, широко улыбаясь, плюхнулся рядом с водителем. Им оказался молодой парень в джинсах и полосатом поло. Крупный, высокий, русоволосый, со славянским лицом, впечатление от которого слегка портилось острым носом, кончик которого загибался книзу. Некоторое время они ехали молча, и он ощутил лёгкий укол тревоги, поняв, что его даже не спросили, куда его требуется подвезти. В зеркале он поймал взгляд внимательных карих глаз. — Эм… — Игорь, — едва он успел вопросительно покоситься на водителя, тот тут же заулыбался, протягивая ему ладонь. — А кто там, сзади… — А, — беззаботно махнул рукой Игорь, — это Витя, мой друг. Когда Витя обернулся и его лицо оказалось на свету, Сергей успел немного разглядеть попутчика. Тот был смугл, но обладал вполне европейскими, даже в чём-то мягкими, ребяческими чертами лица. — Сергей, — он представился, ощутив теперь полное спокойствие. Нормальные, хорошие ребята. Явно нечасто кого-то подвозят, вот и забыли спросить дорогу, ничего странного в этом нет. — Мне до турбазы, знаете, где это? Водитель отрешённо кивнул, не обращая внимания на его слова. От грохочущей в машине музыки у Сергея заболели уши. Слова в песне он разобрать не мог, да и пением это назвать было словно — какие-то непонятные визги и завывания. Игорю, очевидно, эта какофония была по душе: он кивал головой в такт, иногда дёргая плечами, его губы шевелились, словно он беззвучно подпевал. — Forcing her own blood down… laying dead with eyes wide open… — А можно переключить? — Не нравится? — Игорь отчего-то развеселился и обернулся к Виктору, который с момента, когда они отъехали, не проронил ни слова. — Нет, я не то чтобы… — Да что ты как не свой, сразу б сказал! — парень расхохотался, запрокинув голову назад. Сергей тоже оглянулся на Витю, тот как-то смущённо улыбнулся и отвел взгляд. Из колонок доносилось уже нечто другое, куда более близкое и понятное Сергею. «Зеленоглазое такси, Притормози, притормози. И отвези меня туда, Где будут рады мне всегда…» — Вот, совсем другое дело! — повеселел он, на радостях хлопнув Игоря по плечу. Тот не отреагировал. — Будут рады всегда… — повторил Игорь, прикрыв на секунду глаза. — Где это будут рады всегда? На кладбище, что ли? Казалось, что это лицо совершенно другого человека, ничем не похожего на того прежнего, к которому Сергей без опасений сел в машину. Оглянувшись, он вдруг понял, что они едут в противоположную от турбазы сторону, удаляясь от городской черты все больше и больше. Но это его больше не волновало. Мерцающий, серебристый лунный свет залил поляну. Сергей вдруг понял, что никогда не был по-настоящему чуток и внимателен к своим близким, никогда по-настоящему не ценил красоту того мира, что его окружал… — Ребята… — прошептал он, — смотрите… смотрите… как красиво… Водитель остановил машину и повернулся к Сергею, облокотившись запястьями о руль. — Это, наверное, самый хуёвый день в твоей жизни, — полувопросительно произнес он. «Нет, нет, — подумал Сергей, улыбнувшись. — Далеко нет. Ошибаетесь.» — Давай уже, — процедил сквозь зубы Игорь, глядя вперед, на дорогу. — Давай, хватит тянуть кота за яйца. В зеркале мелькнуло лицо попутчика, изменённое каким-то странным, отчаянным выражением. Внезапная стремительная боль пронзила затылок Сергея. Кромешная тьма поглотила его. ******* Он зажмурился, чувствуя на губах солоновато-горький привкус морской воды. Ветер свистел в ушах, в обожжённую кожу лица впивались мелкие раскалённые песчинки. Сергей улыбнулся, сжимая в саднящих пальцах крупную полосатую ракушку, покрытую уродливыми наростами, тиной и грязью. Деревья скрипели под тяжестью плодов. Вдоль горизонта протянулась горная цепь… — Оман… — прошептал он, прислушиваясь к своим ощущениям. Слово скользило по голосовым связкам и языку, такое экзотическое, пряное, чужое… Чувствуя непривычную лёгкость в теле — забытое им с юных лет ощущение, — он направился вперёд, загребая ступнями песок. Почувствовав что-то гладкое и холодное, он наклонился и выудил пальцами из песчаного холмика небольшую серебристую монетку, переливающуюся на солнце. Счистил с прохладного металла песок, внимательно прищурился. На одной из сторон был изображён небольшой кувшинчик для масла, на другой — бородатый старик в чалме, смотрящий на Сергея взглядом, полным печали и немого укора. — А теперь… — Сергей зажмурился. — Хочу увидеть утёсы Мохер! В лицо ударил порывистый ветер с океана, и Сергея с ног до головы покрыли ледяные брызги. Каменистая почва, покрытая скудной растительностью, затянутое волокнистыми тяжёлыми тучами небо… — Да чё ты телишься, давай, вытаскивай его… — прорвались сквозь завывания ветра чьи-то слова. — Та он не сдох… — Он сдох. Сергей протёр глаза. Небо почернело, воздух стал более влажным и тёплым, слух резанул шелест кустов и хлопок автомобильной дверцы. Те двое тащили какой-то мешок, нервно оглядываясь. Один — тот, смуглый, что был на заднем сиденье — упал, споткнувшись, и расшиб себе колено. Второй прикрикнул на него, тот поднялся. Его ноги мелко дрожали, от него волнами исходил страх. Шелест листвы, стрёкот кузнечиков, тот же чистый, чарующий лунный свет… — Ух, бля. Заебашили деда, — с нервным смешком пробормотал водитель. — Тяжёлый, сука… — тоскливо отозвался второй. Сергей пригляделся к «мешку», и его горло сдавил горький ком. Мягкая почва под головой «мешка» пропиталась кровью и в ночной тьме казалась совсем чёрной. — А ночью у крови чёрный цвет… — пропел себе под нос водитель, засунув руки в карманы и нетерпеливо переступая с пятки на носок, пока его сообщник проворно обшаривал карманы «мешка». Увидев мелькнувшую в кармашке кошелька фотографию дочери Сергея, он присвистнул. — Дай-ка. Ничего так соска. Симпатичная. — Ссыкотно-то как… — второй потёр ладони и кривовато улыбнулся. — Вдруг кто увидит… Вдалеке послышался звонок велосипеда. — Так, всё, почепиздили отсюда. Зелёный Daewoo скрылся за крутым поворотом, подняв в воздух дорожную пыль. Велосипед в поле зрения так и не появился. Сергей медленно опустился на землю. — Утёсы Мохер… — прошептал он побелевшими губами. — Я хочу увидеть утёсы Мохер… хочу увидеть самое высокое здание в мире… я… я… Он поднял взгляд к равнодушному небу. Отныне он навсегда останется стариком, лежащим на земле, забросанным мусором и ветками, в лесу, в Украине. — Я… я хочу увидеть… океан, — прошептал он, задыхаясь от слёз. Было тихо. Из-за туч выглянула луна тревожного, тёмно-жёлтого цвета. *** — Блядь, да он сдох! Крутанув руль и едва не слетев в кювет, Игорь ощутимо ударился грудью, до крови прикусив язык. — Да он не сдох… — недоверчиво покачал головой Виктор. — Ай, блядь… — Игорь потряс Сергея за плечи. Голова того безвольно моталась, с седых прядей у лба слетали тёмные капли. — Оставь ты его! — Блядь, чехлы! Чехлы все изгваздал, пидорас! — Игорь несколько раз наотмашь ударил Сергея по лицу. — Хватит придуриваться, ты! Виктор выбежал из машины, и, взявшись за плечи Сергея, попытался выволочь его из салона. Снаружи было прохладно и тихо. Слышно даже, как свистит ветер и стрекочут кузнечики. — Ты чё, мудак?! — Игорь с силой пнул мертвеца в живот. — Ты чё, мудак, ебанулся?! — Он сдох, — всё же резюмировал Виктор. Под затхлым дыханием близкой ночи всё казалось неприветливым и холодным. Печально и одиноко светила луна с прозрачным, тающим краем… Отблески багрового заката играли в лужицах воды, скопившихся на капоте автомобиля. Набрав в ладони дождевой воды, Виктор плеснул её в окровавленное лицо трупа, а Игорь, наклонившись, проорал тому в ухо: «Эй! Эй! Вставай, кому говорят, пидор старый!» — Бесполезно. Дохлый. — Это потому, что он говнину всякую слушает. Зилинаглазаэ такси… Видишь, что с ним бог за это сделал? Виктор молчал. Едкий удушливый страх подбирался к его горлу, руки мелко дрожали. — Я, видимо, слишком сильно его ударил, — почти лишённым интонации голосом пробормотал он. — Да чё ты телишься, давай, вытаскивай его… *** — А если он всё видел? — Кто? — Велосипедист. — И его завалим. — Чем? — безучастно спросил Виктор. — Молотком. Молоток вообще охуенная, кстати, штука. Прикопаться не смогут, если что, это ж не оружие. Зато если по голове дать… — Останови машину. — С чего бы? — Останови машину! Ливень начал стихать, они уже подъезжали к черте города. В тяжёлом влажном тумане расплывались в одно мерцающее пятно бесчисленные огни неоновых вывесок, фонарей, окон домов, рекламных табло с бегущей строкой и фар автомобилей. Мимо, дребезжа, проносились пустые вагоны электричек и трамваи, направляющиеся в депо. Коротко взвизгнули тормоза. Виктор, пошатываясь и спотыкаясь, доковылял до влажных зарослей папоротника. Порывисто дул ветер, треплющий и ломающий податливые, голые осиновые ветви, похожие на обглоданные кости. Его долго и мучительно тошнило, перед глазами всё расплывалось. — Красное что-то. Борщом мамкиным блюешь, да? — издевательски спросил Игорь, подойдя поближе. Порывшись в карманах и вытащив полупустую пачку сигарет, он с досадой вздохнул: — Ну вот, намокли все. Точно придётся до магазина ехать. — На ЕГО деньги? Сейчас? Ты совсем конченый? — умываясь дождевой водой и полоща рот, нервно спросил Виктор. — А ты их выкинуть предлагаешь? — Да. Мне ничего ЕГО не нужно. — Это ты конченый, блин. — Ты, может, ещё и паспорт ещё не выкинул? — Нет, когда бы? Виктор молча попятился назад и смотрел на него странным, тяжёлым взглядом. — Что встал-то? В машину пошли. — Я с тобой никуда не поеду. — Так, слушай сюда. — Игорь снова тяжело вздохнул и потёр пальцами переносицу. — Ты сейчас успокаиваешься, возвращаешься в машину, и мы едем до заправки покупать мне сигареты. Все понятно? — Я с тобой никуда не поеду! — в голосе Виктора прорезалась отвратительная визгливая нотка. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, после чего Игорь, ломая тонкие стебельки папоротника, широкими шагами направился к нему. Прежде чем тот успел что-то сказать, Игорь вцепился в его волосы на затылке, намотав на пальцы вьющиеся пряди, и с силой притянул его к себе. — Ты ёбнулся? — испуганно спросил Виктор, однако, не предпринимая никаких попыток к сопротивлению. Игорь, ничего не ответив, молча потащил Виктора по земле, продираясь сквозь заросли травы. Тот покорно плёлся за ним. — Ну что ты, перестань… Я сам пойду. Ну волосы отпусти, больно же, — в голосе Виктора звучали всё те же жалобные, извиняющиеся интонации. Ногой распахнув заднюю дверцу автомобиля, он молча швырнул Виктора на сиденье, навалившись сверху. Какое-то время они лежали так, молча и не шевелясь, пока глаза не привыкли к темноте. По крыше барабанили дождевые капли, шумел лес, верхушки деревьев гнулись от свистящего ветра. — Ну ты что… — снова виновато забормотал Виктор, завозившись под ним. — Пусти меня, пожалуйста. — Завали ебало, блядь, не беси меня! Натянув его волосы, сжатые в кулаке, ещё сильнее, Игорь запрокинул ему голову назад и прильнул губами к его беззащитной шее, слегка царапая клыками нежную кожу. Виктор судорожно сглотнул и покорно замолчал, его глаза подёрнулись влагой. Какое-то время тишину нарушало только их тяжёлое, прерывистое дыхание. — Снимай давай, — прохрипел Игорь, задирая ему футболку и коротко ткнув кулаком в проступающие под смуглой кожей пологие дуги ребер. Дрожащими руками взявшись за края футболки, Витя стянул её через голову, явно смутившись, затравленно глядя на Игоря и нервно прикусывая губу. Схватив его за бока и силой перевернув на живот, Игорь принялся стаскивать с него джинсы. Зажмурившись, Витя продолжил вполголоса монотонно причитать: «Ну не надо… ну не надо…», с ужасом ощущая холодок на обнажившихся частях тела. Какое-то время Игорь молча полулежал рядом с ним, поглаживая Витю по плечам и спине. Его смуглая спина была нежная и абсолютно чистая, без прыщиков и угрей, с острыми, выступающими позвонками. Игорь снова схватил его за волосы и повернул к себе его лицо. Тот снова взглянул на него каким-то странным, затуманенным взглядом, и уже без особой надежды попросил: «Ну не надо, а…». Поняв, что ничего нового не услышит, он снова приказал Вите замолчать и уткнул его лицом в клеёнчатую поверхность заднего сиденья, после чего поплевал на ладонь, вновь навалившись на него и взяв его за острые косточки на бёдрах. Виктор сначала коротко и высоко вскрикнул, а после слабо, задушенно взвыл, всё его тело будто сжалось в один комок.  — Прошу, не надо… — захныкал он. Радиоволну, видимо, наконец удалось поймать, и салон машины наполнило перебивающееся помехами: «Ты морячка, я моряк, ты рыбачка, я рыбак…», заглушая слабые полустоны Вити. Тот беспомощно скрёб ногтями по гладкой поверхности сиденья, кроссовок слетел с правой ступни, которая то и дело напряжённо выпрямлялась, поджимая пальцы с короткими, аккуратно подстриженными ногтями. Игорь, изловчившись, погладил его ладонью по голени, водя пальцем по выступающим жилам, и снова укусил его сзади за шею, вспомнив, как видел по телевизору (в те редкие часы, когда вообще смотрел телевизор) льва, терзающего жертву, пойманную за загривок. Тяжело дыша, Виктор обернулся, выгибая шею под каким-то совершенно нечеловеческим углом. Их взгляды пересеклись, между ними проскочила какая-то искра, превращающая акт насилия в любовный. По телу Игоря огненной волной прокатился резкий, будоражащий спазм. Выдохнув, он кончил прямо на гладкую, смуглую кожу его округлых ягодиц, пальцем размазав сперму по ямочкам на пояснице. Застегнув штаны, Игорь выглянул из машины. Уже давно светало. Где-то вдалеке пел дрозд, влажный песок проминался под ногами. Под порывами лёгкого утреннего ветерка едва заметно колыхалась листва на деревьях. Витя, морщась, вытирал спину влажными салфетками, запасливо спрятанными с утра в рюкзаке, после чего принялся шарить руками по сиденью в поисках смятой футболки. — Чехлы мыть придётся, — с досадой резюмировал Игорь, разглядывая разводы крови, оставленные Сергеем. — Да ты сам перемазался весь, иди, я тебе лицо вытру. Когда Игорь наклонился к нему, он принялся осторожно стирать засохшие кровавые следы с его лица. — Ещё кровь есть? — Да вот тут, возле волос. Они неожиданно столкнулись лбами и прильнули друг к другу, губами к губам, соприкасаясь влажными языками и передавая изо рта в рот частички крови Сергея Яцына, имеющей такой дурманящий, солоновато-железистый привкус… — Так что, поедем до магазина? — Поедем, — Витя кивнул и вдруг прищурился. — Смотри, пацаны с турбазы едут. — Вижу. Они понимающе переглянулись, и вскоре тёмно-зелёный Daewoo Lanos, поднимая в воздух клубы пыли, направился за двумя велосипедистами…